Пять ночей к твоему сердцу

Коридоры интерната пустовали вот уже целую неделю. Ученики и во время перемены теперь предпочитали сидеть в классах. С дисциплиной стало намного строже. Приближалась настоящая зима, а погода все более удивляла холодными ливнями, которые едва ли можно назвать декабрьскими. В особые часы стены здания казались давно заброшенными, кое-где поросшими мхом и плесенью, как в реалистичном фильме. Парни перестали отличать день ото дня тянущиеся бесконечным потоком жизни. С того самого дня они не предпринимали никаких попыток продвинуться в расследовании. Собственно сей факт всех устраивал. Раз в неделю, а иногда и чуть чаще Фауст и Элиза неизменно отвозили Лайсерга в больницу, проявляя возможное участие. Как-то даузеру удалось узнать, зачем врач пытался загипнотизировать Рена. Правда, первому пришлось поведать еще одну свою тайну. Выяснилось, что Фауст мог видеть некоторые сцены из будущего, но, к сожалению, контролировать это умение удавалось не всегда, не говоря уже о намеренном его использовании. Оказалось, он хотел заставить Рена не ходить на ту встречу, по крайней мере, одному. После таких открытий доверие Лайсерга укреплялось сильнее, ведь учитель начал рассказывать хоть что-то. Еще немного и они дождутся помощи от него. Вот только есть ли смысл? В один из таких печальных вечеров он все же нашелся, наводя неподдельный ужас на семнадцатилетнего англичанина. *** — Давайте продолжим расследование. — Странно от тебя это слышать, — мрачно ответил младший из близнецов.  — Лайсерг, родители мертвы, Рен в коме, Фауст нам ничего не скажет. Чего ради? — обоим Асакурам сложно было разглядеть чужие эмоции за пеленой своих. Они и не пытались.  — Я тоже потерял связь с домом. — Теперь близнецы отчетливо различали дрожь в голосе. Они одновременно переглянулись, вздрагивая, словно вокруг похолодало на пару десятков градусов.  — Ты уверен. Это дело рук Ена? — Чуть ли не самым сочувствующим голосом на планете спросил Йо.  — Почти полностью. Теперь я вижу — ему ничего не стоит проводить опыты над членами своей семьи.  — Я бы все-таки предложил дождаться отъезда корня всех бед, но учитывая наш опыт… — Хао хотелось добавить горький опыт. Самые отъявленные бандиты не могли похвастаться своим тоном перед Хао, говорящим о директоре.  — Что ему здесь нужно? — На самом деле Лайсерг и сам не хотел знать ответа, главное чтобы он оказался таким же неважным и для Ена, тогда он улетучится, не имея причин и желания остаться.  — Абсолютный контроль и всевластие. — Карие глаза по особенному засверкали. Их обладатель давно грезил местью. Останавливало лишь одно обстоятельство — Рен имел на это куда больше прав. Жаль, даже Йо со своим «успокойся, все будет хорошо» при всем желании не мог удержать искры ярости, чудом не материализующиеся при зрительном контакте повелителя огня с предметов его ненависти.  — Хао, прекрати. Мы сегодня же попытаемся проникнуть на кладбище. К вечеру поднялся сильный ветер, завывая по углам старенького здания. Из-за него и шум колес ниссана премьеро через открытое окно еле перебивал скрежет голых веток. Через минуту, успешно припарковавшись, оттуда выбежала некая особа, видимо очень трепетно относившаяся к своей прическе в такую погоду. Близнецы может и не запомнили бы ее с первого раза, если бы не особый стиль молодой дамочки. Двумя словами «парад зелени» можно было описать ее всю с ног до головы. Эдакая мечта вегетарианца, томящаяся на блюде среди осточертевших кусков мяса. На ногах сапожки, под легкой расстегнутой курткой милое платьице, тонкие колготки не для долгого топтания на улице. В одной руке сумочка, в другой — чемодан. На голове пучок и пара завитых локонов по краям челки. Ногти покрыты лаком в тон к платью. И все это составляет чуть ли не полную палитру оттенков зеленого. Хоть из окна не разглядеть, любой при ее виде поспорил бы, что и шпильки в пучке непременно того же цвета. Дамочка ну очень спешила убраться поскорее в помещение, поэтому чуть не выронила чемодан, зацепившись колесиком за один из камней. Очевидно, она прибыла раньше положенного времени, иначе заботливый персонал помог бы бедной девушке пройти эти жалкие пятнадцать метров без нелепых ситуаций. Даузер, наблюдающий за этой картиной, не менее пристально, чем близнецы, закрыл штору и многозначительно осмотрелся. От чего в их головах возникло подозрение, тут же выдаваемое в качестве вопроса.  — Ты ее знаешь? — англичанин не стал отнекиваться, присаживаясь на ближайшую кровать.  — Виделись несколько раз. — Нервно хихикнул Лайсерг. — Моя двоюродная сестра и по совместительству родная сестра Рена… по отцу. — В комнате на некоторое время повисла тишина. — Она может быть на нашей стороне? — с надеждой спросил Йо.  — Нет, очень вряд ли, — предположил брат, Лайсерг снова кивнул.  — Она обычно весьма разговорчива, но вряд ли ее приезд к хорошим новостям. — От подобных озвученных мыслей даузер побледнел. — Я пойду к себе. — Парни проводили его взглядом.  — Получается, в их строю прибывает, а в нашем наоборот. — Хао вздохнул. Зря он говорил так громко, зря он вообще говорил. Лайсерг за дверью зажмурился, словно от физической боли. Быть может и правда сердце пошаливает от длительных переживаний, или ему кажется. В такие моменты все его желания что-либо предпринимать лопались и улетучивались, как пузырьки метана на поверхности воды. Вот и сейчас резко расхотелось идти на ужин и, тем более, искать какое-то давно запрятанное заклинание. В то же время в кабинете директора  — Джун, заходи, ты рано. Собиралась же после ужина.  — Еще бы! Та врачиха и пятнадцати минут не дала мне в палате у Рена одной посидеть. Хорошо вообще пустила. У меня ведь нет документов, подтверждающих, что я его сестра. Вот зачем мы поменяли фамилию? — девушка склонила голову набок, выжидающе вглядываясь в суровое лицо отца. — Подумаешь, ты здесь заправляешь, а он учится.  — Не подумаешь. — Холодно ответил мужчина.  — Ладно, остынем. — У Джун в отличие от брата не было привычки будоражить нервы главы семейства. — Может, объяснишь, что именно случилось, и зачем я так внезапно.  — Ты летела из Китая несколько часов, потом на машине разъезжала, неужели тебе не хочется отдохнуть и хотя бы полдня не задавать подобных вопросов. — Без особых эмоций ответил отец. — Чемодан тоже могла занести.  — Папа! — Ен вздрогнул, мало что могло вызвать у него такую реакцию. Тем не менее, это слово, слышимое им чуть ли не раз в три года, ударяло прямо в цель. — Во-первых, я останавливалась ночевать в гостинице и там отдохнула. Во-вторых, как будто много сил тратится на десятиминутный разговор. В-третьих, велико дело чемодан отнести, твой кабинет ближе. — Произнесла китаянка чуть более сдержанно.  — Заканчивала бы ты препарат принимать, — резко сменил тему мужчина.  — Почему? — искренне удивилась Джун.  — Так и осталась ребенком. И внутри, и снаружи. Как на тебя ученики смотреть будут? — Девушка нахмурилась. Действительно, её миленький голосок и юношеское лицо ни за что не выдали бы все ее тридцать два с хвостиком.  — А что плохого быть вечно ребенком.  — Вечно и не будешь.  — Но ты стараешься? — подмигнула мадам в зеленом.  — Пока нет более совершенной версии нашего произведения. — Ен умудрился, произнося одну фразу, включить в нее нотки сожаления и песнь гордости.  — Однако вернемся к моим вопросам…- посерьезнела наследница. *** Спустя некоторое время в дверь импровизированной гостиной постучали. Гость прошелся взглядом по периметру помещения, мельком поприветствовал близнецов, после чего удалился в указанном направлении. Тихонько опустившись на тумбочку, он улыбнулся открывшейся картине, совсем не жалея, что снял шумную обувь, и тем самым не разбудил даузера. Юный шаман все же позволил себе нарушить тяжелую для него тишину.  — Джун, а как же предупредить?  — Думала, ты спишь. — Игриво ответила даос. — И снова здравствуй, Лайсерг.  — Меня пугает твое настроение. Зачем ты здесь? — даузер снизил голос почти до шепота, наконец, принимая вертикальное положение на кровати. — Не Рена же повидать.  — Невысокого ты обо мне мнения. Я была у него сегодня днем. Ничего нового не сказали… если тебе интересно. — Грустно добавила даос.  — Интересно. На сколько помню, ты не питала сильной сестринской любви к нам. — Джун с недоумением уставилась в большие зеленые глаза собеседника, такие же, как и у нее, но в данный момент излучающие только печаль и холод.  — Прекрати, пожалуйста. Да, меня часто не бывало дома, но у нас с Лени довольно правильные отношения. — Девушка выдержала необходимую, как ей казалось, паузу и продолжила. — Меня отец пригласил работать здесь.  — Кем? — скорее ради приличия уточнил Лайсерг.  — Учителем конечно.  — Будто у нас их не хватает.  — Не знаю, в подробности он меня ПОКА не посвящал.  — А что насчет Рена. Эти подробности тебе известны? — Лайсерг презрительно сощурился, такое выражение лица грозило остаться надолго, если они не перейдут к другой теме.  — Известны. Отец мне не соврал, поверь. Они оба виноваты, как всегда. Неужели Рену так нравилось его провоцировать?  — Вы не понимаете НИ…ЧЕ…ГО. Он делал это в надежде увидеть другую реакцию!  — То есть как? Отец слишком вспыльчив, чтобы поступать иначе.  — Рену все равно.  — Ты же мог остановить его. Вы ведь так близки.  — Я не останавливал его, потому что думал, когда-нибудь он добьется своего, и у него получится вызвать у Ена хоть какие-то другие чувства. Пусть в этот раз все зашло слишком далеко. Он пытался. Пытался именно так, как умел. Он хотел стать нужным, хотел получать любовь и отдавать свою. — Лайсерг уже думал, что наговорил много лишнего, но все же вспомнил, кто перед ним сидит, и немного успокоился.  — Это так проникновенно, но… неужели Рен и правда любит отца… после всего? — Джун глубоко задумалась, не ожидая ответа.  — Будь это неправдой, он не продолжал бы попытки снова и снова. Рен приходил по первому зову, и не боялся идти дальше. Он в жизни не отвечал Ену и всегда ждал, когда тот наиграется. Искал встреч с ним и слишком много раз разочаровывался. И до сих пор не очнулся… быть может потому, что не чувствует себя нужным только одному человеку. — В глазах застыли слезы, но Лайсерг в который раз собирался с силами, чтобы продолжить. — Ты не была с ним столько, сколько был я, поэтому не имеешь права на сомнения.  — Ты прав. Я хочу поговорить с отцом.  — Будто он станет слушать.  — Меня? Да. — Джун приобняла брата и поспешила уйти. Но побыть одному надолго не удалось. Спустя четверть часа так же тихо зашел Фауст, чей озадаченный вид не мог скрыться от посторонних глаз. Врач сразу направился к окну, без интереса разглядывая стену дождя, отделяющую весь интернат от белесой тучности облаков. Первый заводить разговор он не торопился, Лайсерг подумывал начать сам, но в ту же секунду услышал.  — Нам с Элайзой нужно уехать послезавтра. Так что мы не сможем отвозить тебя в больницу какое-то время.  — Надолго?  — Две недели. — Мужчина несколько раз моргнул и выдохнул, словно от тяжелой работы.  — Пришел бы ты чуть раньше, мне бы не пришлось лишний раз искать Джун. Может, она согласится. — Фауст улыбнулся быстрому решению.  — Значит, мне не о чем беспокоиться? — Вместо ответа даузер сам начал задавать вопросы.  — Тебе, правда, пятьдесят шесть?  — Пятьдесят семь через четыре дня. К чему тебе такие познания. — Учитель сегодня не прекращал улыбаться.  — Почему они забрали моих родителей только сейчас?  — Не знаю. Возможно, не хватает биологического материала. — Шепотом добавил блондин, как виноватый ребенок, уставившись в пол. Иногда правду говорить тяжело.  — А кто точно знает? Кто поможет нам, если не ты? Две недели… Ты ведь не собрался выполнять очередное задание Ена? — Лайсерг, в связи с последними событиями, пребывал в весьма неустойчивом состоянии, что легко читалось на его лице. И хоть мужчина уже не мог его видеть, голос позволял с не меньшей точностью определять настроение собеседника.  — Мне бы кто помог. — Врач все-таки позволил себе минутку слабости, о чем чуть ли не сразу же пожалел. — Прости. Я ложусь на операцию, и Ен здесь не при чем. — Даузер сел на кровати, обнимая подушку. — Боюсь оставлять тебя, — по-отцовски сказал учитель, присаживаясь рядом.  — Не понимаю, почему ты до сих пор здесь. — Тишина. — Мы должны кое-что рассказать тебе, больше всех хотел Рен… Фауст, твоя дочь… все подстроено Еном. Это не было несчастным случаем. Хао видел своими глазами, ты же знаешь его способности. — Мужчина жестом наказал молчать. Давняя боль отразилась на его зрелом лице, словно распороли много лет назад полученную рану.  — Я знаю, — на грани слышимости. Лайсерг прочел по губам, вряд ли кто не догадался бы сделать тоже.  — Тогда почему?  — У меня еще осталось та, ради кого стоит дорожить жизнью и те, кого нужно… выручать.  — Например? — с недоверием хмыкнул англичанин.  — Асакуры. В какой-то мере все четверо.  — Они мертвы. — Лайсергу не удалось вызвать хотя бы удивления со стороны собеседника.  — С чего ты взял?  — Мы видели записи. Близнецы нашли их в коридоре в день, когда мы Рена увозили в больницу. — Фауст нахмурился в попытках сопоставить события месячной давности. Вскоре и в его светлой голове прояснились слепые пятна картины происходящего.  — Их наказание. — Услышав недоумевающее мычание под боком, врач добавил. — За пожар Хао должен был получить наказание, раз вы великодушно не выдали Анну. Впрочем, эта жертва напрасна. Но я слышал, Ен передумал показывать вам те документы. Как именно они у вас оказались?  — Потом! Ты уверен?  — Более чем. Лайсерг. Столько времени вы думали…  — Погоди минуту. — Шаман вылетел в гостиную. Бесцеремонно открыл дверь в соседнюю опочивальню. Под «слегка» шокированные взгляды порылся в ящиках стола, отыскивая нужную бумаженцию. С глубочайшей драматичностью потряс ею перед носами обоих братьев и разорвал её, по меньшей мере, на семь кусочков, кидая их в воздух. Те, ничего не понимая, молча похлопали глазами и про себя покрутили у виска. И только после Йошиного «совсем ебанулся», даузер таки соизволил поведать истину более понятным языком.