Solas, ma salath.

      Зажженные свечи, взбитые пуховые перины, раскиданные по полу и кровати теплые шкуры, в углу стоит душистый букет свежей лаванды — можно подумать, что это романтический вечер. Но нет, это не было не только романтическим вечером. Не было это и радостным событием. Она сидела, подогнув одну ногу под себя, а вторую согнув в колене рядом. Рисует, выводя углем ровный стан, красивые губы и растрепанные волосы спящего эвануриса. О да, для нее он был красивее всех: горбинка на носу, небольшой шрам над правой бровью, глаза необыкновенной формы, ямочка на подбородке и острые скулы, которые хотелось очертить.       Он спал беспробудно, уже две недели, а она не выходила из покоев, потому что раны категорически отказывались заживать. Она внушила себе боль вновь, и теперь лишь его пробуждение могло выгнать это из подсознания эльфийки.       И она ждала, терпеливо рисуя его лицо на листках пергамента, разложенных на дощечке. Каждый вечер Лавеллан надеялась, что он проснется, выводила перебинтованными руками с кровоподтеками линии портрета. Кровь, иногда не сдерживаемая никакими повязками проступала сквозь них, пачкая ее одежду. Она не останавливалась, отчего ее некогда весьма загорелая кожа мертвенно побелела, а под глазами залегли массивные черные тени.       Да, она увядала без него.       Иногда в Арлатан заглядывал тот или иной член Совета, хотя она запретила пускать сюда всех, кроме Фенриса, Абеласа, Оуриэль и Эльванны с Зевраном. Она потеряла доверие. Доверие ко всем ним. Да и как она могла теперь доверять эльфам, которые донесли их секреты? Нет, она не видела в каждом из них потенциального врага, но и подпускать близко к себе больше не хотела.       Тихий вздох, он бьет ее под дых, и она вздрагивает, напрягаясь всем телом от неожиданного резкого звука. Поднимает серые дождливые глаза, которые помутнели и стали почти что мышиными, и встречается с такими же, теплыми и ласковыми.       Она почти что ощущает, как кровь приливает к ее лицу, а сердце бьется учащенно, пока доска, уголь и листы летят в сторону и она бросается на шею, впечатываясь ноющими ребрами и грудной клеткой в такое родное тело. Солас смеется, тихо, так как обычно он смеялся от щекотки или мелких приставаний за общим их ужином, когда он внимательно смотрит на нее через стол, а она кусает морковку, невинно смотря куда-то в потолок и невзначай изучая такие интересные мозаики. Смех его, нежный и текучий, как мед, вносит в нее новую волну жизни, заставляя дышать, заставляя быть.       Она зарывается носом в его волосы, целует кончик его уха, пряча холодные руки под теплую спину, жмется к нему, сворачиваясь клубочком на груди, накрывается одеялом, согревая свои замерзшие ноги. Эльф трется носом об ее щеку, вдыхает ее запах, заключая в крепкую клетку своих тонких пальцев, прижимает к сердцу, как самое дорогое в его жизни.       — Думала, ты не проснешься… — она с силой зажмуривает глаза, правда, надеясь, что это не сон. А в последнее время перепутать сон и реальность для нее стало повседневным явлением. Но нет, не видение, он кусает мочку ее уха и посмеивается, садясь поудобнее и скрывая свое ненаглядное существо в колыбели сильных рук.       — Я же обещал. Только не представлял, сколько сил я потратил. — его ладони скользят по ее спине, лопаткам, касаются шеи и ягодиц, ощущая повязки, его лицо суровеет, а брови сводятся к переносице, превращая его в серьезного мужчину. Уголки губ ползут вниз, вытягиваясь в нитку, и он прислоняется скулой к ее шее. — Что случилось, Ma sa`lath?       Она молчит. Хочет растянуть долгожданный момент их трепетного воссоединения. Ей на самом деле не хочется говорить что-либо, не хочется сейчас терзать их души. Но это необходимо, так же, как и их союз.       — Пока ты спал, люди созвали Священный Поход. — она оттолкнулась от стенки, всхлипнув от боли, вихрем пробежавшейся по ноющим ранам, села ровно, обхватив ногами его живот и положив руки ему на плечи. Фен`Харел был непроницаемо спокоен, но его глаза выдавали волнение, когда он бегал взглядом по ее полуобнаженному телу, всматриваясь в многочисленные перевязи и бинты, на которых то и дело мелькали багряные пятна.       — Кто предатель? — он спросил это так, как будто все ему было известно с самого начала. С чисто деловым интересом. Но сейчас, он был прав, после драки кулаками не машут.       — Бриала. С самого начала служила Селине и Виктории. — она провела ноготком, очерчивая линию его подбородка и он, перехватив щуплую руку, развернул ее тыльной стороной и оставил сухой поцелуй, при этом внимательно и неотрывно смотря ей в глаза.       — Фелассан не раз говорил, что она подавала хорошие надежды. Но, видимо, она избрала твой путь, vhenan. — он сжал ее запястье своей ладонью, поглаживая костяшки пальцев, на которых запеклась недавняя кровь. — Каждый из нас с самого начала выбрал свой путь.       — Селина и Бриала погибли при попытке моего убийства. Орлей охвачен агонией и борьбой за трон, так как там не осталось ни одного прямого наследника престола. — она опустила глаза, но заботливая жесткая рука перехватила ее подбородок, приподнимая его вверх и поглаживая подушечкой большого пальца. — Теперь — это не наше дело. — он помедлил, чуть склонив голову. — Точнее наше, но уже не твое. Что произошло с тобой? Где была битва? — он спрашивал это хозяйственно, будто провоцируя ее на долгий рассказ. Но ей было больно. Больно говорить.       — Они… напали на Скайхолд. Пробили щит, который стал слабым после твоего попадания в Утенеру. — его руки плавно переместились на ее тело, изучая раны, разматывая бинт на запястье, где был глубокий порез от чьего-то кинжала, который был воткнут в ее лапу по самую рукоять и раздробил чешую и кусок кости. — Начали штурм, Абелас и Фенрис привели свои гарнизоны на оборону. Численный перевес был на стороне врага… — эльф распутал, наконец, завязки и теперь рассматривал ее руку, на который красовался открытый кровоточащий порез и расползающаяся от него сетка сине-фиолетовых сосудиков. -…Я решилась на крайнюю меру и, взяв Волков, отправилась в авангард, протрубив отступление. — Маг дотронулся до пореза, и ей пришлось сжать зубы, чтобы не выругаться от остроты боли. — Я взяла на себя форму высшего дракона, и поэтому… — Солас попробовал применить лечебную магию, но рана словно отторгала ее. Джей вздрогнула и отдернула руку, как от огня, с жалостливым взглядом таращась на эльфа.       — Джейр`ан. — он сел прямо, почти что касаясь ее своим теплым телом и загреб ее в объятья, вырисовывая невидимый узор по ее спине. — Что там случилось?       Она отстранилась, опуская руки и кусая губы, смотрела на Волка. Она не знала, насколько сейчас был красноречив ее взгляд, но она чувствовала, ощущала всем телом, как он напрягся, переняв часть ее эмоций. Он понимал. — Я убила. Убила их всех. Но под конец они использовали зачарованную сеть с рунами, для ловли драконов. Я упала с огромной высоты и уничтожила собственный барьер, и люди… они били меня, кололи и резали. Я потерялась в пространстве, когда пришел он. — ее голос колебался, а тело била крупная дрожь, отчего мужчина взял ее за плечи, чтобы та не упала. Он выжидающе, мягко, как самое близкое ей существо, смотрел, впитывая в себя ее боль. — Фенрис убил Каллена и его кровь застилала мои глаза. Я… не хотела жертв. — уголки ее губ приподнялись чуть вверх, создавая иллюзию виноватой улыбки, скорее оскала, который уродовал ее прекрасное лицо.       — И стала собственной жертвой сама. — он притянул ее ближе, целуя, как не целовал никогда — жадно, трепетно, боясь ранить еще глубже. И боль уходила. Сменялась новым ощущением, заполняющим ее без остатка. Вздох, биение сердца и приоткрытый рот, а по щекам струятся, катятся такие нужные слезы, которых не видел мир уже сотню лет. Она тянется к нему, требуя еще, и он впитывает, выпивает из нее боль, как из чащи, и рана на руке сияет, стягивается, а пустота внутри полнится им одним.

