Сердце берсерка

- По моему, док, нам капут, - Арни облизал сухие губы. – Обидно, …В «Горгорот» они проникли старым, но действенным способом – в контейнере. Он ничуть не отличался от того, какие привозят постоянно, но доктор Сэймур и «Писатель» Ирвинг немного поколдовали над ним, чтоб он мог пройти стандартную проверку. Да и не выглядел он так, словно там размещаются четверо взрослых мужчин. Но отряд поместился «Набились, как анчоусы в банку» - подумал Арнольд, надевая маску для дыхания. Им выдали голографы последней модели, куда были загружены все данные о планировке базы, так же оборудованные распознаванием жизни в радиусе двадцати метров. - Если бы у нас были такие штуки там, в Айзенхаусе… - «Если б у Александра Македонского были винтовки!». Каждому оружию своё время. Я выхожу первый, всем ясно? Не обсуждать! В помещении, куда сгрузили контейнеры, не было ни одной живой души. Не удивительно – сейчас все в основном были наверху, так как над базой были запущены несколько разведывательных беспилотников. Проникнуть в вентиляционные шахты с помощью минигарпуна и троса было плёвым делом. И сейчас, в тесноте, почти лёжа друг рядом с другом, они осматривали голографические карты. - Есть! Вот тут, на следующем уровне! Берсёрк, он твой! Арнольд бесшумно, несмотря на специальные утяжелённые ботинки, бесшумно спрыгнул и, прячась в тени, ловко пробрался к ничего не подозревающему человеку, старый добрый резкий удар в особую точку, которому его научили ещё в десять лет – и держась так же незаметно, теряясь в тени контейнеров и техники, припаркованной в ангаре, оттащить его в короб вентиляции, благо пойманный не был особо тяжелым. Пойманный оказался бетой. Арнольд осмотрел его с интересом – он до этого видел бет всего пару раз, хотя иногда притворялся ими. Доктор переломил у его носа ампулу и через пару секунд пойманный очнулся. - Тихо-тихо, - Войчек зажал ему рот ладонью. – Заорёшь – и ты покойник. Понял? Пойманный бета захлопал ресницами и насколько позволяла могучая ладонь Войчека закивал. Тот убрал руку. - Вы кто? – спросил он, отдышавшись. Все, конечно же, были в масках, в специальных очках ночного видения с датчиками движения. - Телепузики мы. Вот это – Тинки-Винки, тот парень – Дипси, это Ляля, а я – По. Что, не похоже? - Заткнись, Бесерк. – Писатель оттолкнул его, чтобы тот, как и Войчек, отползли подальше, давая им с доктором простор для беседы – хоть и довольно просторная, коробка вентиляционной шахты не очень подходила для пяти не самых субтильных человек. Писатель вновь зажал ему рот, а в руке доктора появился мини-шприц и он, даже не глядя, всадил его пойманному бете в плечо. Почти минуту пришлось ждать, пока сыворотка подействует. - Итак, как тебя зовут? Ко всему прочему Ирвинг был мастером допроса. Он угадывал малейшие изменения в мимике, неровности дыхания, он знал, с какой интонацией нужно обещать, с какой – угрожать. - Ш-шон. Шон Балтимор. - Итак, в чём заключается твоя работа на базе, Шон? Бета по имени Шон не был причастен ни к экспериментам, ни к вооружению, он был рабочий на складе, следил за тем, что бы различные грузы доставлялись по адресу, занимался документацией и мелким ремонтом погрузочных машин. В чём-то он был идеальным «языком» - он боялся их, сыворотка развязывала язык. Он ничего не знал о экспериментах и лабораториях, но знал, куда доставляют реактивы, куда – оборудование, куда – пищевые продукты. Писатель включил голграф и вносил в имеющуюся карту дополнения, пока доктор пытался выдавить из Шона хоть какие-то крупицы, указывающие на характер принимаемых грузов. Он был специалист в своём деле и по скупым воспоминаниям – о маркировках с предупреждением биологической или радиоактивной опасности, о указаниях на особую хрупкость груза, о формах контейнеров ухитрялся восстановить хотябы общую картину деятельности. Видимо она ему не нравилась. Остальные члены «Блек Волф» понятия не имели, о чём этот разговор. - Итак, нам придётся разделится – Сказал Писатель. После окончания беседы усыпленного Шона