Solas, ma salath.

      Стоял очередной жаркий морящий вечер, какие обычны для такого времени года в Орлее. Он душной гущей спускался на Вал-Руайо, тошнотворно сдавливая легкие и заставляя стягивать с себя верхнюю одежду под блуждающими взглядами вездесущих shemlen, так и снующих по центральному кварталу города.       Эльфийки, изошедшие семью потами под даже такими легкими мантиями, нервозно прятались под капюшонами, скрывая свои посохи и личности, крадучись проникая на окраину города, где намеревались снять комнату в трактире.       Оуриэль все время хмурилась, смешно дергая крыльями носа и прижимаясь ближе к высокой спутнице, с уверенностью ведущей ее по огромной столице Орлея, похожей на драгоценность, золотом и камнями блестящую под горячим солнцем. Она не бывала здесь никогда, и до ее умной головки никак не могло дойти, как надушенные аристократы терпят такую жару в своих нарядах. Они под мантиями разделись до рубашек и штанов, сбросив зачарованные куртки в наплечные мешки.       Их то и дело провожали задумчивые взгляды людей и эльфов, начавших мелькать среди бесчисленных лиц и масок только в двух часах ходьбы от Летнего Рынка. Они суетливо отпрыгивали от людей, мельтешили и вздрагивали, как побитые псы от любого лишнего взгляда. Неудивительно, что Солас смог поднять их на бой, лишь обучив сражаться.       Спустя долгое время скитаний по одинаково помпезному во всех своих концах Вал-Руайо, они все же сумели найти трактир, худо бедно, но не до отвала забитый посетителями, возжелавшими выпить в субботу и остудить разгоряченный ум. Однако, как известно все происходило с точностью, да наоборот.       Таверна встретила их не менее жгучим и затхлым воздухом, пропитанным перегаром и запахами еды, от которых скручивало голодный живот, давно не ощущавший в себе присутствие адекватной пищи. В помещении им все же пришлось снять капюшоны, дабы не вызвать должного подозрения, которое в человеческом обществе вызывает таинственный эльф-маг. Эльф-маг, не скрывающий свою личность, не будет воспринят в штыки ровно до тех пор, пока не наткнется на какого-нибудь маго- или эльфо- ненавистника. Или распускающего руки охотника до красивых женщин.       В этот раз их хотя бы никто не принялся окликать, как бродячих проституток, жаждущих наживы, и без особого неудобства они пробрались к очень занятому хозяину заведения, торопливо обслуживающему посетителей и суетливо бегавшему туда-сюда, помогая, видимо, жене.       У него была неприятная внешность человека работящего, но так уставшего от жизни, что ожесточившего свое сердце до бесчувственной холодности и живущего ради выгоды. Высокий лоб, четкие скулы покрытые щетиной, небольшие усы и серые глаза, глубоко посаженные и постоянно закрываемые хаотично лежащими темными волосами. Он наливал какому-то рыжему амбалу, недоверчиво покосившемуся на приближавшихся эльфиек с посохами.       Джейр`ан безынтересно обошла с другой стороны, отвлекая покашливанием мужчину от работы. Тот сначала не поняв, откуда шел звук, покрутил головой и, заметив за спиной двух магесс, отдернул руки.       — Нам не нужны услу… — он заметил ее посох и неодобрительно поднятый уголок губ, угрожающе обнаживший белый зуб. — А… — он оправился. — Что Вам угодно? — Ничего себе. Ее поддержка магов вот так сказалась на обществе. Чудеса, да и только. В прежнее время их бы уже вышвырнули отсюда.       — Нам нужна комната с двумя койками. Мне и моей спутнице. — она кивнула на поежившуюся в ступоре долийку, кивнувшую в ответ на ее слова. — Мы расплатимся в соответствии с ценами и будем не против заказать ужин и выпивку. — Ее подруга повела бровью, стукнув по плечу. Но в таких местах без выпивки было никак.       Амбал сзади недовольно засетовал грубым голосом.       — Чего ты возишься там с этими шлюхами? Мои ребята ждут выпивку. — Она инстинктивно засветила руны на предплечье, но, схватив Оул за руку, осталась внешне спокойна.       Трактирщик шикнул на мужчину, подняв руку.       — Это чародейки из Круга. Выбирай выражения, Эдгар. — амбал недовольно фыркнул.       — Banallen.* — Хозяин неодобрительно покосился на девушку, за плечо ведя ее к лестнице на второй этаж, и вручил ей ключ от комнаты, на котором висел бочонок с номером комнаты.       — Идите.       Джей приостановила его за рукав.       — Принесите нам жаркое и два стакана травяного вина. Мы расплатимся наверху. — Он нахмурился, но кивнул, и эльфийки с громким вздохом облегчения направились наверх.       — Травяное вино? — Оул поморщилась.       — Стакан. Я не собираюсь тебя спаивать, а вот его вкус обычно нравится долийцам. Не фруктовое орлейское, но неплохая замена. — Она пожала плечами, отпирая дверь в коморку, которая звалась комнатой. Из обстановки можно было похвастаться двумя кроватями, навешанными, как на корабле, столом, двумя стульями и большим окном, пыльным и запачканным слоем жира.       Но выбирать не приходилось, она жила и похуже, скажем, в полевых стоянках где-нибудь в Свистящих Пустошах. Девушки бросили вещи на стол, растягиваясь на нижней кровати и пытаясь привести себя в порядок после долгого плаванья. Трактирщик принес еду и вино, забрав звеневшие в руках серебряки.       — Позвольте поинтересоваться. — он замер на выходе, с интересом смотря на них. — По каким вопросам держите путь? — он явно не выпытывал, а просто интересовался. Оул бросила многозначный предупреждающий взгляд на Джей.        — Мы из Коллегии чародеев. Дела.       — Коллегии? — человек облокотился на косяк. — Неужто, вы с Вестницей рядом сражались?       — Именно. — Инквизитор сделала глоток вина, неуютно поежившись на стуле. — Мы ее видели не раз. Выскочка-долийка, превзошедшая все ожидания. Чудесная женщина. — Она пожала плечами под лестную улыбку Оуриэль. Трактирщик все не унимался, явно довольный результатом своих расспросов.       — А может вы это… — он зыркнул в коридор и снова на них. — Спуститесь и расскажете что-нибудь. Наши посетители любят слушать про Вестницу.       — Черта с два. — Лучше бы она ответила «нет». Но отпираться придется, потому что толпа распускающих руки мужиков ее совершенно не вдохновляла на спасение Тедаса.       — Простите, сура. — она подчеркнула обращение. — Мы устали с дороги. Извините нас, если мы поспим? — Мужчина замялся и замешкался.       — Да-да, конечно, чего это я. — он покинул их «покои», закрывая за собой дверь. Лавеллан фыркнула.       — Святая Инквизиция. Ненавижу крупные города. — Вторая энергично закивала, притягивая поближе тарелку с едой и смакуя ее вкус. Отдохнуть им совсем не было лишним.       — Я еще и shemlen не очень люблю. Видят в нас только слуг и куртизанок. — она выплюнула последние слова, отпив глоток вина. Джей засмеялась, когда девушка свела брови вместе.       — Необычно.       — А я говорила. — она потянула свое, перекатывая нотки полыни, ромашки и прочих трав на кончике языка. Хорошо морило после него, но и не хмелило вовсе. Идеально для подуставшего сновидца. — Поэтому мы сейчас и направляемся в Арабор. — Она подмигнула маленькой спутнице и та усмехнулась, жуя мясо.       Доужинав, их срубило, словно секачом, и обе эльфийки с благоговением уснули, подгоняемые прелестной аурой темной ночи, размытой картинкой игравшей на улице сквозь грязное окно.       Джей сегодня отложила походы в Тень в долговременный ящик. Сновидец, блокирующий свой дар, всегда выглядел странно, но если она хотела сделать ему сюрприз, то испариться из его поля зрения сейчас было просто необходимо.       И пелена ночи сделала свое дело.

