Сердце берсерка

- Я бы побоялся с ними связываться, - молодой омега по имени Риччи, помощник доктора Адриана Сэймора, покосился на экран, где высвечивались личные дела элитного отряда «Блек Волф», - У них у всех такой вид, как будто они в любую минуту начнут убивать всех, кого увидят. По моему они просто… - не найдя слов, Риччи сделал неопределённый жест. - Такова специфика их работы. Конечно,- ответил доктор, продолжая листать файлы, - они должны быть всегда на взводе. Ну и конечно, все они – убийцы. Что поделаешь, не все проблемы можно решить мирным путём. Риччи только вздохнул. Сам он побаивался особо агрессивных альф, а его омежья натура отвергала насилие. Он хорошо себя чувствовал в лаборатории, среди микроскопов, пробирок и центрифуг, и благодарил бога каждый день, что его физические данные и пол делают его непригодным для полевой работы. Другое дело доктор Сэймор. Он был альфой, и, обмануться его интеллигентным видом и спокойным лицом мог только тот, кто усомнился бы в его мужественности. Жизнь Адриана весьма круто взяла в оборот сразу после рождения: рождённый в зоне вечных приграничных конфликтов, он привык засыпать под звуки выстрелов, искал, вместо грибов и ягод гильзы в лесу со своими сопливыми сверстниками и играл осколками снарядов, таскал еду партизанам и ещё до совершеннолетия был партизаном сам. Был военным фельдшером, под прикрытием – криминальным врачом. И при этом – настоящий гений. Его открытиям в области вирусологии и генетики аплодировала вся мировая научная общественность, награды, гранты и предложения от крупнейших концернов сыпались золотым дождём и бриллиантовым градом. Казалось бы, теперь, заработав себе имя и репутацию, он мог бы спокойно осесть в обставленной по последнему слову науки лаборатории. Но беспокойный нрав всё время толкал его вперёд. Адриану Сэймору было тридцать семь лет. Мягкие, лежащие крупными волнами каштановые волосы с небольшой проседью – памятью о давних опасностях, зеленовато-карие, с янтарной прожилкой глаза. Чуть ниже обычного, но достаточно высокий, Адриан предпочитал свободный стиль в одежде, но и в костюме выглядел не менее представительно и желанно. Даже Риччи, боявшийся альф, порой задумывался, а каков доктор в постели? И почему он так одинок? Сейчас Адриану было отнюдь не до романтики. Вот уже третий месяц он добивался того, чтобы военные «дали добро» на проникновение вражеской базы «Джи-Эр-Ти», которая носила с лёгкой руки какого-то любителя фентези, кодовое название «Горгорот». Наконец-то подтвердились слухи о том, что Марий Лопез, ещё один помощник Сэймора, с которым он работал довольно долго и которого он сам называл своим «крёстным сыном в науке» находится именно там. - Ты же понимаешь, Адриан, - говорил ему его знакомый, лейтенант Дарсмит, - всё это – хренова грязная политика. Я бы сам с удовольствием запалил это чёртово гнездо с шести концов и приказал бы стрелять в каждого, кто оттуда выберется. Уже полгода среди моих ребят ходят слухи об этом «Горгороте». О том, что не все, кто числится погибшим, на самом деле погибли, особенно учитывая, что тела так и не нашли, - лейтенант закурил и сплюнул. – Тьфу ты, с каждым годом сигареты становятся всё дерьмовее, что они добавляют в табак? Картон и опилки? - Откуда слухи, если никто там не был? - Откуда? Да хрен его знает. Кто-то раскопал странный могильник, по другим каналам прошел заказ на весьма странное оборудование и материалы… Но слухи к делу не пришьёшь, сам понимаешь. Эти ублюдки, которые носят костюмы ценой в мою зарплату дудят в одну дуду «У вас есть приказ, занимайтесь