Пять ночей к твоему сердцу

POV Хао Черт, опять зима, опять холод собачий. Почему все настолько «важное» происходит зимой. С ума сойти можно. Градусов пятнадцать мороза. Здравствуй, Россия! Ни отдохнуть, ни согреться. В следующий раз буду заказывать летние сны. Хренос два. Я не согласен. Вообще не то просил! Где я? Ладно, земля круглая, буду идти прямо и куда-нибудь точно попаду. Чтоб еще хоть раз в такой мороз без куртки побывать. Да никогда! Мне нужен дом. Любой. Нет…не любой, а жаль. Хорошо бы разжечь костер. Конец POV Хао Шаман шел по растаявшей тропинке, вовремя догадавшись использовать свои способности. Местность казалась ему совершенно незнакомой. Более того, он и не мог предположить, какой сейчас год. Пока. Странная штука — сны. Они переносят одних в прошлое, других в будущее, тут не подгадаешь. Интуитивно, учитывая предыдущий опыт, Хао понимал, что попал в мир задолго до его рождения. По обеим сторонам от железной дороги, стелившейся под ногами юноши, вскоре появились деревянные дома с прилегающими заснеженными участками. Солнце высоко в небе больше ослепляло, чем помогало, поблескивая по замороженным крышам. Времени до темноты предостаточно. Хао ступал прямо на шпалы, не горя желанием зарываться кроссовками в холод. Правда, как-то пришлось отступить, пропуская несущийся поезд. Стальная машина только сошла с производства и очень возможно совершала свой первый рейс. Новенькие колеса с охотой ехали на большой скорости, повинуясь воле машиниста. Блестящий черный корпус без единого изъяна, они успеют появиться потом, красноречиво подчеркивал минимализм тех времен. Асакура успел заметить четыре цифры, невероятным образом всплывающие перед глазами. «1982» — предположения подтвердились. Он в прошлом. Пройдя, как ему казалось, достаточное расстояние до «точки кипения», шаман уселся на рельсы, с возмущением взирая на горизонт. Он знал, в какую сторону, знал, на сколько далеко. Но кому понравится быть в плену у собственного воображения?  — Мне теперь два дня идти? Можно как-то побыстрее?! — Ответом послужил гудок следующего поезда. Творцом мира сновидений служит сознание. Почему бы его не поторопить, раз оно совсем разленилось? Асакура едва ли успел встать с места, страшно предположить последствия долгого бездействия, окажись он на соседних рельсах. Электричка промчалась раз в десять быстрее предыдущей, а солнце в два прыжка преодолело пол небесного пространства, оказываясь по другую сторону бесконечной дороги. Путь лежал на север. Земля менялась вслед за небом. Асакуру будто заставили преодолевать тысячу километров по воздуху, не касаясь твердой поверхности. Все, что он чувствовал — ветер. Все, что видел — приближающуюся перспективу далекого пространства. Постепенно всякое движение прекратилось, мир остановился, позволяя воздушному пассажиру сойти в нужной точке. Ему открылась станция. Голубая, голубая коробка, в тех местах, где ее цвет еще можно заметить под наледью и горками непослушного снега. Позади перрона единственная дорожка, бережно протоптанная десятками детских ног. Она уходит в лес, как и мысли огненного шамана, ступающего по ней первый и последний раз. Коварные ветви хвойных деревьев вряд ли позволили бы путнику пройти не получив пару царапин, поэтому тропа — единственное спасение, единственно верный ориентир непростого сна. Совершенно неожиданно Хао осознал, он больше не чувствует холода, деревья защищали от ветра и начинающейся метели, а может согревающая сила леса скрывалась не за ними. Шаман погасил огонь, неизменно сопровождавший его всю дорогу. Сейчас он вполне походил на обычного ученика, правда, одетого иначе, чем полагалось выглядеть ученикам три десятка лет назад. Серебряные серьги в ушах, черные джинсы, кроссовки с фиолетовыми шнурками и такого же цвета толстовка выдавала представителя двадцать первого века с потрохами. На людях ему показываться не