Solas, ma salath.

      Когда она направилась к их мини-лагерю, стягивая на ходу одежду, то постаралась сохранить самообладание, увидев зажженный огонь. Эльфийка сидела рядом с ним, играясь с языками пламени, совершенно отрешенно, будто бы даже не боялась их. Она смущенно отвела взгляд, когда Джей остановилась рядом, развешивая одежду на ветки, а затем подошел и Каллен, почти что раздетый, и со стопкой сухой одежды.       — Итак… — Джей натянула сухую рубашку, благодарно чмокнув мужчину в нос. Она это сделала с такой легкостью, будто бы и правда любила его. Хотя это просто был поцелуй в нос и ничего больше. Для нее так уж точно. Как это ужасно бы не звучало в ее голове. — Спасибо, милый. — Он явно смутился, но виду не подал, притворяясь, что также спокойно играет в их новую игру. — Я Алекс. А это мой муж Стэн. — она протянула руку долийке, и та пожала ее без особого желания, с некой опаской, хотя вид эльфа все же немного расположил ее к себе.       — Плоскоухая и shemlen. — Констатирование факта или попытка в оскорбление? — Спасибо за спасение. — она встала, отряхивая свою одежду. Все же, второе.       — Я подлечила твои раны. И еще, думаю, тебе стоит отдохнуть… — долийка зажато потупила взгляд. Она едва доходила девушке до носа, а Каллена была ниже и подавно.       — Я Оуриэль. И раз уж вы видели мой посох, сосланная на странствия Вторая ученица Хранителя. — она кивнула. — Валласлина еще нет, потому что… ну, в общем, до ухода я была несовершеннолетней, а Хранитель ясно дал понять, чтобы моей ноги в клане больше не было. — она поджала губы, скрещивая руки на груди. Джей тепло улыбнулась ей, притаскивая лежаки ближе к огню и, доставая портфель с остатками сухого провианта, любезно предложила ей еду. Видимо, отношения между эльфами сыграли им на руку, и вскоре все трое уже весело беседовали, перебиваясь вяленым мясом.       — Вообще-то, — щеки девушки живо порозовели, но оттенок кожи остался таким же трупно-бледным, будто ее окрасили мелом. А небольшие уши почти не топорщились, так что накрой она их аккуратно подстриженными под каре каштановыми волосами, убранными за них же, можно было бы сказать, что она очень низкий человек. — Я шла в Орзаммар. Изучать культуру гномов и все в этом роде. — она улыбалась весьма мило, а ее глаза так и искрились радостью, будто она сто лет ни с кем не общалась. Джей, будучи опытной в таких… делах, могла бы считать ее слишком неосторожной и легкомысленной, но свою характерную черту о завоевании расположения людей, она тоже принимала в учет.       — Удивительно. Всегда считал долийцев заинтересованными только в своей истории. — Оуриэль небрежно пожала плечами. Видимо, находить общий язык с другими ей было не в первой.       — Я никогда не думала, что городские эльфы интересуются долийцами. — она хмыкнула, раздув ноздри.       — Мои товарищи из эльфинажа бы боготворили тебя. А я росла в Круге и очень интересовалась и долийцами, и историей в целом. К тому же, моя мать, как ни странно, была ушедшей из клана второй ученицей Хранителя. — лгала она, пожалуй, изощренней самого Соласа.       — Как интересно. — она с восторгом ловила каждое слово из истории ее жизни. И, вправду, как ребенок. — А Стэн… ну в общем он так хорошо владел мечом. Когда-то мой клан делал стоянку в Долах, в моем детстве, нам рассказывали о шевалье. Так вот. Он шевалье? — Было видно, что Каллен покраснел от смущения, но старательно скрыл это, уставившись в огонь. Джей хихикнула, прикрывая рукой такую непрошеную улыбку.       — Если бы любимый был шевалье, мы бы не встретили тебя в лесу. Мы бы вообще в лес не попали. Но нет, он был храмовником. — Мужчина даже слегка напрягся, но Первая потрепала его волосы, сладко улыбаясь.       Долийка еще больше засияла.       — Трагичная история любви мага и храмовника. Жуть. Но я, наверное, вам мешаю и поскорей отправлюсь… к гномам. — в ее голосе мелькнула нотка грусти, и Джей требовательно подняла руку.       — Погоди. Не стоит. Не знаю, захочешь ли ты… в общем. — она переглянулась с озадаченным командором.       — Мы держим путь в клан Лавеллан. Оттуда была моя мать, и ее последней волей было кое-что передать Хранительнице. Прежде чем… прежде чем… ее не стало. — она выдохнула. Иронично, что ее мать погибла от рук shemlen много-много лет назад.       Долийка выглядела обескураженной и ошеломленной. По ее лицу сложно было, что-то понять.       — Я не уверена, что они примут такую… — Джей вопросительно нахмурилась. — Ладно. Проще признаться сразу, чем потом. — она разочарованно опустила руки, садясь и поджимая колени. — Хотя проще показать. — Она бросила боязливый взгляд на shemlen, но все же перевела его на топчущихся сбоку лошадей, бродивших подле лагеря без всякой привязи.       Она просто бродила каким-то опустевшим взглядом от лошади к лошади. Неожиданно они обе повернули головы к девушке, навострив уши. А потом пошли, будто кем-то ведомые. Джей изумленно приоткрыла рот, почувствовав мягкое прикосновение храмовника к своему плечу. Он тоже был поражен. Она была магессой с редчайшим даром управления животными и, видимо, клан боялся ее. Ее сил.       Девушка спокойно повернулась к застывшей паре, когда лошади подошли и начали послушно касаться мордой ее плеча.       — Так ты управляешь животными. Я уж решила малефикар. — Вестница усмехнулась, изо всех стараясь сдержать засевшее где-то внутри беспокойство и интерес одновременно.       — Что? Нет. И… только несколькими и не больше этих коней. То есть я не могу призвать дракона там или стаю волков. — Оуриэль скривилась, как от пощечины. — Никогда и ни за что добровольно себе даже валласлин бы не сделала, если бы разрешили. Кровь. Кровь. Кровь. Ужас. — она фыркнула, что заставило Джей улыбнуться. Похоже, эта девушка говорила совершенно искренне.       — Я оборотень. Врожденный. Способности у меня и помимо этого не слабые. Мать всегда говорила, что найди она снова свой клан, я бы стала Первой. Хранительница Истиметориэль не боится развивать чужие способности. — Джей попыталась говорить чуть заниженным сетующим голосом матери.       Храмовник позади нее усмехнулся.       — Она умеет превращаться в глубинного охотника. Презабавное зрелище. — Долийка задумчиво уставилась в огонь. Она верно была удивлена обеими новостями примерно в равной мере, потому что затем, будто бы просияла. По ее щеке даже скатилась слеза, которую та утерла молниеносным движением руки.       — Не могу поверить. У меня будет нормальный клан!