***

      Звуки наполнили комнату. Шепоток, резавший тишину, шаги, треск и шелест мантий, и легкое позвякивание металла доспехов. Легкий гомон, на эльфийском, на общем, непонятный и такой пугающий, не обещавший ничего хорошего. Скрип половиц и то и дело открываемой и закрываемой тяжелой деревянной двери их комнаты, висевшей на довольно проржавевших и редко смазываемых петлях.       Она не могла вздохнуть. Ни единого вдоха и выдоха не вырывалось из стиснутой в незримые железные тиски груди. Воздух будто заперся внутри и снаружи, вдавливая ее в кровать и подавляя ее любое движение. Толща магической силы глушила ее, оглушала, и застилала глаза туманом, отчего слезы стояли в пустых ошарашенных глазницах. Не единое движение не могло прорваться сквозь напор, пригвоздивший ее в неподвижном состоянии. А паника, жидкая и текучая, прорывалась сквозь рот, раскрытый в беззвучном крике, затекала в легкие, обжигая и заполняя их удушливой болью.       Ее глаза бегали по нижней стороне койки над ней, в надежде найти, выцепить хоть отблеск света, какой-нибудь знак, черту лица того, кто глушил ее нескончаемой силой, хоть что-то. Но тело не слушалось, а нападавшие скрывались под мантиями беззвездной облачной ночи, застилавшей окна. Все плыло и пылало, заставляя ее часто моргать и пытаться снова и снова освободиться из-под тяжести, насевшей на нее…       Она не знала, что происходило с Оул, но сверху не доносилось ничего, кроме того же оглушающего звука входящего в уши и рвущего барабанные перепонки. Но шевельнуться не получалось, кроме как безрезультатно стонать от боли, или осознавать, что происходило.       Несколько темных фигур, скрытых и незримых для нее, перевернули ее на спину, стягивая руки какими-то веревками или жгутами, больно врезавшимися в запястья и чуть ли не вызвавшие ее глухой всхлип. Веревки закрепили ее руки и ноги за спиной, но голос, зрение и слух, все еще подавлялись чем-то мощным и опасным. Один из проникнувших в их комнату, закинул ее на плечо. Но затем… все потухло, от глухого удара в затылок.

***

      Жгучая боль. Она заставила ее раскрыть слепленные от слез и пыли ресницы, открывая глаза и щурясь от болезненно яркого света. Все еще плыло, изменяясь под влажными от ощущений глазами. Отвратительная пульсация в затылке разгоняла еле ворочающееся сознание и распутывала узлы ее понимания и восприятия мира. Она пыталась смотреть, видеть, взмахами ресниц разрезая сумрак в своих очах.       Зрение неторопливо прояснилось, заиграв новыми, особенно насыщенными цветами, открывая ей место, где она находилась. Точнее они. Она, неизменно щурясь и прикрывая глаза, рассмотрела в свете факела над ней, эльфийку, лежавшую рядом, спутанными каштановыми волосами на сухом каменном полу, на котором четко проступали следы времени. Инстинктивно хотелось узнать, проверить, что с ней, как она…, но руки заныли, ощутив полотно резавшее кожу.       Ее взгляд пошел дальше, бродя по полу, выложенному крупными каменными глыбами. Поднимаясь выше он выхватывал разнообразные фигуры, разместившиеся чуть поодаль в различных позах, наклонившихся к друг-другу и переговаривающихся, или в безмолвии глядящих куда-то. Она сразу заметила, что все они эльфы.       Фен`Харел подери их всех. Она-то думала, надеялась, что он отзовет их и отменит свой приказ. Но, видимо, он не прислушался к ее мольбам, решив отдать себя и свою душу народу elven. В ее груди засела неповторимая, неизлечимая обида, прожигающая ее грудную клетку жгучим пламенем страданий. Она не позволит себе просто так пропустить возрождение Elvenan.       Ее глаза пересеклись с темно-лиловыми, смотрящими на нее с сожалением и даже немым укором, пронизывая и выцарапывая всю твою поднаготную, будто бы он был знаком с ней с момента ее рождения. Но этот эльф виделся с ней лишь один раз, мельком, сновидец, которого она однажды видела в Тени. Его лицо «украшала» метка подчинения Фалон`Дину, очерчивая его глаза и скулы. Он был красив и молод, еще не тронут скверной жизненного пути, а мантия ученика выдавала в нем Первого.       Его имя осталось для нее загадкой, когда она мельком обернулась волчицей, ускользая в Тени подальше, скрываясь от кольнувшей в груди печали. Его глаза все еще смотрели на него, когда он двинулся к ней. Его посох, ветвистый и узловатый болтался за спиной, поверх темной мантии наброшенной на широкие, но худые плечи. Вот, кто точно не отличался телосложением.       Он бесшумно опустился на колени, откладывая посох и садясь рядом с бессильной, по неизвестной причине, и озлобленной на весь мир Лавеллан. Она сузила глаза, собираясь выплюнуть ему в лицо свою ядовитую боль, но ее горло сжало грубое давление, и вырвался лишь хриплый вздох. Он дернул бровью, подтягивая рукава своей холщовой рубашки под мантией и потирая руки. Между ними заструилась энергия, которую он направил на ее голову, где почувствовалось легкое покалывание, и боль ушла. Тоже он проделал и с руками и лодыжками, почти аккуратно двигая ее для удобного латания ран. Все время она следила за ним с подозрительной злобой, но какая-то сила не давала ей шевелить ничем, кроме глаз.       