унесли в кабину погрузчика и прикрыли брезентом. – Я и Михо пойдём на уровень Джи-5. Судя по всему, именно там находятся жилые помещения и если ваш лаборант ещё жив – мы вытащим его, чего бы это не стоило. А вы с Берсерком должны будите дойти до уровня Ти – именно там, судя по всему, находилась лаборатория. Костюмы всех четверых были настоящим чудом нанотехнологий. Они с лёгкостью меняли цвета и могли имитировать самые различные текстуры. Сейчас они подстроились под форму, в которую был одет Шон Балтимор. Это не могло длиться долго – для подобной маскировки требовалась уйма энергии, но все четверо надеялись, что неразбериха, вызванная фальшивым нападением на базу не даст никому тщательно к ним приглядываться. - А почему нам нельзя просто забрать этого вашего, как он там… Лопеза и свалить? - Потому что я хочу своими глазами увидеть, чем они тут занимаются. Эта база мне давно, как кость в горле, но ей покровительствуют важные политиканы. Я на многое был готов закрыть глаза, но когда речь идёт о похищении моих (это слово доктор Сэймор произнёс с особым нажимом) людей, я не перед чем не остановлюсь. От того, как он это сказал, у Арнольда, несмотря на боевую обстановку, поползли мурашки. Совершенно неуместная мысль – «этот Лопез – только ли он лаборант, или может, он любовник доктора» пронеслась в его голове. Глупая, неуместная, никчёмная романтика, которую за двадцать восемь лет так и не удалось полностью изгнать из головы – ни физическими нагрузками, ни ледяной водой. - С чем мы можем столкнуться? – спросил он самым деловым тоном. - С чем угодно, включая совершенно бесчеловечные вещи. Первую часть пути им удалось пройти без осложнений. Вся база в следствии ложного нападения была поднята по тревоге. Писатель и Гризли (позывной Войчека) регулярно докладывая о своём передвижении, голограф сигналил о приближении людей и расположении камер. Самое важное было – усердно делать вид, что они точно так же идут занимать свои посты и выслушивают распоряжение по рации. - Доктор, Берсерк, как слышно, приём! - Приём, Писатель, Гризли, слышим вас хорошо. - Кажется мы наткнулись на то, что искали, - в голосе Ирвинга прозвучало некоторое сомнение. А потом перед глазами возникла картинка, которую демонстрировал Писатель. Это было похоже на зубоврачебное кресло, только с большим дополнением самых различных трубок и шлангов. Они оплетали фигуру так, что видны были только пара рук и лицо – совершенно обескровленное, с синяками под глазами, с неровно подстриженными, судя по всему когда-то чёрными, а теперь седыми волосами. - Проклятье, - тихо прошептал Сэймор. – Всего ждал, но такого… - Что с ним? – нервно спросил Войчек. Чёрт возьми, они повидали всякого. Людей после страшных пыток, людей умерших от голода и газа (подвалы Айзенхауса до сих пор стояли и видно будут до конца жизни стоять у Арнольда перед глазами), видели, как людей на их глазах разрывало на части – но ничего из того зрелища крови, чада, пыток и оскаленных скелетов не могло сравнится с этой деловитой чистотой прозрачных труб и иголок. - Проект «Прокрустово ложе». Интересно, - в голосе доктора отчётливо слышалась страшная, затаенная ненависть, и даже Арнольд, прозванный Берсёрком за регулярное впадение в боевое бешенство, проникся, - интересно, какая же тварь дала добро на завершение этого проекта и при этом использовать ни кого-нибудь, а моего человека. Если я узнаю, я перегрызу ему горло. В этот момент сам Адриан не сомневался в своих чувствах. Он видел разработки подобного. Изначально «Прокрустово ложе» должно было позволять парализованным вести более или менее социальную жизнь и поддерживать в их теле достаточный тонус, что бы, если вдруг что-нибудь изменится, быть готовым к операции. Но очень скоро выяснилось, что человек, поддерживаемый подобным образом, не требует особых затрат, зато с помощью стимуляции электричеством его мозг не зависимо от силы воли и желания может работать так, как потребуется хозяину «Ложа». Конечно, после этих выкладок разработки свернули, посчитав, что