Встреча
7 февраля 2017 г., 21:33
Она проснулась оттого, что Каллен усиленно, яростно, с отчаянием на покрытом тонкой сеткой морщинок пережитой жизни лице, тряс ее за плечи. Мужчина выглядел взвинченным, потерявшим надежду и, получив долгожданное облегчение, притянул ее в свои объятья, прижимая к своей груди, зарываясь руками в волосы. Он отстранился, держа ее за худые острые локти и внимательно вглядываясь в ее выражение лица.
— Что это, Создатель, было? — его губы были чуть приоткрыты, обдавая ее теплым дыханием, и Джей, сев удобнее, осторожно высвободилась из рук командора, протирая глаза маленькими кулачками. Она огляделась, с любопытством осматриваясь по сторонам и принимая к сведению, что они больше не в Тени. И это радовало.
— Я так понимаю, ты разбудил меня, когда проснулся, оттого что я… — она хотела подобрать разумное слово, но когда сновидец в Тени, он не знает, что творится снаружи.
— Ты смеялась. Причем истерично. Что случилось? — он взял ее за запястья, пристально изучая ее взглядом, вкладывая ее руки в свои. Все эти жесты нежности не были ей нужны, но в тоже время и жизненно необходимы.
— Я… я… — она не знала с чего начать. Солгать или сказать ему правду, причиняя боль? По его выражению лица, она поняла, что сейчас ему нужна только правда, ее признание. И от этого было многим больнее. Ее лицо исказилось мукой, когда она подняла глаза и встретила его выжидающий, молящий взгляд.
— Джей? — ее собственное имя терзало сильнее самого острого ножа. — Алекс. — она резко прервала тот контакт, установившийся между ними, но с сожалением спохватилась, сжимая его руки.
— Прости. Мне так тяжело поверить, что все кончено. Все конечно, слава Митал. Я не могу поверить, что могу доверять тебе. — ее большие пальцы касались его запястий, вызывая легкую дрожь. — Я дура. Самая большая дура, которую ты когда-то видел. Он пришел ко мне, а я не смогла его оттолкнуть. — по его взгляду она поняла, что он подумал, что-то не то. — Нет! — она отпустила руки, делая взмахи в воздухе. — Ничего не было. Как раз я рассмеялась от своей беспомощности, как бы смешно это не звучало. — она бессильно опустила руки. Бывший храмовник с свойственной ему простотой сложил руки на груди, прикрывая глаза, и помассировав виски, запустил одну руку в свою шевелюру.
— Вот поэтому я пошел с тобой. Потому что я боюсь за тебя… — он насупился, щурясь от попавшего в глаз луча солнца, появившегося из-за одного из холмов. — А вот и рассвет. — долийка повернулась вслед за его взглядом, и ее некогда пустому взору открылась необыкновенная картина пустынной каменистой равнины, за исключением пары огромных скал, и солнце, багряными лучами вырывавшееся из плена ночной темницы, перемещая высвободившуюся силу на бренную землю и нежно лаская красно-розовыми, алыми, багряными лучами их лица, словно заботливая мать укутывающая своего ребенка. Оно не слепило глаз, скорее проливало свет на все вокруг.
И сразу вся боль, все переживания и потери отходили на второй план, переставая казаться существенными или важными. Свет, словно смывал с души грязь и обиды, вселяя надежду и желание идти дальше. Ради таких моментов и стоило жить.
Повисла тишина, мягкая и таинственная, а не колючая и противная, какая бывает между двумя людьми в неловкие моменты. Каллен неуверенно подвинулся к застывшей в немом изумлении девушке, протягивая сумку с провиантом. Сейчас он выглядел бы забавно в ее глазах, если бы не признательность за фактическое «спасение». Девушка достала спелое яблоко, скрестила ноги и повернулась к потухшему костру, фактически впечатываясь в shema.
— Ох, прости. И… в общем… спасибо. За то, что в очередной раз спас мне жизнь. — она бросила неловкий взгляд на храмовника, растянувшегося на своем ночном лежаке и что-то жующего. Он с легким непониманием посмотрел на эльфийку, поворачиваясь к ней и подпирая голову рукой.