своим делом, это не ваша компетенция». - Вот как… Не удивительно, что поиски Лопеза не дают результатов. И неизвестно, - Адриан достал сигарету, но не зажег, а просто держал рядом с лицом, иногда прикусывая фильтр – боролся с привычкой, - что хуже, если он просто мёртв, или жив… На тех условиях, которые ему диктуют. Марий достаточно одарённый молодой человек, и конечно, в первую очередь они решили бы воспользоваться его мозгами. Сломать его, как личность, сделать бездушным автоматом, не разбирающим, что можно, и чего нельзя, добивающийся результатов для того, что бы новые хозяева были им довольны или милосердны. - Как в Химмельштайне? - Да. С тех пор прошло много лет, но надо быть полным идиотом, чтоб отрицать, что тогда было уничтожено не всё. - Ладно. Короче, вот что я для тебя пробил. Возьмёшь группу не больше четырёх человек, подберёшь специалистов, я пришлю тебе досье кандидатов. Постарайтесь не наделать много шума. Прикрыть вас прикроют, но лучше этого не делать. Сам понимаешь, когда начинают гореть правительственные жопы, вонь стоит до самых небес, - лейтенант Дарсмит улыбнулся. Улыбка у него была хорошая, такая озорная, чуть успокаивающая. У лейтенанта был муж – невысокий, пухленький омега, работающий педиатром и двое сыновей. И приходя с работы он улыбался своей семье и они чувствовали – что бы не случилось, отец защитит их от всего. От войны. От чумы. От самого конца света. Ему самому в его квартире улыбался только настенный прошлогодний календарь с красавчиком омегой, сидящим в тонкой рубашке и джинсовых шортах на краю старинного фонтана. Каким-то таинственным образом на календарь попал кетчуп (не удивительно, когда собираясь на работу второпях, держа в одной руке мобильник, в другой – сандвич из всего, что подвернулось под руку) и казалось, что смуглый черноволосый красавчик серьёзно ранен. И вот теперь он выбирал себе спутников. Троих специалистов будет вполне достаточно Михо Войчек. Гигант, тяжеловес. Несмотря на свои впечатляющие габариты быстр, ловок, умён. Отлично стреляет Если вдруг Лопез не может идти сам, он легко унесёт его на себе, даже не выдыхаясь. Чарльз Ирвинг. Большие тёмные глаза, аккуратная эспаньолка – казалось его место где-нибудь в первых рядах оперы или на кафедре университета. Отличный боец, стрелок, мастер по обезвреживанию взрывных устройств всех мастей. Арнольд Дерготтер. Самый молодой из них. Владеет несколькими видами единоборств, снайпер. Принимал участие в штурме Айзенхауса, дрался с самим Юсуфон «ДжадМессер» Бакером. На него Адриан смотрел дольше всего. Мальчишка совсем, только двадцать восемь лет. А сколько уже пролито крови, сколько засечек на прикладе… Он из тех альф, что не могут без крови, словно сам Бог Войны вселяется в них и не даёт остановиться. Такие умирают молодыми. Бледное лицо с тонкими чертами, серыми глазами и шрамом пересекающим лицо с левой стороны упрямо смотрело на него с экрана. *** - Эй, парни, слыхали новость? – спросил Джек, когда Арни вошел в раздевалку. - Неужели война наконец-то? - Неужели надеешься сбежать на войну от омеги-папочки, Бо-Пип? – Арни засунул в шкафчик шлем, поморщился – опять в прошлый раз забыл забрать грёбанные квитанции об оплате. Когда уже они начнут приходить на мобильник? В тот раз он просто сунул их в карман и забыл в раздевалке, каждый раз напоминая себе поставить сигнал на мобильник и каждый раз забывал. - Пошел к херам собачьм, Берсёрк. Ещё раз скажешь о моём папе… - Ты заплачешь? Эти дружеские подначки и оскорбления были просто ритуальной перебранкой отряда «Блек Волф». Как можно