Запись, написанная корявым почерком.

Негодование по поводу беспомощности Верховной Жрицы и союза государств Тедаса в отношении новоявленного «Второго Элвенана», как нарекли его эльфы, еще долго сотрясало континент. То там, то сям вспыхивали стычки между людьми и эльфами. Начинали все их, в большинстве своем, люди, недовольные таким легким освобождение эльфов, на которых держалась вся экономика Орлея и Тевинтера, где их считали за скот. Время шло, новое государство Тедаса, понемногу, медленно, получало призвание, за счет своей установившейся дружелюбности относительно других стран, после окончания захвата территорий. Многие, как например Ферелден, поспешили первыми наладить торговые связи с новоявленным королевством, создав Конвенцию Трех рас с гномами. Товарооборот получался весьма неоднозначным, потому что жизнь во Втором Элвенане постепенно замедлялась, становясь тихой и спокойной, чтобы каждый мог заниматься тем, чем хотел. Сразу же на всем континенте прославилось уникальное эльфийское оружие и доспехи, которые достигали такой выделки, что его хотел иметь у себя любой высокопоставленный аристократ. Но также многие занимались наукой, изучая материю мира после снятия Завесы, и заключали союзы с Тевинтерской Империей. Земледелие и ремесло также поднялись на высочайший уровень, за счет уникального владения эльфами магией, которую они приспособили в свою жизнь так же, как shemlen нож или ложку. Долгое время после Священного Похода государство эльфов оставалось закрытым, не впуская туда не единого человека, гнома или коссита, за исключением лишь Алекс Хоук, Дориана Павуса и Варрика Тетраса, которым разрешено было проникать за защитные барьеры, словно куполы накрывающие каждую часть разрозненной территории Второго Элвенана и соединенной масштабной сетью неприступных секретных элувианов. Государственными языками стали торговый и эльфийский. После смерти Селины де Шалон, которая одиноким парусником бороздила моря Орлея, грызня за власть переросла в полномасштабную гражданскую войну. В результате нее, на престол взошел дальний родственник Шалонов, бастард, мальчишка сразу же завертелся в круговороте власти, хотя уже по достижению совершеннолетия поразил всех своей выдержкой и подкованностью в этом сложном деле. Он сверг ненавистную верхушку власти Орлея, который пытался им манипулировать, прогнал от двора Железную Леди, Вивьен де Фер и дал окончательную свободу магам. Никто не понимал, как какому-то мальчишке бастарду удавалось так ловко манипулировать властью Орлея, однако Фен`Харел тщательно скрывал его полуэльфийское происхождение и помощь со стороны Второго Элвенана. Что касательно полуэльфийских правителей, Алистер Тейрин, сын Первой Чародейки Фионы, ныне старшей магессы заведующей Школой Магии Кругов, втайне наладил с ней связь и теплые отношения, некогда утраченные из-за передачи его в младенчестве в Рэдклиф. Также путем десятилетнего опыта, было официально подтверждено эльфийское вновь приобретенное бессмертие, проявляющееся даже у полукровок, срок жизни которых, значительно увеличивается, как и у короля Ферелдена, который ничуть не изменился с их последней встречи для заключения перемирия. Он взял себе в жены знатную девушку и вскоре у них родился златовласый сын, наследник престола, у которого в шесть лет проявились магические способности. Империя Тевинтер начала стремительно терять свое влияние как внутри страны, так и во всем Тедасе, после череды разоблачений относительно воровства артефактов и убийств магистров, а также поражений в стычках с кунари. Вскоре, партия Люцернов значительно возвысилась, а Архонт упразднил рабство и снял с себя свои полномочия, которые вскоре, решением Магистериума, были переданы Дориану Павусу. Вместе с женой и сыном они нередко встречались с Джейр`ан Лавеллан и Ужасным Волком. Вольная Марка, в особенности Киркволл, заметно преобразились после избрания Наместником Варрика Тетраса. Известно, что муж его любовницы умер через несколько лет после Священного Похода, и гномка-изобретательница вскоре вновь вышла замуж, уже за наместника и получила звание первой наземной Совершенной, коим