— И когда это я тебя спасал? — Джей с хрустом разломала яблоко пополам руками, на что мужчина уставился, явно не ожидая такой силы от магессы-долийца, но она лишь пожала плечами, вгрызаясь в спелый фрукт.
В ней шепотком говорили, роились и перебивали друг друга голоса, давая ответы на вопросы, на которые она не хотела знать ответа. И сейчас ответом на вопрос воителя стало бы нечто вроде «да просто дракон, которым я умею становиться, слишком сильно меняет меня.» Но она промолчала, снова задумчиво кусая яблоко.
— Гилайнлайн тебя знает. Я не в этом смысле. — она попыталась выдавить улыбку. Но сейчас ей хотелось веселиться гораздо больше, нежели час назад и, в конце концов, она рассмеялась, садясь поудобнее. — Стоит ли напоминать сколько раз ты поддерживал меня, когда я только вступила в Инквизицию? Или когда меня бросил Солас? В первый раз. И во второй тоже. И после храма Митал. Хоть плакалась я в Дориана, ты все время давал мне суровые советы, в то время как остальные требовали от меня быть Инквизитором. В общем… — она резко вскочила и пошатнувшись, вытянулась вверх, насколько могла, разминая затекшие мышцы. Он слушал ее с лукавой усмешкой, смотря на нее с восхищением, но было в этом взгляде не только оно… может быть вожделение? — Мы с тобой залежались. Как говорится, Фен`Харел не ждет. — они посмеялись над весьма двусмысленной шуткой, перебиваясь пайком, и затем, как ни в чем не бывало, тронулись в путь.
***
Следующие пять ночей, проведенных в Морозных горах, она не попадала в Тень. Это было до ужаса необычно, но вместе с тем приносило небывалое облегчение мучающемуся каждую ночь сновидцу. Она хотела попадать в Тень. И попадала в Тень. Но иногда Тень пересиливала любые ее желания и вторгалась в сознание новым миром, полным духов, демонов и еще многого, что не должно было пройти сквозь Завесу. Но шестая ночь не была такой радостной, когда она снова очнулась от дремоты в храме Ужасного Волка. Тот же темный угол и стершиеся фрески, но только теперь она остро ощущала покалывающее кожу присутствие чужого взгляда, неотрывно следящего за ней немигающими очами. Все предвещало встречу. А еще в этот раз ее не тянуло никуда идти. Но ноги зудели от затяжного бездействия, и первым же порывом было решено отправиться исследовать это треклятое место, но она пообещала себе больше ничего не читать, по крайней мере, вслух. За годы сновидчества она научилась многому, очень многому, и одним из самых полезных навыков было сопоставление времени Тени и живого мира. Иногда она ставила вокруг себя щиты, пробуждавшие при малейшем вторжении в пространство, но находясь рядом с Калленом это было невозможно. И она решила по старинке выходить из этого подобия Утенеры сама. Однако это место было новым и, при желании, она оставила храмовнику столько четких указаний, сколько не собрала бы сотня сомниари в Ферелдене. А все благодаря Соласу. Большую часть знаний давал ей он, бесчисленными ночами блуждая с ней под руку по неизмеримым просторам таинственной и изменчивой Тени, открывая, показывая все новые и новые вещи и обучая ее управлять ее силами. Сомниари-анимаг. Он бы удивился, узнав, кто она такая. Ласково погладил по щеке, вновь сказав, как ошибался в долийцах, а потом повел бы гулять по Тени, без пошлости, разврата и похоти. Потому что они вдвоем видели этот мир по-другому. И позволили себе лишь раз нарушить свои правила, когда того требовало отчаяние. И теперь она, одна, прихрамывая на ногу после падения с лошади, блуждала по совершенно незнакомому месту, боясь встретиться с собственным страхом, который понимал, что она не в силах перечить ему. Одинокий бог. Совсем не ужасный и даже не волк, а просто заблудшая, ошибшаяся много раз бессмертная душа. Она не могла осуждать его. А он не давал ей поддерживать