они попадают под трибунал, как антигуманные и нарушающие свободу индивидуума. Однако вот оно – кресло, где, с вживлёнными в тело электродами и катетерами лежит его ученик Марий Лопез, сын Диего Лопеза, который когда-то помог ему встать на ноги и стать кем-то большем, чем военный врач, который отдал все сбережения, чтобы он мог поступить в университет. - Что с ним? Зачем эти трубки и прочее? - Чтобы сделать из человека послушную куклу, которая сама не может ни есть, и испражнятся, ничего – только думать и только над тем, что ему приказано. Арнольд поёжился. Да, его жизнь – мрак, безнадёга и запустение, но он выбрал её сам. - Доктор, приём, что теперь делать? - Уходить. Сам факт наличия здесь «Прокрустова ложа» - достаточно веский повод прошерстить базу сверху донизу. Как только я выйду, я обращусь к организации объединённых наций и лидерам гуманистической партии. Это военное преступление. Займите оборону, никого не подпускайте и ждите нас. Только я знаю, как можно отключить эту штуку. Ну, что, парень? Настало время оружия? Под своей маской Арнольд улыбнулся. Точно как три года назад, в Айзенхаусе. И чёрта с два хоть кто-нибудь заденет доктора! Если в его жизни и есть смысл, то вот он – помочь такому человеку расправится с подобной дрянью и прочими грязными секретами, что таятся в этих стенах. И пусть ему хоть в тетрадную клеточку изрежут лицо – доктор уйдёт отсюда невредимым. Делать жизнь лучше, ища способы помочь таким, как Карл, делать так, чтобы подобные ему не огорчали своих родителей. Возвращаться домой и улыбаться своему омеге и детям. Такие, как он, существуют для того, чтобы умирать, прикрывая хороших людей. И они побежали. Изо всех сил они старались не привлекать внимания, поэтому огнестрельное оружие решиль пока не трогать. Вместо этого Арнольд достал длинный, тяжелый клинок – его трофей, оставивший рану у него на лице и взятый с тела Бакера – тот самый, с нефритовым драконом на рукояти. Он был ловок и быстр, и случайно встреченные им военные даже не успевали ничего понять. Чем ближе к уровню «Джи-5» они приближались, тем меньше становилось военных. И тут Адриан воочию увидел, за что Арнольда Дерготтера прозвали Берсерком. Он убивал всех. Просто нёсся кровавым вихрем, стреляя из пистолета (более солидное оружие они пока не трогали) и время от времени вспарывая кому-то глотку. Вот опять алая кровь брызнула на белый халат… «Это не невинные жертвы. Они отлично знали, что здесь происходит, может, они даже участвовали в этом. Может этот молоденький омежка недавно вводил спицы в позвоночник Марию, или устанавливал катетер. Неважно, кем он был, есть ли у него муж, дети, родители. Он казнён как и все, кто уцелел в Айзенхаусе, какая разница, сейчас или потом. Лучше оглядывайся, Адриан!» - он всадил пару пуль в бегущего за ним крупного, но грузного альфу. Арнольд не думал о своих жертвах. У него была цель – довести доктора до нужного места и неважно, как. В какой-то момент Сэймуру показалось, что Арнольд молится, но через несколько секунд он понял – это не молитва. Это слова стиха или песни Всё, во что ты навеки влюблён, Уничтожит разом Тысчеглавый убийца-дракон, Должен быть повержен он, Сильнее всяких войн Воля и разум Воля и разум Воля и разум Воля и разум… Сирена завывала, но что именно происходит, ещё толком никому не было известно. И наконец, бросив несколько дымовых, а так же одну обычную гранату, Арнольд и Адриан ворвались в бокс, где стояло «Ложе» - Периметр? - Всё осмотрено, вентиляция заблокирована. - Подмога? - Уже в пути. Я думаю, успеем. Получив приказ «держать точку», Арнольд тем не менее с нескрываемым любопытством поглядывал на то, что делает доктор. Все эти нажатия кнопок мягкие повороты тумблеров, осторожные отведения трубок, заканчивающихся иглами и обнажающими человеческую израненную плоть – всё это казалось невероятно сложным. Это тебе не гортань ребром ладони перебить. Он смотрел, как доктор наклоняется к безумному бледному лицу этого, как его, Мария и что-то шепчет. Что-то совсем