***

      Дни в походе летели быстро, и продвижение к порту не доставляло дискомфорта, принося только хорошие воспоминания. Оуриэль удивительно хорошо вписалась в их небольшой коллектив, рассказывая о вольной жизни и своих путешествиях с нескрываемым удовольствием. Она и правда все время напоминала Вестнице младших детишек из клана, которые бегали за ней, носили ей венки из цветов, и просили покатать их на галле. Такие чистые, непорочные и нежные, как цветки хрустальной благодати, теряющие все свои качества, если их сорвать.       Вот и она, стала для «пары» чем-то вроде счастливого лучика света, который не переставал радовать их с каждым днем. Но даже это не переубедило их полностью доверять ей, хоть по ее рассказам она давно не встречала эльфов, ни городских, ни долийцев, и примкнуть к рядам Ужасного Волка не могла.       Однажды поставив магическую защиту после недолгой удачной охоты, Каллен с хмурым выражением лица коснулся ее плеча и кивнул на тропу. Их стоянка располагалась на огромном поле, усеянном каким-то злаком, росшим так высоко и обильно, что укрывал даже бывшего храмовника, очень-таки рослого, от посторонних глаз.       Джей попросила Оуриэль последить за костром, а сама, взяв теплую ладонь мужчины и сжав ее холодными пальцами, повела его прогуляться. Он с облегчением повиновался, явно радуясь, что может побыть с ней совсем наедине.       Они брели рука об руку, по уже проложенной тропе вдоль кромки чересчур громадного поля, в котором, казалось, можно было заблудиться. Все в их глазах было бескрайним желтым океаном. И это была прекрасная картина.       Они остановились около какого-то заборчика, запрыгивая на него и садясь вместе. Shem выглядел жутко настороженным, и Джей по-дружески, погладила его по широкому плечу.       — Дай угадаю, не доверяешь ей? — Каллен уставился в бескрайнее море травы, цветов и колосьев, поджав рассеченную шрамом губу и потупив взгляд. — Я тоже. — она повернулась, отправляя взгляд блуждать вдаль.       — Я уж было подумал, что нашел твой изъян, но снова ошибся. Как можно быть такой идеальной, миледи Алекс? — он взъерошил рукой волосы на затылке, сплетая их в замок и кладя на свои колени. — Просто то как ты смотришь на нее, говоришь с ней, жестикулируешь, все говорило об обратном.       Джей встрепенулась, с лукавой усмешкой кладя руку на его предплечье. Так привычно было уже справляться с ее магической частью, будто она никогда ее не теряла, вместе с кусочком смолисто-черной души.       — Да ты же ревнуешь. — она усмехнулась, по-детски смеясь и утыкаясь в его плечо. Мужчина нахмурился, смотря на нее, но затем улыбнулся, обнимая эльфийку за плечи.       — Вообще-то нет… Ладно. Да. Но я хотел поговорить с тобой не о твоих превосходных навыках шпионажа. — он воодушевленно хмыкнул, опять касаясь волос.       Джей качнула головой, давая свое беззвучное согласие. Но, помедлив, решила все-таки окончательно утвердиться.       — Все что угодно, Стен. — Бывший храмовник закатил глаза, но ничего не сказал.       — В общем. Мы же в Ферелдене… и раз уж мы так близко от моих родственников, может мы могли бы… навестить их? Или я один, но лучше уж с тобой. А то меня там затискают до смерти, может ты как-то повлияешь… — Джей села, уже более внимательно и пристально следя за ним. — Я, конечно, понимаю…       — Сколько дней пути до Южного предела на лошади? — она скрестила руки, все еще не выпутываясь из нежно-дружеских объятий. Каллен удивленно замолчал, видимо рассчитывая примерное время.       — Пол дня лету по прямой. А так я думаю день и ночь скакать без передышки. — он опустил глаза, притягивая девушку и зарываясь носом в светло-русые волосы.       — Недели с дорогой хватит? — Девушка протянула это как-то особенно, не строго, но и не легко, как ей было привычно общаться.       Он облегченно выдохнул.       — Андрасте, почему я не познакомился с тобой раньше… — Естественно он имел ввиду раньше, чем Солас, но Первая даже не обиделась на это хихикая, когда он начал ее щекотать, и, вырвавшись из его рук, помчалась в лагерь.       