его. Глупый. Рука, та самая магическая рука, источавшая холодный, но яркий свет и до этого момента скользившая кончиками пальцев по узорам на стенах, наткнулась на рычаг. Конечно, это ее больше заинтересовало, чем рассматривание множества фресок так похожих одна на другую, но она решила повременить, мысленно запомнив его расположение. А дальше коридор вывел ее в уже знакомый зал. Она даже и не заметила в прошлый раз боковых коридоров, верно была слишком напугана или растеряна… одно другому явно не мешало. И теперь входя в освещенное пространство, не было животного страха, дробящего кости и делающего все тело похожим на бездейственную кашу. Он был тоньше, даже утонченнее и теперь тугим узлом скручивал ее мысли в несуразный лабиринт. Она снова повернулась к мозаике, решив дотронуться до нее, прочувствовать узор. Но вместо этого послышалось нечто, заставившее застыть на месте. Шаги. Легкие шаги с тяжело позвякивающим металлом доспехов. Он влетел в комнату рассерженной бурей, но завидев долийку за столь интересным занятием так и замер на входе, скрестив руки и слегка склонив голову вбок, словно оценивая происходящее. — Я… что… опять? — она с безысходностью отшатнулась от мозаики, положив руки себе на плечи. — Какая досада. — он внимательно проследил за ее пустым взглядом, устремившимся куда-то в проход позади него и если бы он не знал, что там ничего нет, наверняка бы обернулся это проверить. — Было бы забавно. Но нет. Это я тебя вызвал. — эльф нахмурился, касаясь указательным пальцем правой руки своей ямочки на остром подбородке. — Надо поговорить. — Сегодня он был в таком же доспехе, что и в тот раз, когда они встретились в храме, и он самым неприятным образом забрал ее руку с помощью поцелуя. Мерзавец. Джей удивленно подняла брови. — А ты не думал, что я не хочу говорить и, как минимум, как сновидец к сновидцу, раз уж за человека ты меня не держишь, это просто некомпетентно! — откуда в ней в тот момент взялась такая злость и самоуверенность, она, увы, не знала. Видимо, ее чувства, уже давали сбой. Солас снова свел руки за спиной и, наконец, медленно и размеренно двинулся к ней, покачиваясь при ходьбе, будто разгуливал по собственной территории. А это, впрочем, и была его территория. Он остановился возле растрепанной девушки, смотря сверху вниз. Сейчас его даже можно было бы назвать надменным, после с такой легкостью утихшей злости и суровости, с которой он намеревался влететь зал, впечатать ее в стену и высказать все, что думает о ее наиглупейшем поступке. Она так и представляла себе все это, если бы Ужасный Волк, не стоял над ней и уничтожал ее остатки чувства самозащиты взглядом, теперь полным… заботы? Он издевается? — Знал. Но ты сама привязала себя к храму. Поэтому, я не мог воспользоваться случаем и узнать, какого черта, Забытые тебя подери, ты устроила? Роспуск Инквизиции я еще могу принять, весьма разумно, учитывая, что теперь почти все эльфы — мои агенты. — он поднял одну бровь, продолжая спокойно созерцать долийку ежащуюся, как от холода. — Итак… Для какой цели ты сбежала и куда? — он говорил уверенно, без тени иронии или улыбки. Но вот именно это и заставляло ее всегда ухмыляться перед ним во все тридцать два зуба. — Солас, — он удивленно поднял брови, явно забыв, что к нему так уже не обращались больше двух лет. — Ты за свои тысячелетия валяния в Утенере подзабыл, что не все в этом мире принадлежит тебе. — она поддалась порыву, толкнув мужчину в грудь, отчего кулаки рассекло о невероятно прочный металл, и на глазах чуть ли не выступили слезы. Самообладание покинуло ее вместе с ним. — Я просила тебя не искать меня. Но ты нарушил негласную клятву. — она с смятением опустила глаза в пол, с новой уверенностью приковывая его к нему. — Ты нарушал ее каждую ночь! — Фен`Харел все