доверять кому-то жизнь, если он способен обижаться на простую шутку? А члены спецкоманды стояли друг за друга горой, и неважно, кто был противник. - Войны не будет – заявил «Писатель» Чарльз. – Кому-то нужны трое для особой миссии. И чем меньше вы будете изображать из себя толпу мудаков в раздевалке регбистов… - Вау, вот это у мальчика фантазия! Раздевалка регбистов! В порнухе видел, а? В порнууухе! - Не знал, что такая порнуха бывает. Спасибо за совет, Джеки. - Да, мать вашу, заткнётесь вы и объясните, что за задание и какого хрена нужны именно мы? А то знаю я эти задания. Как-то раз вообще пришлось перевозить какую-то пафосную омежку из любовников чуть ли не президента и её трёхтонный гардероб. - Вау! Вот это история! - Ну и как ты его того, чики-брики? - Мудаки озабоченные, - «Писатель двинул ногой по ряду пустых ящичков для одежды. Звук получился отличный. – Вытащите мозги из штанов и слушайте меня. Один типчик нуждается в сопровождении на научную базу. Ну знаете – тихонько заходим, тихонько берём, что нужно, тихонько уходим. - То есть это быстрая операция? – спросил Арнольд по прозвищу Берсерк. – Без длительного внедрения? - Да. А для тебя есть разница? - Вообще-то есть, - Берсерк сдул прядь с лица и в этот момент показался ещё младше, чем есть. – У Фила сейчас проблемы с сыном, он болен… Мне хотелось бы быть поблизости, ну понимаешь… На всякий случай. Чарльз по прозвищу «Писатель» кивнул. Он знал, что у молодого альфы не было семьи, кроме сводного альфы-брата Карла и его омега отца Филлипа. И ни для кого не секрет, что Карл – это просто набор проблем и болезней. Об этом не принято было говорить – да и сам Арнольд не рассказывал. Но слухами земля полнится и все знали Карл с трудом передвигался, иммунная система почти отсутствовала да и развитие у него, было на уровне пятилетнего. Большая часть денег, зарабатываемых Арнольдом шла туда. И порой единственным способом хоть немного управлять Арнольдом, когда во время заданий он слетал с катушек и, видимо полагая, что бессмертен, лез на рожон – напомнить ему о его сводном брате. О том, кто был альфа-отцом самих Арнольда и Карла, никто не знал и узнать не получалось ни как. Парни делились новостями, переодеваясь в специальную нателку – на тот случай, если поступит приказ немедленно надевать бронники, цеплять оружие и по команде нести добро и справедливость. Кто-то жаловался, что не может придумать подарок на юбилей своего омеги (этих побрякушек полон дом, а он хорошо если пару-тройку раз в год их наденет), кто с тщательно скрываемой гордостью рассказывал, что его сынишку альфу на три дня отстранили от занятий за драку, кто-то спрашивал совета, где в таком-то районе есть хорошая автомастерская… Арнольд наконец-то поставил себе напоминание о том, что нужно захватить чертовы счета с собой. - Опа, гляньте-ка, что у нашего Берсёрка на рабочем столе! Кооотик! – Питер Кингман, прозванный за светлые, вьющиеся локоны и чистые голубые глаза (а так же зато, что несмотря на весьма зрелый возраст, жил со своим папой) малюткой Бо-Пип, выдернул у него телефон. –Котики-щеночки, розочки-цветочки… Именно этот момент выбрал доктор Сэймор, чтоб войти в помещение. Он сам был не пальцем деланный, неплохо разбирался в боевых искусствах и поэтому вполне оценил то, что промелькнуло у него перед глазами. Вот высокий, накачанный парень стоит, держа на вытянутой руке телефон – как вдруг он уже лежит, уткнувшись лицом в пол с заломленной рукой. Парень, отправивший его в такое положение, широко улыбнулся, сделал сэлфик и только потом посмотрел ему в лицо. Его улыбка