Долийка сидела над жарящимся кроликом, которого Первая притащила, будучи в волчьем обличье. Девушка, что-то строчила в своем дневнике в кожаной обложке, в который записывала все новое, что узнала. Она рассказывала, что твердо решила не повторять ошибку древних эльфов и сохранять хотя бы так крупицы истории. Это восхищало Вестницу больше, чем все кланы вместе взятые.       — Оул, ты же не будешь против если мы на недельку-другую завернем в Лотеринг? И заодно можем прогуляться до Диких Земель или леса Брессилиан. Я знаю, там постоянно останавливаются некоторые кланы, и это поможет мне выведать немного информации о моем. Как раз, и Стэну нужно повидаться с родными. — девушка оторвалась от возбужденного выведения слов, поднимая свои темно-карие глаза. Иногда они были похожи на кошачьи, пронизывающие и глядящие тебе в душу.       — Конечно. Я бывала в том лесу, а вот Дикие Земли, говорят, удивительнейшее место. — Она подняла с земли посох Инквизитора, показывая его ей. — Я его изучила немного. Невообразимой силы вещь. Ничего подобного не встречала. — Она направила в него свою энергию, отчего рога засияли, но руна на черепной крышке осталась без изменений. — Когда ты им управляешь, это… этот рисунок светится.       Джей переняла посох из рук эльфийки и руна засияла голубым, заставляя девушку ухмыльнуться.       — Завесная магия. И завесная руна. Я скопировала ее из книги про элвенан. Скажем так, помнишь магический меч, которым я иногда орудовала в схватке? — девушка задумчиво кивнула.       — Припоминаю. Я еще очень удивилась, но была так слаба, что не придала особого значения. — она опустила взгляд, пожевав губу.       — Так вот. Моя специализация, Рыцарь-Чародей, идет от искусства древних эльфов. Видимо, руна это чувствует и откликается мне. Также она ответит на любой завесный огонь. — Девушка вскинула брови, проницательно хмурясь.       — Удивительно, что только не учат в Круге. — Подошедший сзади Каллен ухмыльнулся в унисон с Первой, которая подавила улыбку. Соласа сложновато назвать Кругом. Потому что именно он ее же рукой и специальной краской наносил эту руну на ее самодельный посох.       — Что ж, если вы не против дамы, самое время есть. — он снял сладко пахнущего кролика с костра. Долийка неуверенно коснулась руки Вестницы, самым искренним образом улыбаясь. Восторг ли, восхищение, но почему-то этой девушке хотелось доверять.       — Алекс. Спасибо вам со Стэном за все, что вы делаете и еще сделаете. — на этой ноте они уже представили путь до Диких Земель.

***

      Каждая ночь для нее теперь обещала быть долгой и занятной, потому что странный храм упорно не отпускал ее из своих чертогов, заставляя еженощно содрогаться от муки ожидания, что Волк придет и будет пытать ее вопросами. Наверное, легче было бы, будь это нечто физическое, омерзительное до отвращения. Она смогла бы его возненавидеть. Но тут было только моральное насилие, которые испытывал и он, и она одновременно. Видимо, усложнять все, заложено у эльфов в крови.       И сейчас она вновь сидела на каменном полу, перемазанная в красках. Почему в красках?       Несколько недель назад она все же решилась проскользнуть через зал и, утащив с собой факел, открыла эту таинственную комнату. Она даже не знала по началу, комната ли это вообще, и что находилось за той дверью, но пока не попробуешь, не поймешь…       Петли с ржавым скрипом и скрежетом, будто кто-то царапал по стеклу, поддались действию рычага, открывая вход в небольшое помещение с горящими факелами, отнюдь не заброшенное. Везде располагались полки с вещами, ингредиентами каких-то зелий, вполне себе целыми книгами, написанными на самых разных языках, среди которых она совершенно точно распознала кунлат, гномьи руны и некое подобие языка авваров. Но, увы, даже голоса источника Скорби молчали, стоило ей открыть книгу.       