больше удивлявшийся такому внезапному порыву отступил на шаг назад. Этот удар даже не доставил ему дискомфорта, а ей он, видимо, сломал тот тонкий лед стены, отделявшей ее сознание от чувств. И сейчас они с треском, словно развалины, обрушивались на него. Он даже не мог ей ничего сказать, потому что был слишком горд… — Так вот, ваше царское величество Солас, если ты еще раз, через силу призовешь меня, клянусь я приму Кун и уеду в Пар-Воллен. Ты. Делаешь. Мне. Больно. — она смерила его презрительным взглядом. Слишком презрительным. Ей сейчас двигал только порыв. Конечно, эта угроза была пустой и глупой, но она должна была подчеркнуть свою независимость от него. Сделать также больно. Он же опять не послушает ее, даже отшатнувшись, будто она ударила его сейчас, он разошлет своих ищеек, и они будут для него выслеживать ее. Отступник встал чуть поодаль, давая ей бушевать и сотрясаться. Она была права. Но он же не мог оставить все как есть, дать ей покалечить себя, давая избежать встречи с судьбой. Он достиг ее в два шага, поймав за плечи и развернув к себе. Она упустила порыв. Перестала сопротивляться. Просто замолчала под его пристальным взглядом, так и светящимся задумчивостью и укором. — Vhenan… Пожалуйста. Хватит. — он смотрел на нее с мольбой. Ей даже показалась дрожь, крупными каплями дождя простукивающая, в его голосе. Будто бы сейчас заплачет он, а не она. — Я больше не твоя vhenan. С того момента как ты бросил меня, променяв на сферу. — голос был слишком хриплым и грубым, но тихим, словно последняя надежда, просьба о помощи. Не так она хотела это сказать, когда рука в его латной перчатке коснулась ее уха в до боли, отчаяния и рыданий, знакомом жесте. — Не обманывай себя, ma vhenan. — Она уже видела, как он наклонился, чтобы поцеловать ее. Прикрыл глаза, чтобы скрыть волнение. А затем проснулась. В руках Каллена. Она почти слыша хруст ломающихся стен храма. Волк бушевал там, один.***
Джей изумленно села, а затем с подавляемыми через силу слезами бросилась на шею бывшего храмовника. Она пообещала себе не плакать. Воин явно опешил, собираясь что-то сказать, но смог лишь устало выдохнуть… он погладил ее по спине, как тряпичную куклу отнимая от своих плеч. — Мы можем обсудить похождения этого ублюдка в твоих снах после… — он с серьезным видом почесал затылок. — Но я разбудил тебя, потому что услышал крики неподалеку. Женские крики. — Он смотрел сонно, но взбудоражено. Кажется, они его и разбудили, не дав поспать. Им точно нужно найти место, где они вдвоем просто могут поспать. Эльфийка сделала еще несколько вздохов, быстро собирая вещи. — Что ж, самое время вспомнить былые навыки. — она даже будто развеселилась, усмехнувшись. Но она не развеселилась. Безжалостная пустота пожирала ее изнутри. — Если я на людях тебя неожиданно поцелую для драматичности, ты же не будешь против? — вопрос застыл в воздухе, когда долийка обернулась к Каллену, тот стоял с покрасневшими щеками и потупленным взглядом. — Ладно. — вот теперь она искренне заулыбалась. Какой же он еще ребенок, в то время, как ему шлют по 70 писем о женитьбе на дню. Ему однозначно надо хорошую Путанну подыскать. Или все-таки оставить ее и жениться уже. — Только не переусердствуй. — она хмыкнула, наблюдая, как он цепляет меч к поясу. Командор нахмурился, явно не поняв, к чему именно относилась ее фраза, но дальше без колебаний вскочил в седло, направляясь вместе с ней к источнику криков. По мере приближения, они распознали скорее ярость, нежели просьбу о помощи, однако въехав на небольшую поляну, окруженную особенно темной чащей, им предстала страшная картина: большой отряд оборванных, грязных разбойников дрался с одной единственной девушкой, как оказалось эльфийкой, чей посох или меч сверкали в отсветах солнца, не скрытого