Сердце берсерка

- Да, молодой человек, тут есть над чем поработать, определённо. Но прогнозы самые утешающие! И это, не смотря на столь… экстремальный образ жизни! – Врач, немолодой омега, посмотрел на Адриана, как будто обвинял его в том, что он со своей истинной пары пылинки не сдувал и в постельку не укладывал. Так смотрел Рэмбо, когда после привольного жилья на прекрасной вилле опять был засунут в клетку и переправлен в квартиру. – Процесс займёт около полутора лет… спешка хороша лишь при ловле блох, да, молодой человек, да! И поклянитесь, что вы будете в точности выполнять все мои указания! - О, с этим то я справлюсь. Я же солдат. - Бывший, молодой человек, бывший! Надеюсь только на ваше понимание, - врач обратился напрямую к Адриану. – Нынче омеги черти что вытворяют, носятся зимой в тонких курточках, поедают антидепрессанты, запивая их энергетиками, доводят себя до истощения, а про подавители я просто и думать не хочу! Течка – это важная составляющая нормальной жизни любого омеги, так распорядилась природа и не нам с ней спорить! Да, не щурьте так глаза молодой человек! Я прекрасна знаю, что вы можете убить меня за три секунды, и что это вам даст, я спрашиваю? Ваш эксцентричный батюшка, да навечно ему мёрзнуть в Хельхейме, приложил, конечно, массу усилий, чтобы убить в вас омегу, но, как видно, не преуспел… Доктор ещё долго распинался в том же духе, пока его пальцы порхали над клавиатурой, вбивая названия препаратов и процедур, которые ему полагалось проходить. Арнольд стоярл, смотрел в окно за спиной доктора. Там, среди кустов, на многочисленных газонах бегали маленькие дети, важно гуляли по тенистым аллеям, где старые липы и каштаны образовывали зелёные сказочные коридоры, омеги, кто с колясками, а кто в ожидании рождения. «Подумать только, однажды и там буду гулять» После возвращения с побережья Арнольд чувствовал себя отдохнувшим и обновлённым. Пока Адриан искал ведущих экспертов по проблемам бесплодия, Арнольд занялся постройкой дома. Адриан про себя умилялся – его омега казался ребёнком, получившим новую игрушку. Впрочем, в этом была доля правды, но он мудро предпочёл её не озвучивать. Арнольд пока что слишком чувствительно реагировал на упоминания о его половой принадлежности и возможной несостоятельности, а способы, которыми он это доказывал, Адриан не мог не вспоминать без дрожи. И пока он в лаборатории искал способы излечивания врождённого иммунодефицита, который в последнее время стал достаточно острой проблемой, потому что не только отец Арнольда и Карла – очень многие альфы и омеги принимали шарлатанские препараты, выброшенные на рынок недобросовестными производителями и назначенные неквалифицированными врачами препараты, Арнольд проводил счастливые дни с лазерной линейкой и блокнотом для набросок. Результатом был приблизительный план дома, который должен был вписываться в имеющиеся на участке деревья, эскизы кованых решеток (в небольшом городке Олд-Грасси, что в двадцати милях к западу от Сен-Мартен, проживало множество известнейших мастеров по фигурному литью, ковке и чеканке, где Арнольд провёл несколько недель, глядя на работу кузнецов и делая заметки) и внутреннего дворика-патио, оформленного привезёнными с моля валунками да раковинами. План этот был предоставлен архитектору, который считался самым одарённым из ныне живущих в стране. Тот долго разглядывал наброски, а потом произнёс длинный монолог на тему, какого чёрта Арнольд тратил свою жизнь впустую, если у него потрясающий талант ландшафтного дизайнера, и чтобы тот немедленно, вот прямо сейчас записывался на курсы и максимум через год он ждёт его здесь, в своей фирме, пусть поклянётся на этом блокноте! Архитектора звали Янко Свелый, он был бетой, слегка лысоватым, с рыжей бородкой клинышком, и, как говорят, ночью наощупь способен