Некоторые снадобья были ей знакомы, а вот остальное было такой же пыльной тайной, что и загадочно манящие переплеты древних рукописей. Какие мистерии скрывало все это? И самое интересное, кому принадлежало?       Но больше всего тогда ее заинтересовал огромный сундук, инкрустированный красивыми разноцветными кристаллами. Как бы странно то не было, он не был заперт, и Джей с легкостью воришки туда проникла и обнаружила там… краски.       Множество баночек с красками разных оттенков, флаконов дивного стекла и исписанного рунами. Одна краска даже светилась. Она видела нечто очень похожее, но более скудное, когда мастера восстанавливали фрески в Скайхолде. И раз уж эта странная библиотека была скрыта от нее, она решила коротать ночи измазанная краской, счастливо и кропотливо расписывающая и восстанавливающая столько утраченной памяти Элвен, сколько могла. Пока она еще была памятью.       Поэтому, в очередной раз, вытащив из сундука и переложив все в тут же найденную эльфийского вида сумку, разотканную зелеными ветками, напоминавшими валласлин, потащила все это к той самой фреске, под которой просыпалась каждую ночь.       За предыдущие ночи она с нежностью, почти родительской любовью, и старанием, присущим только прилежным ученицам, вторящим за своими учителями, вырисовывала каждый элемент и кусочек общей работы. Выводя узоры, выкрашивая мелкие детали и выискивая подходящие оттенки, она отвлекалась от всего, что терзало ее. Можно было вымещать злость, молотя кулаками о стены, уничтожая врагов или оттачивая до безупречного идеала свои боевые навыки.       Она же, лишь водила кистями разных размеров по большому панно, превращая разрозненные осколки и отблески истории в целую страницу, которую можно было перечитать, пересмотреть заново, впитывая запечатленную информацию.       Джей никогда не считала, что хорошо рисует, но маленькая страсть зародилась в далеком прошлом, когда гуляя с Лучиэнь за руки, они рассматривали различную наскальную живопись и танцевали, представляя себя древними эльфийскими принцессами, а потом Джей заплетала огненно-рыжие волосы подруги в косу, вплетая в нее самые разные полевые цветы. И они вдвоем возвращались, словно все это было взаправду.       Поэтому, каждый мазок придавал ей новые силы идти вперед, движения рук наполняли энергией, а получающаяся прекрасная картинка вдохновляли продолжать попытки. Попытки жить, и не просто существовать угнетаемой своими проблемами, а жить, дыша полной грудью и шагая широкими шагами к окончанию миров.       А потом явился он.       Солас подошел незаметно, больше с восхищением наблюдая из темноты, как хрупкое существо, его хрупкое существо, творит волшебство, не прибегая к магии, используя лишь одни руки, одну из которых он должен был, просто обязан был, вернуть сам. Но он же упрямый, считающий себя слишком хитрым дабы явиться в Скайхолд. Надо бы наведаться в библиотеку в Минратосе да забрать пару книжек по эльфийской магии. Мерзавцы магистры даже этому умудрились подражать с поразительной схожестью.       Он стоял за границей помещения, куда проливал свет один единственный факел, который девушка сюда принесла, но она его ощущала, будто бы являлась его частью.       «Ma vhenan». Моя душа. Слишком глубокое значение, которое его чувство, исковеркало в ее глазах.       — Я не буду с тобой говорить. — она неотрывно вела рукой, выписывая линию обрамляющую край золотой цепочкой. Отступник явно не смутился, шагая в круг света с былой уверенностью. Сегодня он одет был в легкую походную мантию Хранителя. Небось, завоевывает доверие долийцев. Мужчина остановился у противоположной стены прохода, видимо наблюдая за ней.       — Aneth ara, vhenan.* — он спокойно свел руки за спиной, будто бы не услышав ее «приветствия», и продолжил внимательно следить за ее реакцией. — Я вижу, ты зря времени не теряла.       