неслышное, интимное и после этого ужас и безумие понемногу сглаживались, глаза прикрывались и на обескровленном лице проступало облегчение. - Я не смогу здесь полностью освободить его. Его нужно доставить в специальный центр, специализирующийся на болезнях позвоночника и головного мозга. С этим нужно спешить, пара часов – и будет поздно. Я вызываю сюда флаер. - Но флаер… - начал говорить Писатель… - Сможет принять двоих на борт. И улететь, если кто-то будет отвлекать огонь на себя. - Это сделаю я, - Арнольд, как школьник, поднял руку вверх. – Я и Гризли. Ты и док отправитесь куда надо, а мы тут устроим фейерверк, а, толстячок? - Конечно, малой. Идея была простой – с помощью направленного взрыва пробить отверстие в стене, из которого Берсёрк и Гризли будут расстреливать врагов, прикрывая флаер. Когда тот прилетит, Писатель и Док (это позывное за ним закрепилось, как нечто совершенно естественное) возьмут на себя его управление – флаер с человеком-пилотом во много раз маневренней и смогут улететь. А Берсерк и Гризли будут ждать второго, держа круговую оборону. Но, как известно, хочешь рассмешить богов – поделись с ними своими планами. Первая часть плана прошла без сучка, без задоринки. Следя за приближающийся точкой на голографии (Док в это время, не отходя от парализованного парня не на шаг, продолжал вбивать и пересылать какие-то только ему понятные данные), Писатель направленным взрывом разворотил дыру в стене. Берсерк тут же схватился за снайперскую винтовку. Может, он ничерта не понимал в строении нервной системы, но, безусловно, стрелял он лучше всех. Специальные очки помогали ему во всех подробностях рассмотреть людей за пределами стен, особенно тех, у кого было достаточно мощное оружие. Их надо было валить в первую очередь. На таком расстоянии это было даже проще, чем в ближнем бою. Каждый раз, когда он попадал в цель в голове он слышал мягкий, смачный звук «чпок». Их флаер уже подлетел. Писатель уже пересел туда, активируя вместо автопилота ручное управление, уже со всеми предрасположенностями был туда погружен до сих пор парализованный, но вроде приходящий в себя Лопез, как вдруг… Этого никто не ожидал. Удар был такой силы, что Арнольд на несколько секунд лишился, «как сопливая омега» чувств. Когда он пришел в себя, вокруг была пыль, звучали выстрелы. Первым делом он постарался выйти на связь со своими. Писатель отозвался первым. - Ложусь на вираж! С пациентом всё нормально! Где остальные? - Ах ты же ёбанный хер… - Арнольд натянул маску для дыхания. – Кто ещё на связи? Док! Гризли! Приём! Как слышно? Отвечайте! Секунды шли за секундами. В одной руке Арнольд держал пистолет, в другой – нож и вслушивался, всем своим существом вслушивался в эту тишину. При мысли о том, что он никогда больше не услышит голоса доктора Сэймура, он впадал в какой-то беспросветный ужас. Он не мог понять почему, но за тот короткий промежуток, когда он узнал доктора, словно в его жизни что-то переменилось. Док был не похож на тех альф, с которыми он обычно тусовался. В нём не было этой наружной, усиленной крутости. Он был похож на драгоценный камень, неяркий, но несущий в себе множество оттенков, которые могли видеть не все. И как бы ему хотелось войти в этот круг? Но кто он для Адриана Сэймура? Просто один из элитных бойцов, «специалистов по превращению живых в мертвечину». Этот парень, которого распяли на жутком кресле, значил для доктора гораздо больше. - Это док, как слышите, приём! - О боги, - от облегчения, казалось, стало легче дышать. – Это Берсерк, как слышите? - Слышу и вижу, ты тут рядом. Писатель приём, где ты? - Не беспокойтесь, я сейчас развернусь и захвачу вас! - Не сметь! – в голосе доктора было столько власти, что у Арнольда где-то там внутри, там, где, не взирая на практику и воспитание, что-то отозвалось – далёкая-далёкая струна во мгле. – Летите прежним курсом, времени у вас нет! Я передал всю нужную информацию, скоро прилетят за нами. А пока мы продержимся. Всё это время Арнольд полз, сиюсекундно глядя на неповреждённый