таила в себе какое-то тщательно скрытое бешенство и толику безумного веселья, взгляд серых глаз был и восторженный и упрямый, они отливали сталью. Он сдул с лица светло-рыжую прядь и на миг показался совсем мальчишкой, вот только шрам, оставленный легендарным «Нефритовым ножом» превращал его открытую улыбку в сардоническую. - Этот котик отгрызет тебе яйца, а руки превратит в фарш, если ты попробуешь его погладить. Привет, а ты кто? Так доктор Адриан Сэймор познакомился с Арнольдом Дегрготтером по прозвищу Берсерк. *** - Рэмбо, я дома! – по привычке крикнул Арнольд, бросая шлем и пакет с продуктами. Рэмбо, огромный мей-кун, чёрный и больше похожий на воплощение какого-то демона в кошачьей форме, а не на домашнее животное, ответил приветственной точкой когтей о косяк и придирчивым обзором купленного. Не найдя для себя особенно ничего интересного, он величаво, распушив хвост на зависть всем павлинам, удалился спать. Сбросив байкерские ботинки и косуху, Арнольд прошел на кухню, как обычно, удивившись горе грязной посуды. Ведь он живёт один, откуда она только берётся? Бутылка от моющего средства пуста, губку не то что, трогать – на неё смотреть противно и к чему это, скажите на милость, прилипают носки? «Ты владеешь несколькими видами единоборств. Ты стреляешь, как снайпер из всего, что стреляет, ты способен метнуть нож, ориентируясь по слуху в полной темноте и попасть, знаешь, как обездвижить человека одним движением, но ты абсолютно беспомощен на кухне» - вспомнился ему их разговор с Филиппом. Что же, насмешка судьбы. К дракам, стрельбе и прочим подобным «радостям» его готовили с рождения. С кухней он однажды остался один на один. И, похоже, этот раунд она выигрывала. Впрочем, приятели, которые время от времени заваливались к нему выпить, покурить кальян, поболтать «за жизнь» как альфа с альфой ничего в этом странного не находили. Те, кто не был женат (ну или, как в случае с малюткой Бо-Пип не жили с омегой-папой) имели дома точно такой же бардак, а порой и хуже. Обычное дело для холостяцкой берлоги альфы. Вот только Арнольд не был альфой. Он был омегой. Несмотря на свой рост, силу и ловкость, там, в глубине, та развилка, где определяется пол, повернула его в стону омеги. И ничего с этим, в общем-то, поделать было нечего. Омега. Об этом мало кто знал. Очень мало. Во всяком случае, не парни из отряда. Большая часть руководства тоже, за исключением врача, у которого они два раза в год проходили медкомиссию и которому Арнольд пообещал жестокое убийство с предыдущим извращенным сексом, если тот хоть заикнётся. Учитывая его личное дело и звание самого отмороженного придурка в отряде, бедняга врач даже и не подумал протестовать. Пришел Рембо, потёрся о штанину, требовательно мяукнул. Мей-куна он заполучил три года назад, через приятелей. У Рэмбо был какой-то недостаток экстерьера, видимый только специалисту, да ещё одно из ушей смотрелось как-то ассиметрично. Они оба – он и кот казались такими вот – неправильными. Разложив продукты – полуфабрикаты, фрукты, алкоголь, корм для Рэмбо, Арнольд задумался, как скоротать этот вечер. Погонять на байке по ночным пустынным дорогам? Пойти в клуб и снять там какого-нибудь извращенца? Арнольд никогда и не с кем не трахался во время течки. Вбитые в него с детства правила он ни как не мог преодолеть, хоть и хотелось в эти дни страшно. Но он предпочитал игрушки, или, если закрыться дома не позволяло – ширял себе мощные подавители. Ничего хорошего от них не получалось, на организм они действовали плохо, но ему было плевать. Его незачем и не для кого было