его наградил Орзаммар за успешное налаживание связей и сообщения с Кэл-Шароком. Через десяток лет, в пятьдесят девятом году века Дракона кунари высадились на берега Тедаса и множественные государства объединились с эльфами для противостояния могущественной силе. После пяти лет затяжной кровопролитной войны люди, эльфы, гномы и свободные косситы с треском разбили остатки войска насаждателей Кун. В морском сражении пала именитая член Совета Второго Элвенана и почтенный член Армады Удачи Дарры. В наземном сражении также стремительно погибли Член Совета Таллис и Неварранский Морталитаси Каин. Все королевство скорбело об этой утрате, однако они не пожелали выбирать новых членов совета до полного воцарения мира. Но самой ужасной была скоротечная смерть Алекс Хоук, которая заразилась неизвестно болезнью, ведя ожесточенные бои на передовых в Пар-Воленне. Фенрис от горя чуть не выбросился в море, однако был остановлен Фен`Харелом. Кун был полностью уничтожен к шестидесятому веку Дракона, когда тот же самый Фенрис по очереди казнил Аришока, Арикуна и Аргиенну, и территории Пар-Воллена были переданы свободным косситам, васготам и тал-васготам, которые начали перестраивать свое государство, не без помощи известного во всем Тедасе наемника Железного Быка. На основе магии саирабазов началось изучении школы магии кунари. Второй Элвенан в союзе с несколькими государствами и гномами двух последних тейгов составили экспедицию на глубинные тропы на поиски титанов и летописца Валты. Руководили всей экспедицией Фен`Харел и Джейр`ан Лавеллан, которые уже бывали под Глубинными Тропами раньше. С позволения летописицы она была найдена, ставшей частью титана и первой гномкой, которая могла колдовать, в буквальном смысле этого слова. Она заключила союз с тейгами и согласилась на сотрудничество. Так было основана новая школа магии, базирующаяся на этом необычном ответвлении. В сражении с кунари, Мерриль открыла новую ветвь магии крови, которая призывала духов и демонов и пользовалась непосредственно их помощью без вреда для обоих сторон, показывая совершенно новую сторону этой силы. Второй Элвенан также начал масштабные исследования территорий за пределами Тедаса, что вновь глубоко поразило грызущихся между собой людей. Незамедлительно после возвращения ужасного Волка пробудился Великий Дракон, который от имени всех драконов заключил союз с эльфами и отдал нескольких сородичей в услужение Члену Совета Оуриэль Алерион. Через год после Священного Похода произошло то, чего ожидал весь Второй Элвенан: свадьба Ужасного Волка и его не менее Ужасной избранницы Джейр`ан Лавеллан. Многие эльфы запомнят это торжество, как одно из самых ярких в истории современного Тедаса. Почти сразу же после этого поженились Абелас и Оуриэль. Спустя год после поражения кунари, в главенствующей эльфийской семье родились близнецы, мальчик и девочка, бывшие двумя отражениями друг друга, прекрасные и на редкость мудрые и красивые. Это были первые дети от союза элвена и современного эльфа. У Абеласа и Оуриэль родилась белокурая дочь, красоте которой не было равных никому из живущих. У Эльванны и Зеврана детей не планировалось, однако вскоре после смерти короля Ферелдена у них родился мальчик, в точности копия отца, который был назван Алистером. Как ни странно, бывшие сотоварищи, изменившиеся за много лет, вскоре нашли общий язык, хотя точно неизвестно, были ли какие-то отношения между Мерриль и Фернисом, который предпочитал топить свое горе в тренировке армии. Так, во всем Тедасе жизнь потекла своим чередом, сменяясь веками и поколениями, пока эльфы возвращались к процветанию. Фен`Харел, Джейр`ан, Абелас, Оуриэль, Зевран, Эльванна, Фенрис, Мерриль. Эти восемь эльфов стали именами, которым молились, которых боготворили, хотя все они были против такого культа, возвышая историю, культуру и знания. Так, появился новый эльфийский пантеон. Так, два великих эльф прошлого и настоящего, пожертвовали всем самым дорогим, кроме друг друга, и воссоздали то, что считалось утерянным на века.

(запись датирована тридцать седьмым годом Века Эльфов. Составитель — неизвестен.)