Насильно рад воде не будешь...

Машина затормозила, чуть проехав по грязи в сторону. Открылась дверь и навстречу сильному, промозглому ветру вышел парнишка: худоватый, невысокий, с большой сумкой на плече. Следом за ним вышел представитель службы опеки и, положив тяжёлую ладонь на плечо, повёл парня в дом. Дом был не очень большим. Тёмный, с узкими немытыми окошками, толстыми стенами и громоздкой крышей. Он навевал неприятные ассоциации. Навстречу им, скрипнув толстой дверью, вышла пара. У обоих были сероватые уставшие лица, тёмные глаза, блестящие безумием, и прихваченные сединой волосы. Сопровождающий наклонился и неестественно радостно махнул рукой в сторону пары: - А вот и твоя новая семья, Мартин! Тётушка Глория и дядюшка Вильгельм. Проходи-проходи, надо ещё оформить бумаги. Юноша прошёл мимо посторонившейся пары, с опаской подняв на них глаза. Они не улыбались. *** - Мартин... Гремью Мартин, так теперь тебя будут звать. Ужин в семь, не опаздывай, - хозяин дома шёл по коридору не оборачиваясь. Следом за ним, поддерживая порядком надоевшую сумку, шёл новый жилец. - Вот твоя комната. Здесь раньше жил наш сын... пока... его не забрали... ОНИ. Последнее слово дядюшка Вильгельм проговорил полным ненависти и страха шёпотом. - Кто - они? - автоматически поинтересовался Мартин, скидывая сумку на кровать и возясь с лямкой. Когда он обернулся на дверь - там уже никого не было. Рядом с рекой, практически на пустыре, дом смотрелся страшно. Длинный пирс шёл от крыльца к воде, частично вдаваясь в реку. Погода портилась. Несильные волны, порождаемые ветром, лизали толстые брёвна, на которых лежало деревянное покрытие. Воздух был сырым. Юноша стоял на крыльце, зябко пожимая плечами и судорожно сжимая пальцами сигарету. Он начал курить недавно. Хоть какая-то вредная привычка должна быть... Ветер завывал под кровлей, вода шлёпалась о балки и чей-то заунывный голос доносился с реки. Мартин поморщился, ещё раз передёрнул плечами и отбросил сигарету, открывая толстую дверь. Не смотря на мрачную непогоду снаружи, в доме было тепло и уютно. Настолько, насколько это вообще может быть в незнакомом доме, в компании со странными людьми. Юноша прошёл в гостиную, где за квадратным столом тётушка накрывала ужин. Три глубоких тарелки были поставлены по сторонам стола, три старинных, массивных стула ещё не были отодвинуты... Три бокала, три ложки, три вилки... Шесть кусочков хлеба, по два каждому... Мартин отодвинул ближайший стул и уселся, смотря в пустую тарелку. Он был расстроен, напуган и подавлен переменами, произошедшими в жизни. Кто знал, что после смерти матери его направят к этой ранее скрываемой ветви их семьи, а не к отцу? Хотя мать и отец были разведены... Но таково было последнее пожелание Элизабет... - А ведь Август сидел так же... И похож он очень на тебя, малыш... Можно я буду называть тебя Август? - женщина раскладывала ароматное рагу из большой кастрюли, придерживая её одной рукой. - Не будь помешанной, это другой мальчик. Даже с его именем он не станет им. Лучше принеси сельди, давно я не ел сельдь! - мужчина грохнул по столу кулаком с зажатой в нём ложкой. Женщина вздрогнула, но послушно подхватила кастрюлю и скрылась на кухне. - Парень, - Вильгельм повернулся к притихшему Мартину. - У неё не все дома, не обращай внимание. После потери сына она сама не своя. Мне тоже его не хватает, но я-то держусь! А ты... Он многозначительно посмотрел в глаза парню. - Не ходи на пирс. Вообще никуда не ходи, ничего не трогай, никому не открывай. Если надо - мы отвезём тебя, а сам не ходи... Иначе и тебя заберут... ОНИ. И снова он сказал последнее слово пугающим, полным ненависти шёпотом.