беречь себя. Между течками он вполне неплохо выдавал себя за «пурпурного» - альфу, который предпочитает других альф. В принимающей позиции. Рост и мускулы, и кое-какие парфюмерные ухищрения делали этот образ идеальными, а темнота чилаута дополняла остальное. Иногда (вот она, истинная омежья сучность) ему хотелось не этого. Ему хотелось тепла и ласки. Человека, для которого он будет не просто дыркой на одну ночь, который будет его любить. С которым он будет просыпаться в постели каждое утро. И можно будет выбросить все эти проклятые препараты, и большую часть эрзац-заменителей из бездушного латекса и резины. Когда ему приходили в голову такие мысли, он сначала садился на велотренажер, потом начинал отжиматься и приседать со штангой, пока не темнело в глазах, а после этого стоял под ледяным душем. Нечего себя баловать такими фантазиями. Так же незачем, как есть сладкое во время этих проклятых течек. Накладывая еду в кошачью миску, он почему-то вдруг вспомнил про доктора Сэймора. Его живые зеленовато-карие глаза, его сдержанную улыбку. Как он, когда объяснил, что двое нужны, чтоб вытащить его коллегу и один, чтоб прикрывать его, Бо-Пип нагло заявил, типа, а вас думаете, один вытащит? Доктор предложил доказать на практике, что он может позаботиться о себе и, переодевшись из своих джинсов, футболки и пиджака (необычное, но ему идущее сочетание) в одолженную нателку ухитрился, пусть и не сразу, сбить голубоглазого альфу с ног. Да, вот такой человек едва ли мучается от того, что не на своём месте. Точнее, он знает, какое место – его. Арнольд поискал в сети про него информацию и впечатлился. Его собственные знания лежали в одной, специализированной области и были в основном практическими, так что из основной массы прочитанного он понял, что доктор – весьма крут. Интересно, есть ли у него семья? Да, наверное. У такого-то красивого и обаятельного мужчины. Наверняка у него большой дом с садом, где фонтам бьёт в позеленевшую мраморную чашу, висят качели, есть площадка для барбекю и цветут яблони. Дома – камин, около которого спит лабрадор и на который его дети вешают чулки на Рождество… Откуда у него был в голове этот образ, Арнольд не знал. Наверно, подцепил в каком-нибудь фильме, как образ пошлого семейного счастья. Внезапно ему расхотелось ехать в чёртов клуб. При мысли о том, что он, проглотив пару коктейлей, будет подставлять задницу какому-нибудь уроду, из тех, кто даже в полумрак клуба боится выйти… Ну его на хер! Лучше он прокатится на мотоцикле. Посуда в раковине так и осталась немытой. «Посудомойку купить, что ли» - подумал он, застёгивая косуху и подкалывая падающую на лицо прядь обычной заколкой-невидимкой. …Твой дом стал для тебя тюрьмой Для тех, кто в доме, ты чужой Ты был наивен и ждал перемен Ты ждал, что друг тебя поймет Поймет и скажет: Жми вперед! Но друг блуждал среди собственных стен На кой черт ему машина? На байке можно быстрее добраться до места назначения. Ему не возить огромные пакеты с едой, не забирать детей из школы. Если кто-то устраивает вечеринку или пикник, лучше вызвать такси, потому что нажирается он обычно в лёжку. Понтоваться… Перед кем? Перед ребятами из отряда? Там ему и так есть чем понтануться. Всё, так сказать, у него на лице написано. Ты сам решил пойти на риск Никто не крикнул: Берегись! И ты покрасил свой шлем в черный цвет Как зверь мотор в ночи ревет Пустырь, разъезд и разворот... Ты мстил за груз нелюбви прошлых лет… Электрические фонари мешались со звёздами, пригородная трасса была пустой и холодной, как жизнь Арнольда Дерготтера, омеги, 28 лет.