Маг завершил, отстраняясь и переходя к полуживой эльфийке. По его сморщенной переносице с этого ракурса можно было сказать, что что-то идет не по плану. Или ему просто не нравится. Он пощупал пульс, и Вестница заметила неестественно побелевшее его лицо. Магия с треском потекла в ее тело, под его взмахами и движениями рук, неустанно шептавшему молитвы и проклятья, резко срывавшимися с его бледных красивых губ. Джей попыталась шевельнуться, закричать, ее глаза округлились от паники.       Первый увидел это, прикусив щеку и стрельнув куда-то глазами, сделал один единственный взмах рукой и завеса, держащая ее тело, спала, пока юноша возвратился к начатой работе. Инквизитор судорожно припала на одно колено, приподнимаясь и подползая к девушке, распластанной на полу. Она дышала тяжело и прерывисто, сгибаясь от невозможности двигать руками, падая грудной клеткой на землю и вновь поднимаясь. Эльфа била крупная дрожь, но он без перерыва продолжал свое дело.       — Пожалуйста. — прорезавшийся вновь голос заполнил пересохший рот, будто потрескавшийся от отсутствия воды и шершавый язык скользнул к зубам. Это был не ее голос, хриплый, больной и беспомощный. — Я помогу ей. Я могу… — ее плечи стиснули две мощные руки в латных перчатках, удерживая от очередного падения. Гортанный, низкий мужской голос зарокотал над ее ухом.       — А потом ты сбежишь. Простите, Инквизитор, мы справимся без твоей помощи. — эльф сурово опустился рядом с ней на одно колено и одним движением пальцев вдохнул жизнь в Оул. Девушка зашлась кашлем, продирая глаза. Джей отпрянула, как от удара, впечатываясь в сидящего рядом с ней воина. Он, наконец, снял капюшон, открывая свету платиновые волосы, заплетенные в косу за спиной и лицо, исписанное валласлином Митал. Один из древних эльфов.       — Я был магистром лечебной магии еще до создания империи Тевинтер. Так что, лежите смирно. — его взгляд был сух и безэмоционален, будто все происходящее его совершенно не волновало и не касалось. Он снова взял ее за плечи, заботливо укладывая к стене. Видимо, их держали за политических пленников в каком-то роде, и ухаживали соответственно любовнице Ужасного Волка. Какой мерзкий статус.       — Спасибо, наверное. — она потупила взгляд в пол, строя самую покорную мину, на которую была способна. Жаль, что судьба вынудит ее биться с собственными союзниками. Блондин встал, кивнув долийцу отойти, и выпрямился в полный рост, предоставляя собой великолепного широкоплечего элвенца. Фиалковые глаза бесцельно бродили по двум фигурам, считывая информацию с их лиц, поз и эмоций, а затем он глубоко вздохнул.       — Я Армзаир. Мы захватили вас в таверне по сведениям shemlen. Фен`Харел велел нам доставить вас в безопасное место как можно дальше. Не сопротивляйтесь и будете путешествовать в комфорте и безопасности, или я… — он на секунду наложил на ее тело паралич, и ее зрачки сузились от боли. Серебряная молния. Она запомнит его имя. Он продолжил, все так же монотонно и ровно.       — Мы путешествуем через элувианы, так что без ключа ваши шансы на побег равны нулю. — он замолчал и, задумчиво качнув головой, наклонился к ней. — Итак? — Его неприятно холодное дыхание обдало лицо, и эльфийка растерянно захлопала ресницами. Самое то, для образа безутешной девчушки.       — Ладно… — лепет, вырвавшийся из ее губ, явно удовлетворил высокого мага и тот, одним движением руки, в которой прятался кинжал, рассек веревки за ее спиной и затем, лодыжках, переключая внимание на Вторую, которая уже немного пришла в себя, и сузив глаза смотрела на то, как он легко и без усилий освободил ее.       — Слушайся Вестницу, маленькая эльфийка. Нам велено оберегать только ее. — он, не мигая, прошелся по ней взглядом и отошел, протягивая руку Лавеллан. — Вам нужно поесть. Мы проделали большой путь, пока вы были два дня без сознания. Я слишком сильно вас блокировал, кажется. — он дернул бровью, слабо сжимая тонкую руку своей собеседницы, которая отряхнув ноги, пошатываясь, пошла за ним, где другие эльфы, все еще мрачные и затененные, обедали какой-то едой.       При приближении явного командира отряда, они боязливо посбрасывали капюшоны, и среди них она рассмотрела лишь двух долийцев, а остальные… они были городскими, лишенными рабских клейм. Живущие, словно крысы в канавах, питавшиеся отбросами и сами ими являвшиеся. Некоторым везло немного больше, и их за обманчиво «милый» эльфийский вид брали в слуги при дворе, разносить еду, взбивать перины…       Велика же стала рать Ужасного Волка.