отличить стиль одной постройки от другой. Выслушав столь пламенную речь, Арнольд надолго задумался. Ему всегда нравилось рассматривать дома и пейзажи, мысленно перемещать предметы так, чтоб они гармоничней смотрелись, но он полагал, что это качество нужно исключительно разведчикам. Домой он вернулся в глубокой задумчивости и весь вечер искал в интернете курсы ландшафтного дизайна. Он смог набраться сил и встретится со своей командой. Это было сложно, он слишком долго думал о них, как о предателях. Однажды к нему зашел на огонёк Чарли «Писатель» Ирвинг. Оба чувствовали себя неловко, Арнольд – из-за того случая в раздевалке, когда он сидел там, с безумными горящими глазами, а вокруг валялись обрывки поздравительных открыток, которыми парни украсили его шкафчик, решив, что он будет рад розовому цвету, сердечкам и бантикам. Ирвинг рассказал, что в группу взяли нового бойца Лю Чен-ки, который очень старается и всё время сравнивает себя с Арнольдом, чья фигура в устах команды обросла легендами, а шкафчик стал мемориалом. Арнольд тогда посмеялся и напомнил, что они обещали ему прощальную вечеринку с шоколадным фонтаном, который он предлагает заменить на пунш, ледяными скульптурами и всё это – в баре «Лунный заяц», куда пригласят одну из выдающихся городских рок-групп. Ирвинг в этот момент улыбнулся. Он хорошо знал Берсёрка и знал, что парень весьма мстителен, но если он простил, то простил. И была вечеринка, с фонтаном из пунша, море пива, ледяная скульптура в форме дракона (это чудо искусства приволок тот самый новенький Лю Чен-ки, чей старший брат был мастером резьбы по нетающему льду). В середине вечеринки Арнольд, который до этого наградил всех бывших коллег дружескими тычками под рёбра, которые медленно превращались в синяки, вылез на стол и произнёс длинную речь, в которой назвал своих бывших коллег сборищем мудаков, потом обратился к новенькому, и заявил, что если эти жопы с ушами будут его обижать, пусть только дать знать, он им мигом покажет. И в конце речи вручил абсолютно потрясённому парню свой нож – тот самый, с нефритовым драконом. После этого пьянка переросла во что-то совершенно невероятное и Марий Лопез, который пришел посмотреть на тех, кто принимал участие в его спасении, заявил, что эти люди, скорей не спасут, а взорвут планету. Прямо в этот момент группа «Виккернес» в очередной раз исполняла хит по заявкам, и сам Арнольд радостно прыгал на столе, подпевая Всё, во что ты навеки влюблён, Уничтожит разом Тысчеглавый убийца-дракон, Должен быть повержен он, Сильнее всяких войн Воля и разум! Воля и разум! Воля и разум! Воля и разум! Последний раз, когда Адриан видел Лопеза – тот что-то объяснял Ирвингу, выстраивая на столе схему из бокалов, стаканчиков, зубочисток и пары отломанных от ледяного дракона частей, а через день ввалился на работу, демонстрируя засосы на всех возможных местах. Шло время, дом строился. Арнольд посещал семинары по ландшафтному дизайну, выполнял предписания врачей, рисовал. Адриан очень боялся, что такая тихая жизнь наскучит его мужу, но шло время и ни каких безумных ночных поездок, никаких безумных пьянок и драк не происходило. Это, конечно, не означало, что Арнольд из берсёрка превратился в домашнего омежку. Он так же продолжал носить косуху, ездил на свои семинары на мотоцикле и никому не давал себя в обиду. Он часто навещал семью Кингманов. Филипп, окруженный любовью и заботой, цвёл и лучился радостью. Он ждал третьего ребёнка, его второй – омежка, которого назвали Арнольдом, подавал большие надежды и был умён не по годам. Питер был в восторге от детей, а его омега-отец – от внуков. Ему нравилась мягкая домовитость и житейская мудрость Филиппа, а также то, что несмотря на все беды, ему удалось сохранить в душе добро и веру в лучшее. Карл, благодаря экспериментальному