Девушка раздраженно фыркнула, продолжая демонстративно неотрывно вести линию, делая вид, что все это неважно и незначительно. Но линия рано или поздно заканчивается, хотя Джей явно не собиралась даже поворачиваться к нему, удосуживая взглядом. Но она не могла долго злиться на него. Особенно на него. Ей хотелось вновь ощутить взгляд его загадочных глаз, почувствовать робкое прикосновение к своей коже.       Будто бы даже в моменты злости, он оставался нежен с одной только ней. «Инквизитор, пожалуйста.» Самое страшное проклятье, по сравнение с этим, просто музыка.       Она не выдержала этот пронизывающий взгляд, ножами вспарывающий ее кожу на лопатках и стрелами пронзающий ее насквозь. От этого ощущения становилось так горько и мерзко от самой себя, что хотелось прямо сейчас проснуться. Но время еще не пришло. И она это знала.       Она повернулась. Посмотрела сначала в пол, а затем заскользила взглядом, не в силах отнять суженные зрачки от его глаз. Она оставалась сурова, все еще не желая терять остатки тех чувств, за которые цеплялась, что бы ненавидеть его. Пытаться ненавидеть.       Он выдержал взгляд, не вздрогнув, не отведя его, оставаясь стоять с холодной усмешкой от того, что он застал ее за таким обычным занятием. Мол, «Вот все Инквизиторы, как Инквизиторы, а моей хлебом не корми, дай бы чем-то себя занять.» Она выжидающе подняла одну бровь, кивая головой и пытаясь понять ради чего ее отвлекли от ее занятия.       — А что, я должна была валяться под твоим изображением, рыдать и просить, чтобы ты вернулся, и мы вдвоем за руки отправились в дивный новый мир, в котором правят эльфы и галлы состоят из радуги? — она ухмыльнулась. Солас улыбнулся на это, уголками губ. Как всегда чертовски загадочный, он просто взял и улыбнулся, оценив ее шутку.       — Я, конечно, не против. Но тогда бы это была уже не моя стойкая и сильная Джейр`ан. — он едва заметно дернул плечами, делая шаг к ней навстречу.       — Не подходи. — она молниеносно, по своей привычной реакции выставила вперед левую руку, готовясь создать щит. Это было ужасно глупо, потому что он одним взглядом мог превратить ее в каменную статую. Но защитные рефлексы — есть рефлексы.       Фен`Харел поднял руки в примирительном жесте, улыбаясь и показывая, что сдается. Он должен был вести себя сурово и грубо. Будто он и есть Волк. Но здесь и сейчас она чувствовала себя ни на что неспособной, рядом с тем, кто своей безупречной мрачной улыбкой покорил ее своей воле.       — Хорошо, vhenan…       Пришло время смутиться ей и, нахмурившись убрать руку, возвращаясь к старательному намешиванию нужного цвета. Еще немного и она сделает что-то не так, лишний шаг, лишний взгляд, неправильная улыбка. И он поймет все, что она думает. Сказать правду в шутку всегда легче.       — После всего. После всего, что ты со мной сделал, ты заявляешься сюда и рассуждаешь, что я твоя стойкая и так далее. Но я не только не твоя. Ты сломал меня и мою чертову стойкость. — Его взгляд стал более сдержанным и настороженным, нежели секунду назад       — Посмотри, чем я стала? — ее голос был холоден, тих и рассудителен.       — Женщиной. Сильной, уверенной в себе, достойной. — его голос будто шел ее голосу в противовес, дразня ее и заставляя горячиться с каждой секундой все сильнее. Руки задрожали, опускаясь от полотна… Она в гневе повернулась к нему молниеносной бурей подлетая, почти тыкая кистью в его лицо. Ее прекрасное, некогда, лицо было искажено яростью, злостью.       — Ты думаешь, ты сделал меня уверенной в себе? Сильной? — он пальцем отодвинул направленную на него кисть, с теперь уже серьезным лицом слушая ее. — Я даже не знала, какой ты эгоистичный! — она до побелевших костяшек сжала кулаки.       — Знаешь ли ты, что я перестала быть уверена даже в завтрашнем дне? Что я настолько перестала доверять людям, что в каждом из них вижу твоего агента и молюсь, чтобы ты не узнал где я? — в его взгляде, неотрывно устремленном на нее, кажется, даже начало мелькать сожаление.       — Ты. Я знаю твой самый большой страх, потому что я видела его в Тени. — он до жути знакомо нахмурился, когда долийка потянула за нужную ниточку. — Солас, ты приближаешься к нему такими огромными шагами, что скоро порвешь свою чертову мантию. — она снова начала активно жестикулировать кистью, сжатой в уже болящей руке.       А затем его ловушка захлопнулась вновь. Она позже так и не могла понять, как оказалась в его руках. Как его губы, такие же сухие, как и у нее, коснулись ее губ, обжигая и разрушая все нерушимые барьеры в самых темных и потаенных уголках ее подсознания. Кисть со стуком упала на пол, возвращая ее в Тень, в его руки, которые она не собиралась отталкивать.       Она бы хотела сейчас убежать, скрыться от его взгляда в одиночестве, воя и молотя стены. Полетать над Морозными Горами, ревя и распугивая все живое. Или ударить его, дать ощутить всю ее новую мощь на его шкуре. Но больше всего на свете она хотела ответить ему, и ответила. Он оторвался от нее, все еще удерживая ее руками, будто и вправду боялся, что его драгоценная птичка сейчас упорхнет из его рук или растает в воздухе, как в прошлую его попытку наладить контакт.       Джей смотрела на него глазами пустыми и беспомощными, а затем всем телом прильнула к нему, не давая боли поглотить себя с головой. Мужчина шумно выдохнул, рукой касаясь ее волос и зарываясь в них носом и губами. Сколько бы он отдал, чтобы просыпаться с ней в одной постели. Видеть ее улыбку.       — И я больше не повторю ошибку, совершенную дважды. Я найду тебя. Клянусь. Без твоей помощи. Или с ней. Просто скажи, позволишь ли ты мне найти себя? — Джей вздрогнула, как от удара. Позволит ли она ему? Что еще она бы не позволила сделать, если бы он спрашивал. Теперь придется скрываться тщательнее. И изощренней.       — Уже позволила. — она выдохнула, ведя рукой по его спине. Он перебирал ее волосы, одной рукой старательно придерживая ее за талию. Она чувствовала его страх, задетый за живое.       — Я сделал это с тобой. От этого мне еще горше. Я видел все, последствия, чем становились мои действия. Я думал, тебе будет проще меня ненавидеть. Мне будет проще, если ты будешь меня ненавидеть.       Джей безрадостно усмехнулась, трогая ткань его мантии. Она хотела запомнить каждую секунду этих объятий. Чтобы не выпадали из памяти никогда.       — Тебе придется наверстывать два тысячелетия потерянных с женщинами отношений. — Ужасный Волк хмыкнул, стараясь говорить без иронии.       — А еще пять — ты в учет не принимаешь? — Глаза девушки округлились, когда она подняла их на него.       — Ничего себе ты старый. Я даже не думала… это вообще законно? — она просто больше не могла держать все в себе, тихо засмеявшись. Этот момент возвращался. Она смеялась с ним. Для него. И он восторгался ее смехом.       — Ты, думаю, представляешь, как было больно видеть тебя. Твой стан. Там, в Библиотеке. Я даже написал тебе в книге. Никогда не думал, что время лечит. Ведь оно только сыплет соль на раны, не давая им заживать. Сводит с ума. — Волк нахмурился, когда эльфийка сняла с себя его руку, продолжая стоять напротив него.       — Представляю. Потому что два месяца игры в гляделки не останутся незамеченными даже мной-растяпой. — Он положил ладони на ее плечи, еще раз целуя ее. Легко и трепетно. Снова.       — Я вернусь. Обещаю, завтра приду снова. Не в том мире, значит в этом. Ar lath, ma vhenan. — Джей кивнула.       — Mala suledin nadas.** Я буду ждать.       — Ma nuvenin.*** — Он повернулся, величественно, гордо удаляясь в темноту коридора, шурша полами развивающейся мантии. Он не обернулся, чтобы, видимо, не остаться с ней в Тени навсегда.       А она чуть ли не рухнула на землю, сползая по стенке в расставленные повсюду баночки и обвивая себя руками. Она не смогла его оттолкнуть, готовясь так долго. Два с половиной года впустую. Ради минут рядом с ним. Это было не правильно, ошибочно, но в тоже время ей казалось, что это самое верное решение, принятое за все время в Инквизиции. Что, интересно, сказал бы на это Каллен?