***

      Залы сменялись залами. Тропы — тропами. Они выходили из элувианов и входили в другие, совершенно не ведая, куда уведены они древним эльфом, спокойно ориентировавшимся в этом таинственном месте без помощи карт или подсказок. Она заметила, что множество зеркал были отстроены и починены, с момента их последнего путешествия по Перекрестку, и то там, то сям, сияли голубым светом, знаменуя чье-то перемещение.       Интересно, а этот мальчишка, умудренный опытом, знал, что она владеет паролем? Во всяком случае, казалось, что не знал, и потому, уверенность так и сквозила в его голосе, действиях и эмоциях. После ее ответа, им дали свободное передвижение, совместные трапезы и короткие беседы с другими эльфами, которые, скорее, боялись Инквизитора, нежели доверяли ему и говорили с опаской и неохотой, словно пересиливая себя не сболтнуть лишнего.       Она не знала, куда их вел этот необыкновенный воин, но выходы из зеркал мелькали то в Морозных горах, то в Долах, то где-то еще. Она просто ждала момента, чтобы нанести удар, словно опасный хищник выжидал в зарослях в лесу.       Но время шло, и они шли вместе с ним, блуждая по зеркальному лабиринту и нескончаемым тропам. Джей держалась рядом с Оуриэль, все время хватавшей ее за локоть и боязливо поглядывающей на древнего эльфа, иногда заводившей с ней короткие разговоры о древних и долийцах. Бедная девушка еле доставала тому до груди и, то и дело, прятала глаза. Насколько Лавеллан могла судить, он был не в ее вкусе.       Они сделали остановку в просторной комнате наверху винтового дворца, заброшенного в лощине, поросшей массивными деревьями. Кроны виднелись сквозь узкие прорези бойниц-окон, открывая прекрасный вид на зеленое море глуши Арбор, заходящей, вероятно, в длинный отрог Морозных гор. Это была неизведанная часть Тедаса, куда никто не попадал ранее из-за загадочных стражей храма Митал и Диких Земель, населенных авварами и порождениями тьмы. Этот эльф даже не представлял, насколько он облегчил им задачу при перемещении между этими элувианами, допустив ошибку в неверных сведениях о ее навигационных навыках.       Теперь им с Второй оставалось только сыграть на чувствах и инсценировать продуманную до мелочей сцену, к которой они готовились в темноте, когда все спали, а часовые окутывались заклинанием оглушения. Скрываться стало для нее привычной затеей за пять месяцев странствий.       Вот и сейчас, сидя на одной из ниш и созерцая всю красоту Морозных гор и Арборской глуши, которая простиралась так далеко на север, завершаясь соединением отрога двух гор, наверняка было застроено эльфийскими замками и дворцами, ранее охраняемыми храмом Митал, она размышляла о прошлом и будущем, которого вот-вот настигнет. Сколько всего таил этот волшебный лес под защитой верных бессмертных стражей и скалистых утесов…       Джей потерла переносицу кончиками указательного и среднего пальца, глотая заваренный чай. Она не любила чай в общем, но были редкие сорта, которые она могла пить днями напролет. А это было похоже на моченые шишки, сдобренные травяным крошевом, однако разгоняло усталость и придавало сил для намеченной нелегкой задачи, предстоящей им сегодня. Просторная зала, в которой стоял потухший портал, и деловито разложились уставшие с пути эльфы, освещалась парой факелов, раздобытых магами, поэтому дальний конец комнаты, больше напоминавшей верхушку башни, освещался лучше, чем ее приоконная половина. Бойниц было шесть, и свет вечернего неба падал в них столбами, разрезая хлипкую темноту и играя бликами пыли.       Она соскользнула с каменной стенки, приземляясь с характерным хлопком и, кинула железную кружку лежащей завернутой в шкуру Оуриэль, ознаменовав начало картины действий, крадучись пошла к задумчиво развалившемуся магу. Он казался беззаботным на фоне кутерьмы, происходящей вокруг, что было неудивительно, учитывая его продолжительность жизни. Это был пятый или шестой раз, когда она решилась с ним поболтать не по делу, как светские граждане былых времен.       