голограф. Вот она, заветная красная точка – доктор Сэймур. Конечно, он не переставал терзать эфир, вызывая Гризли, но его не было ни слышно, не видно. И он дополз. Доктор Сэймур сидел в небольшом пространстве, образованном рухнувшими, как карточный домик, плитами. Какой-то осколок повредил ему питание маскировки, но во всём остальном он выглядел нормально. - Гризли не вышел на связь? Какого чёрта ты остался здесь? Вполне мог бы выбраться и свалить с Писателем? - Доставить… ох черт.. Лопеза за пределы этой базы куда важнее. – Адриан Сеймур стянул с лица маску, немного помедлив, это же сделал и Арнольд. Оно лежали в этом многотонном строении, как дети, построившие себе домик из диванных подушек, стульев и простыни. - Док, ты идиот? Этих Лопезов у тебя будет ещё сорок по сорок раз. Не перебивай, я читал о тебе в интернете. Ты же чёртов гений, лауреат чего-то обо что-то. Оставишь сиротами и науку и своих детей. Некоторое время Адриан смотрел на него. Лицо у Берсерка было пыльным, заколка-невидимка почти не держала прядь, обычно прикрывающую шрам. Как можно быть таким циничным убийцей в двадцать восемь лет? Неужели он и правда относится к той группе альф, которые для себя видят только бесконечный бой, охоту, убийства? - Если ты бы внимательно читал про меня в интернете,- устроившись поудобней, доктор развернул перед собой карту, присматриваясь к движению синих точек – противников и всё пытаясь разглядеть красную точку – Войчека, - то был бы в курсе, что детей у меня нет. И мужа у меня нет. Я живу в небольшой квартире на пятьдесят втором этаже, и приходящий домработник настолько ленив, что даже не удосужился снять прошлогодний измазанный кетчупом плакат, потому что отлично знает, что я не буду устраивать разборки по этому поводу, - неожиданно для себя сказал Адриан, с интересом глядя на лицо собеседника. Он ждал презрительной гримасы, равнодушного пожатия (насколько это позволяло помещение и поза) плечами, но отнюдь не того, что последовало. У парня было лицо ребёнка, которому сказали, что рождества не будет. - Ну почему? Я думал… - Арнольд сам не знал, что сказать. Последнее время образ доктора Сэймура, счастливого мужа и отца, неотвязно преследовал его, как наваждение. Он во всех подробностях рассмотрел и дом, и сад, узловатые яблони, каштаны, фигурные кусты и цветы, кольцо для баскетбола, качели на веранде и столик из деревянного спила, сделанный ещё прадедом доктора, на котором стоит кувшин с холодным чаем, камин, резные перила… И вдруг этот образ взорвался в его голове, и непонятно почему, от этого на долю секунды как-то защемило в груди. – Просто такой мужчина, как вы… - Но ты вот сам не замужем, хотя уже не подросток, а вместо этого предпочитаешь лезть в самое пекло. – Ты ведь так молод… Тебе ничего не стоит свести этот шрам, хотя… Я думаю многие омеги запали бы на такое свидетельство с доблести… - Да уж, - Арнольд всё пытался улечься поудобней, не отрывая глаз от голограммы, ища заветную красную точку, - только тут возникает одна проблемка. .. Дикое, многолетнее желание открыться хоть кому-то взяло верх над разумом. Да и к чёрту! В жизни этого альфы явно есть вещи пострашнее, чем каминг-аут случайного напарника. Повернувшись, он, сардонически улыбаясь встретился с доктором взглядом Глаза у того были тёплые, зеленовато-карие. Судя по одной случайно найденной фотографии, у его омега-отца были такие же, но сталь альфа-отца победила, так же, как победила голубой у Филлипа. У них с Карлом глаза были одинаковые. ..- Видишь ли, док, проблема в том, что я сам омега. В этот момент что то затрещало и вход, через который вполз Арнольд, завалило каким-то щебнем. В этот же момент запищал голограф, реагируя на появление в атмосфере опасного элемента. Не убивающего, а парализующего. Оба мужчины посмотрели друг на друга. Это могло означать только одно – возможно скоро и скорей всего не здесь а там, куда сложно будет добраться, появятся два «Прокрустовых ложа» - По моему, док, нам капут, - Арни облизал сухие губы. – Обидно.