стоило, будет слишком много вопросов. В видимости для окружающих сомневаться он перестал со времен прошлого кошмарного сна. К великому разочарованию слова о невидимости должного эффекта не возымели. Ничего не изменилось, однако лес разом притих, словно вне зоны досягаемости оказались остальные живые существа. Все, кроме Хао. Он ускорил шаг, приближаясь к заветной истине. Для чего долгая картинка так мучает его, если не холодом, то любопытством? Не прошло и получаса, как он прибыл на поляну мертвых. Новенькое кладбище, намного меньше, чем, по сей день существующее, в другом времени. Надолго не останавливаясь, юноша выбрал один из трех проходов и отправился к последнему надгробию, источавшему энергию, что перекрывала многочисленные потоки остальных. Там, где густое вечнозеленое дерево, наваливаясь на камень, грозило сдвинуть мраморную плиту, покоился тот, кто начал историю. Историю здешних мест, что забывается всяким, кто выйдет за их пределы. В тайне ото все, но не от единственного сына, там покоился человек, носивший фамилию Тао. «1921-1981 Я завершу твое великое дело» Слова, выгравированные клятвой на мертвом камне. Асакура вздрогнул, глядя на плиту, источающую бледно-оранжевое свечение фуреку. Сон привел его сюда. Долго и упорно вел от начала и до конца, как будто был смысл проходить весь путь. В сглаженной форме прочувствовать, с каким трудом вершилась история. Или это очередная попытка самого сна, научить им пользоваться. Сознание играет, указывая на кнопки управления, будто искусственный разум пытается сам научить хозяина им пользоваться. Что ж некий урок Хао усвоил. Старый мир начал ощутимо сотрясаться. Гул продрогшей земли и вновь появившихся птиц впивался в барабанные перепонки, пугая невероятным сходством со старыми картинами ужасов. Деревья у окраин поляны осыпались пеплом. Уносимые ветром, они уступали места все новым могилам. Прежние плиты старились, стирали с себя надписи и услужливо поселяли в трещинах мох, просвечивающий сквозь ледяную корку. Из-под земли до неприличия банально вылезали новые ряды надгробий, помогая оставшемуся пеплу формировать кресты. Калитки покосились, кое-где облупилась краска, являя еще более старинный цвет. Маленькие саженцы внутри оград постепенно превращались в полноценные деревья. Как в ускоренной съемке. Зима, весна, лето, осень. Утро, день, вечер, ночь. Зима, весна, лето, осень. Утро, день, вечер, ночь. Хао заворожено смотрел перед собой, загипнотизированный собственным не всегда покорным сном. Время менялось. 1982 превращался в 2016. Парня уносило в дождливый ноябрь, каким он был в год окончания школы. Солнце ушло за линию горизонта, предавая декорациям сна еще более мистический вид. Асакура услышал отдаленные шаги и хлюпанье осенних листьев под весом чьих-то ботинок. Лесная растительность послужила ему укрытием, разрешая подслушивать чужой разговор.  — Хоро, ну зачем мы сюда пошли. Здесь очень жутко, давай вернемся. Пожааалуйста. — Причитала девушка ни на метр, не отходя от брата. — Хватит просить. Всю дорогу одно и тоже. Мы уже далеко зашли. Неужели самой не интересно? Только посмотри, сколько здесь могил. Похоронная служба не слабо поднялась, обслуживая здешнюю округу.  — Не пугай меня. Если ты хочешь, чтобы я заболела и провалялась в кровати, бог знает сколько времени — пожалуйста! Только о себе и думаешь!  — То есть тебе без разницы, что где-то здесь могут быть наши родители? — Испуганное выражение лица шаманки в миг переметнулось в печальное. В глазах показались слезы.  — Издеваешься? Даже если так, не хочу знать.  — Не знать проще. Как же. Ты всегда была такой. Успокойся. — Парень ненадолго обнял сестру за плечи, излишних нежностей он себе не позволял. — Хочешь, иди. Дорогу помнишь? — Девушка недовольно хмыкнула, но кивнула. — Иди и ложись спать. Я скоро приду.  — Ты же мне скажешь, если что? — Хоро на секунду задумался.  — Посмотрим.  — Сама пойму. — Разворачиваясь, добавила сестра.  — А то как же. — Шаман помахал в ответ, дожидаясь, пока белый огонек света безвозвратно скрылся в темноте. Пилика неторопливо прошла лес, скрывая свое присутствие «мало ли», отправилась через дорогу и воспользовалась лазейкой, когда-то вырытой Реном. Обойдя здание, она незамедлительно юркнула на пожарную лестницу и скрылась за дверью запасного выхода на третьем этаже. Тем временем Асакура еще немного понаблюдал за таким же любопытным учеником, как и он сам, затем оба пошли к интернату. У серых стен их ждала одна неприятная новость, в лице следующего Тао их времени. Заметив в окне голубую макушку, директор не поленился обуться, накинуть куртку и выйти через «парадную», прежде, чем нерадивый ученик из зоны видимости возле дороги оказался по нужную сторону забора. Гнетущую атмосферу страха и возмущения с противоположных сторон Хао чувствовал сквозь свое укрытие из опустевшего кустика. Впрочем, темноту, в качестве прикрытия, никто не отменял. К тому же яркая фиолетовая кофта на кладбище сама собой поменялась на темно-синюю с надписью «Feuer und Wasser», подозрительно копирующую ту, что он хотел надеть в тот день, месяц назад, да так и не нашел среди остальной одежды. Долго вслушиваться возможным не представилось. Хоро быстренько втащили внутрь, очевидно намереваясь разговаривать с ним в новоиспеченном кабинете. Хао двинулся в след, но перед дверью застыл как вкопанный. На ней большими белыми фосфорными линиями виднелись числа «21:00». Асакура дернул за ручку, дверь оказалась заперта. В ответ на его действия она недовольно пискнула и поменяла числа «5:50 — 7:00». Хотел знать ответ — получи и распишись, хоть под надписью. Теперь сон отвечал на ближайшие вопросы. Комендантский час. Все из-за пойманного Хоро. «Тайна», что успел узнать один Рен, раскрыта. Чудесно. Пора воспользоваться недавним умением, не торчать же ему здесь больше часа. Хао силой мысли попытался представить другую надпись, однако совсем не те цифры самовольно повылезали на двери. 19:27 Рен Тао спускается по лестнице на первый этаж. Сорок секунд…сорок пять. Он входит в кабинет директора. Хао поджидает за углом, выбирая момент. — …вперед. — С отвращением к отцу призывает младший Тао.  — Стойте! — Дверь со звоном ударяется о стену. Асакура заходит, чуть ли не так же сильно возвращая ее на место. — Рен, отойди от него.  — Зачем ты за мной пошел? — Тао теряется, предугадывая степень гнева отца. По шкале от одного до сотни — восемьдесят восемь. Асакура не слабо его подставил, вот так приперевшись сюда без спросу.  — Не имеет значения. Выйди! — Почти кричит директор, испепеляя глазами живого призрака.  — Хао, уйди. Это не твое дело. — Почти шепчет Рен, мысленно провожая друга за дверь.  — Он убьет тебя. Я знаю.  — Глупый мальчишка, по твоему мне заняться нечем?! — Одновременно в голове Асакуры вспыхнуло слово «БЫСТРЕЕ». Сон не безграничный и он предупреждает. Хао схватил друга за руку и метнулся к выходу, но старший Тао и шагу не дал сделать за пределы кабинета. Ученик сам оказался в железной хватке и не удержал равновесия. К счастью ему повезло приложиться головой об пол, немногим лучше стола. На грани потери сознания в дверях он увидел запыхавшегося Фауста. Мир почернел, возвращая в реальность. Какую из? Слишком реалистичные сны. И боль в них настоящая. Хао разлепил глаза, уставившись в белый потолок комнаты.  — Хао, Хао. Наконец то пришел в себя! У тебя кровь. — Послышался отдаленный голос близнеца.  — Утро доброе. — Шаман, не поворачивая головы, на ощупь отыскал оставленные на тумбочке джинсы, надел и как можно быстрее помчался в ванну. Йо последовал его примеру, но был задержан слишком уж настойчивым стуком в дверь. На пороге стоял Фауст, явно не в лучшем расположении духа. Вид у него был такой, будто он только что пробежал солидную дистанцию в добавок ко всему с препятствиями.  — Где он? — Йо в непрекращающемся шоке отошел. Врач метнулся вперед, чуть не сшибая, не вполне соображающего после долгого сна, Лайсерга. — Зачем ты это сделал? — Шаман обернулся на звук, тыльной стороной ладони вытирая кровавые дорожки из носа и рта.  — У меня получилось, да? — Хао закашлялся, опираясь на овальные края раковины.  — Я говорил тебе не использовать сны. Ты мог умереть. Понимаешь слово — НЕТ?! — Асакура через зеркало посмотрел на вопрошавшего пустыми глазами. — Сядь. — Тот не сдвинулся с места. — Боже. — Врач помог ученику опуститься на пол.  — Фауст. — На пороге возник Йо, перепугано наблюдая сею картину.  — Все нормально, выйди. — Рядом оказался даузер, помогая Асакуре быстрее принять решение. На последнем слове Хао резко дернул головой в сторону, от чего кровь ударила в голову сильнее. Интонация не та, голос не тот, но воспоминания…свежи как никогда. — Тихо. На меня смотри. — Фауст приложил ладонь к груди огненного шамана, направляя мягкое свечение в каждую пораженную клетку.  — Я давно хотел, но у меня не получалось.  — Знаю.  — Почему ты помнишь эти сны?  — Я такой же.  — Ясно.  — Хао, прошлое изменить нельзя. Практически невозможно. Что бы ты не делал. За него нужно платить. Иногда цена равняется жизни и не одной.  — Ты пытался.  — Каждый раз риск увеличивается, и у тебя не остается лишней жизни для самой главной ошибки. Тогда ты понимаешь — нужно было оставить всего одну. Прошлые переделки ничего не значат, кроме той, на которую больше нет шанса. — Я должен был поступить по-другому? — Не знаю.  — Я сделал это ради него. — Ученик кивнул в сторону гостиной. — Но не только. Рен имеет право…  — Хао, месть плохое чувство.  — Оно справедливо.  — Справедливость вершить не нам.  — Ты так думаешь, потому что не получил ее и все ждешь.  — Разве ты знаешь о моей жизни больше, чем я сам? — Асакура отвечать не стал.  — Остановишь нас? — Фауст медленно кивнул. — Давай вместе. — Нет.  — Ты хочешь помешать им?  — Это разные вещи. Без Ена ничего не закончится.  — Почему?  — Есть множество людей, работающих под его руководством и преданных делу.  — Но учителя от него лишний раз держутся подальше, разве нет?  — Это так. Но неужели ты думаешь, основная работа проводится здесь? Интернат не слишком оправдывает свое существование, только если здесь не выращивается следующее поколение. Я закончил.  — Спасибо. — Врач еще раз по привычке осмотрел свою работу и вышел. *** Девушка в белом зашла в палату сегодня обведенную синей ручкой в ее расписании. Она полистала историю болезни, пробежавшись по предыдущим показаниям активности мозга и села на стул рядом с больным. Посмотрев на мониторы, где отражались показания датчиков, прикрепленных к телу, занервничала. Здесь нужен врач. Кнопка вызова разбудила задремавшего в ординаторской коллегу. В коридоре послышалась суматоха и чьи-то быстрые, быстрые шаги в белых тапочках. Тут же, как ангел-спаситель влетел худенький мужчина небольшого роста лет сорока-пяти, с бородой, но в шапочке, прикрывающей волосы с проседью.  — Светлана, что случилось? — спросил доктор. Внимание его более привлекал пациент, нежели младшая коллега.  — Сергей Михайлович, вот! — Девушка указала коротеньким пальчиком на монитор. Врач и без показателей понял удивленное «вот». Впервые за месяц в палате №302 на третьем этаже, на лице ее постоянного пациента появился легкий румянец, пока что неестественно смотрящийся возле бежевых губ. Прикрытые жалюзи не смогли скрыть огромных белоснежных хлопьев с неба, в качестве своеобразного подарка на второй день рождения. Легкий ветер, взявшийся почти из неоткуда, откинул темно-синие пряди со лба. Монотонные линии кардиограммы увеличили амплитуду, а вместе с ними выросли и цифры. Кровь с новой силой побежала по артериям, подгоняемая самим сердцем, которое никак не хотело сдаваться. Рен Тао открыл глаза.