облаками в этих местах. Но Джей поспешила сделать вывод о том, что это был именно посох, после того как в одного из нападавших влетел ледяной шар, превратив его в хрупкую статую, взорвавшуюся и разлетевшуюся с треском. Джей и Каллен быстро переглянулись и, улавливая лишь отчетливую сталь в глазах, спрыгнули с лошадей, выхватывая оружие из ножен. Щит и меч Каллен выставил в боевую позицию просто молниеносно, даже заставив эльфийку проследить за ним восторженным взглядом, а затем повалил ближайшего из них хрустящим ударом щита, прорубаясь сквозь толпу к девушке. Вестница собралась с духом, понимая, что сейчас совсем не время для созерцаний этого боя и, выставив посох, перескочила ближе к атакующим, метнув огненный шар в ближайших трех. Жар окатил ее с ног головы, угодив точно в цель и перебросившись адским огнем на оборванцев, чье тряпье и волосы сразу же вспыхнули, как бумага. В тот же миг запахло жареной и паленой плотью, поляну окатило криками умирающих и сгорающих заживо разбойников. Тошнота подступила к горлу, но она переборола отвратительно чувство, стоило одному из shemlen подойти к ней с оголенным ржавым тесаком. Эти люди ведь когда-то имели семью, а война или что-то другое сделали из них… чудовищ. Порождает война чудовищ или чудовища порождают войну? Барьер, синеватым светом окутавший ее со всех сторон, постепенно начинал таять, становясь похожим на запотевшее стекло, а тот, с тесаком, продолжал умело наносить удары, которые она пыталась отбивать посохом. Наконец, Джей не выдержала и, крутанувшись вокруг оси, выпустила сияющий энергией клинок, вонзившийся в беднягу и прошедший насквозь. Будучи бесплотным, он даже не оставил крови, сползая с меча к ее ногам, смотрящим с небывалой печалью. Но бой продолжался, когда с вскриком «Джей», она обернулась, едва успев заморозить наступавшего на нее бугая. Кажется, это их главарь. В его руках, пронизанных корочкой льда, застыла громадна дубина с вкраплениями какого-то металла, торчащего рваными шипами во все стороны, но ее заморозка мало чем помешала этому чужаку, заставляя, ее словно в танце, сделать шаг назад, обступая его стороной. На нее сразу же набросились еще двое, с самыми простыми деревяшками с гвоздями. Бедняги, ей, даже на секунду стало их жаль. Но, лишь на секунду. Потому что в следующий миг, накопившаяся в ее теле мана достигла того самого края, когда с победным кличем она извергла из искусственной руки и посоха сноп ледяных искр, врезавшихся с треском и хрустом в окружавших ее людей. А затем она скорее услышала, чем увидела, как позади нее меч бывшего храмовника пронзил их вожака, влажно чавкнув, когда тот прошел буквально насквозь, забрызгивая ее лицо кровью. Медлить больше было нельзя и, переглянувшись в последний раз с Резерфордом, она заходила в магическом вихре, призвав на атаку столп огня. Снова эта отвратительная, мерзостная вонь и копоть, проникающая в самые легкие вместе с пеплом от обугленных трупов, чужим прахом, который недремлющий ветер не спешил разносить дальше. Она бросила в девушку барьер, стараясь рассмотреть ее ближе и, окутав всех троих защитной магией, решила действовать быстро, добивая оставшихся. Вокруг нее зачернел привычный туман, и уже через секунду воин и девушка, очевидно упавшая без сил, пропали из ее поля зрения, оставляя бушевать белоснежную волчицу, окруженную алыми всполохами огня и последними криками умирающих. Она не видела, что сделал shemlen, но когда белым зверем начала с визгом и поскуливаниями метаться по полю, рвя глотки оставшимся врагам, она не обнаружила ни его, ни девушки, оказавшейся эльфийкой не больше семнадцати лет. Когда все закончилось, она устало вернулась в человеческую форму, подбирая посох с земли, усеянной трупами. У нее не было сожаления ни к чему, после переживания