В прошлый раз она спросила, как долго он запоминал все тропы и почему их путь такой продолжительный, на что получила в ответ смешок и взгляд аля «Дети, что с них взять.» Но он забыл, что приходится стать взрослыми в этом мире слишком рано. Поэтому, сейчас она приземлилась рядом с ним с гримасой туманного спокойствия, краем глаза незаметно следя, как поочередно засыпали «усталые» путники.       — Какой он сейчас? — она села поближе к эльфу, кутаясь в свою мантию с мехом и касаясь головой его плеча. Он видит в ней лишь игрушку его господина, пусть продолжает так думать еще ненадолго, пока не поймет, что она зверь, а не питомец.       — Фен`Харел… — он протянул его имя, бросив лишь один безынтересный взгляд на собеседницу и устремившись в чертоги своей меланхоличной памяти. — Он… Фен`Харел. — он сузил глаза, скрещивая руки на груди и расправляя плечи, чтобы поднять глаза к потолку. Она нашла то самое слабое место у почти всех его слуг. Разговоры о нем вводили их в ступор и замешательство, потому что они, за редким исключением, знали его только как слуги. Она же была его другом, любовницей и командором. Но слугой — никогда. И пусть все плясали под его дудку с самого Конклава, она всегда шла своей дорогой жизни.       — Как давно ты его знаешь? — ее глаза светились почти искренним интересом, если бы в данный момент ее подруга не накладывала усыпляющие чары на окружавшую их стражу. Последовала секундная заминка, которую он использовал, дабы покопаться в памяти.       — Я знал его с самого рождения и носил его валласлин. До тех пор пока он не отправил меня в храм Митал, к Источнику. А потом он сверг рабство, создал Завесу и мы ушли в Утенеру до поры до времени. Ты мне, кстати, спасла жизнь, там в храме. — он дернул бровью, все еще продолжая смотреть совершенно в другую сторону от отряда.       — Мы, Инквизиторы, все и всех спасаем. Верно, Оул? — девушка поддакнула, давая знак, что она окончила усыплять всех. Теперь дело было за ней и нужно было справиться с довольно сильным противником, не вызвав подозрений. Она кашлянула, все-таки заставив его обратить на нее внимание. — А что ты знаешь об этом? — она закатала рукав мантии чародея, протягивая ему левое предплечье, еле заметно улыбаясь. Армзаир криво ухмыльнулся, беря в руки ее тонкое запястье.       — Волк подарил? — он поднял одну бровь, постаравшись остаться спокойным. Магия тонкой ниткой заскользила по ней, проникая в руки становящегося сонным древнего эльфа, глаза которого начали немедленно затухать, угасая вместе со сном. Она улыбнулась, шумно выдыхая и освобождая запястье из его рук…       Но эльф дернул ее на себя, отшвыривая затем, нехилой ледяной глыбой. Джей вскрикнула, пересиливая боль и открывая глаза и созерцая, как маг, хитро щурясь, поднялся вместе с посохом, насылая развеяние на спящий отряд, который в непонимании начал просыпаться, крутя головами и прожигая взглядом двух эльфиек, одна из которых склонилась над другой.       — Думали, я не замечу? Думали, я… не замечу? — он рассмеялся, тихо и противно. — Я же пытался по-хорошему. — Джей, наконец, кое-как подлатав кровотечение чуть ниже ребра и забыв о боли от холода, швырнула в него стену, сосредоточив ману в левой руке и накрывая их щитом.       Все шло не так. Не так как должно. План был растоптан по ее глупой неосторожности и теперь придется или убить их всех, что будет весьма прискорбно, или сейчас превратиться в Высшую драконицу и расшвырять стены этого зала и улететь. Но ни один из вариантов ей не нравился.       В ее щит прилетели молнии, от того долийского мага, который стоял в боевой позе, хищно сощурившись. Воины начали обступать их по кругу, готовя кинжалы и мечи, и смиренно выжидая, когда щит истощит ее запас маны, которая пока что, истощаться не собиралась. Она шлепнула по руке эльфийку.       — Доберись до посохов. Никого не убивать, только защита. Затем беги к любому из окон и жди меня. Эти сопляки сейчас увидят мой гнев. — она обнажила белые ровные зубы, рассмеявшись и убедившись, что еще больше побелевшая и перепуганная долийка создала щит, сняла свой, с готовностью вступая в бой.       Одна против десяти вооруженных самым разным видом оружия эльфов. Это будет непросто. Но она выбиралась из передряг и похуже, как, например, тогда в гномьем тейге, который полностью заняли Порождения Тьмы. Поэтому щит на ее руке стал больше похож на обычный пехотный, которые носила Кассандра, и сейчас в ее руке заискрился магический огонек.       Первым на нее бросился все тот же древний эльф, прикрикнув что-то на своих солдат и Джей получила каменным кулаком под грудь, но большая его часть разбилась о щит, хотя осколки с кровавыми всхлюпами врезались в ее кожу. Ее ответом послужил завесный кулак, пригвоздивший ошарашенного эльфа к стене и выкинувший его из боя. Солас научил.       Вторая пара бойцов, вышедших из кольца, с криком бросились на нее, окружая и орудуя своими мечами, больше напоминавшими игрушки, и, успев достать только до ее руки, были откинуты из игры ледяной стеной, превратившей еще трех эльфов в визжащие ледяные глыбы. Их наверняка разрывала адская боль. Но маг уже запустил в нее огненный шар и тот жидким пламенем растекся по магической руке со щитом, опаляя ее жаром и прожигая мерзкими брызгами в нескольких местах ее куртку и плоть.       Она стиснула зубы настолько, насколько позволял человеческий рот, чтобы не закричать, меняя позицию и отбрасывая воина с двуручником ударом духовного клинка полоснувшего его по доспехам с огромной силой.       Но что означало выводить бойцов из строя, не используя смерть? Это как будто тут жили духи, и они снова возвращались в бой мертвецами, но только живыми.       Еще несколько эльфов она расшвыряла взрывом разума, не успев закрыться от одного из клинков, рассекшего мышцу на ее левой ноге, она вскрикнула, еле успев выставить перед собой щит от того, чтобы быть расплавленной заживо струей огня, выпущенной Первым, падая на одно колено и стараясь глушить собственный крик от мерзостного ощущения струящейся по ноге липкой крови, намочившей штанину и не дающей встать.       Она снова в последний миг успела швырнуть его в стену молнией, озарившей комнату фиолетовой вспышкой и зазвеневшей раскатом грома. Но воины все шли на нее, отходя от ударов и испытаний, которые она насылала. Раны и куски одежды были пропитаны кровью, а ее мана стремительно истощалась…       Где-то сбоку что-то прокричала Оуриэль. Она отчаянно жестикулировала… и Лавеллан все поняла. Вокруг нее возник непробиваемый купол, накрывший почти всю комнату и заполнивший все замедляющей энергией… эльфийка из последних сил поковыляла к окну, оставляя кровавые блики на стене о которую опиралась. Она пролезла и встала в полный рост в бойницу, внимательно смотря на сжавшую посохи Оул.       Они стояли вдвоем на краю величественного здания обдуваемые завывавшем ветром и Вестница протянула руки, сжавшейся в комок спутнице. — Ты доверяешь мне? — из ее рта вырвалась капелька крови, но она продолжила стоять на ногах, держась за стенку проема. Ответом ей были слезы, катившиеся градом из глаз девушки. Нет. Нет. Нет. Сейчас не время плакать.       — Ты. Мне. Доверяешь? — это больше было похоже на отчеканивающий крик. Но Вторая клана вскрикнула, когда ей под ребра вонзился клинок. Теперь уже закричала Инквизитор, отшвыривая куском льда воина, и хватая подкосившуюся долийку. Порыв ветра подхватил их, двух падающих девушек, унося подальше от стремительно несущегося мимо здания…       А дальше она вошла в пелену черного тумана, расправляя изорванные крылья.