лечению, чувствовал себя гораздо лучше. Благодаря восстанавливающей иммунитет терапии, он мог посещать специальные коррекционные заведения, где специалисты обучали таких как он, жить, начиная с мелочей. Очевидно, талант к искусству был в крови у бывшего члена «Василида» - во время развивающей моторики лепки выяснилось, что у Карла очень хорошо получается, он запросто лепил легко узнаваемые лица и очень точные фигурки животных. Когда Арнольд снова навещал эту вполне счастливую семью, Карл пожаловался, что он такой толстый и все омеги и альфы смеются над ним. Ничего удивительного – большую часть времени мальчик проводил дома, а Филипп был умелым поваром и не объедаться его блюдами было положительно невозможно. Арнольд показал ему несколько простых упражнений, которые должны были помочь ему. Это была одна из подготовок к тренировке по одной из боевых методик. И он очень удивился, когда совершенно незнакомый омега позвонил ему из центра реабилитации и попросил приехать и дать несколько показательных уроков – так их впечатлили результаты Карла. И теперь два раза в неделю Арнольд ездил в центр помощи детям с особыми потребностями и учил их. Учил как дышать во время нагрузок, как двигаться, чтобы работало максимальное количество мышц, как отдыхать, самых старших – как постоять за себя в драке. А однажды даже сводил их на экскурсию – посмотреть, как тренируются его бывшие сослуживцы. Ирвинг тогда, глядя на то как Берсёрк стоит, окруженный детишками, подумал, что так должен выглядеть Зелёный Бог, Белен, сходящий к детям своим в начале мая. Его волосы светились нежным огнём с просверками серебра и даже шрам не казался лишним – он был напоминанием о том, что в мире есть не только счастье, но и боль и это навечно. Он поднимал руку, поправляя волосы и кольцо сверкало у него на пальце, и казалось, что в нём таятся все восходы и закаты мира. В тот день, проводив детей обратно, Арнольд подъехал к небольшой галерее. Там была выставка, мало кем посещаемая. Выставлялись картины и этюды мало кому известных художников определённого периода. Возле одной из таких картин он останавливался уже не раз. Картина была написана в стиле того времени, не имея перспективы. На первом плане были две фигуры. Одна из них изображала старика-омегу – почему-то было сразу ясно, что это именно омега. Одет он был в холщовую тунику, подпоясан верёвочным поясом с медяными бляхами. Рядом с ним стояли две корзины – одна с рыбой и раковинами, другая – с травами. Отчётливо виделся сине-сиреневый венчик лаванды. На камне перед ним лежали хлеб и сыр, стояла глиняная фляжка. Очевидно, старик предлагал разделить трапезу. Второй фигурой был воин. Ещё молодой, но уже с жестоким, обветренным лицом, наискось расчерченное шрамом, длинные рыжие волосы были заплетены в косы, как и полагалось в те времена, на нём был доспех гардарскогой работы времён Роменской империи. За ними плескалось море. Картина была ничем особо не примечательна, сюжет был вполне обычен, но Арнольд постоянно останавливался перед ней. Она называлась «Встреча Конуга Варгсона и Гримнира», её автор – ученик довольно известного художника, омега, подававший большие надежды, но, к сожалению, родня запретила ему заниматься живописью, ибо в те времена это было не принято. Он вышел замуж за богатого торговца Дер Гаутера и скончался от родильной горячки. Арнольд некоторое время смотрел на картину, а потом медленным шагом пошел к выходу. Его ждали дома. В тексте были использованы слова песен: Ария - "Герой асфальта", "Воля и разум", "Потерянный рай" Би-2 - "А мы не ангелы"

Большое спасибо всем кто читал, и кому понравилось. Будьте добры, помогите автору рублём 50-100, я много не прошу, вот у меня и интернет закончился, выкладываю чёрти откуда, чуть ли не бегом в обнимку с ноутом 4276 7001 2875 3005 Сбербанк