таких частых встреч со смертью. Когда называешься Инквизитором, она является твоей спутницей, повсеместно забирая достойных и недостойных, без разбору. Смерть не дает права выбора, даже ей. Мужчина вышел из-за дерева, неся на руках эльфийку и свистнув, подозвал лошадей. Кровь можно было смывать с него из ведра, и ими было решено подыскать ручеек или озеро, чтобы очиститься от всего этого… Потому что после такой бойни очиститься было необходимо. Вместе с грязью и кровью смыть позор унесенных жизней. Убивая кого-то, она всегда вспоминала слова Коула: «Убийства демонов и тварей, разбойников и венатори, людей, которые хотя и злые, могли бы измениться, все в итоге будет забываться.»***
Они ехали, тихо перешептываясь, чтобы не тревожить перекинутую через седло воина эльфийку. Ехать пришлось недолго, так как лошади с особой легкостью сами вышли к чудесному прудику, почти ничем не заросшему, но выглядящему дико и прекрасно. Словно она вновь беззаботно собирает травы для Хранительницы клана… По широким берегам хаотично были разбросаны кустики веретенки и кровавого лотоса, а на другом берегу в кустах хрустальной благодати возвышался каменный волк-страж. В прозрачной воде, просвечивающей дно, отражалось голубое небо, все еще сопутствующее им после перевала через Морозные горы. Они уже прошли предгорья, снова возвращаясь в теплое лето территории, некогда бывшей Элвенаном. Орзамарр тоже остался далеко позади, давая путникам передышку от чужого излишнего внимания. И теперь, они стояли вдвоем перед прудом, с радостью расшнуровывая и оттирая до блеска кожаные куртки и сапоги. Оставшись в рубашках и штанах, Джей, немного подумав, набрала полную ладонь воды, брызнула все это в храмовника, вскакивая и шлепая по воде, убегая в сторону. Мужчина в мокрой одежде смерил ее недовольным взглядом, затем шагая к ней, решительно наклонившись, резко закинул на плечо хохочущую Вестницу и широкими шагами направился вглубь пруда. Его мысли оставались ясны, хоть в них и впутывались зачастую сомненья. Он полюбил эту девушку за ее стремление жить и не даст ей угаснуть из-за одной единственной ошибки, допущенной по неосторожности. И пусть ему не суждено счастье с ней, он хотя бы сможет насладиться такими моментами, не настоящими для нее, а может и вполне настоящими. Во всяком случае, она не вырывалась из его рук, только притворно-злостно стуча по его спине кулачками. Первая в этот момент истинно наслаждалась их времяпровождением и, когда они вместе нырнули в глубину пруда, с благоговением всплыла наверх, приглаживая волосы. Каллен выплыл в таком же состоянии, не переставая смеяться. Она протерла глаза, удерживаясь на плаву. Щеки и легкие болели от воды, неснимаемой улыбки и беспрерывного смеха. — Я уж было подумала, что ты обиделся. — он ухмыльнулся, снова брызнув в нее водой и Инквизитор погребла к берегу, периодически обливая Командора и переливисто смеясь. Они бы еще долго носились по мелкому берегу, пока мужчина, сделав ей подсечку, со всего размаха не повалился вместе с ней на мелководье и, закинув руки за голову, лег на спину и уставился на небо. Джей сделала примерно то же самое, давно перестав обращать внимание на прилипшую к телу ткань. Но теперь хотелось пойти и погреться у огня. Она сделала порыв встать, но его рука остановила ее. — Останься. Не каждый день я себя чувствую таким… счастливым. — Он повернулся к ней, ложась на бок, будто бы даже не был в воде. — Поэтому ты так рвалась на волю? Я впервые вижу тебя свободной. — он улыбнулся, подпирая голову рукой. Джей ухмыльнулась, мокрой рукой проведя по его щеке и все-таки вставая. — Я бы так хотела остаться с тобой, чтобы ты был счастлив. — Она помедлила, отправив безжизненный взгляд на каменного волка. — Но дело в том… что я никогда не буду свободной.
