Я с тобой... II

(POV Михаил)

***

(fleshback)       Я стоял под окнами своего дома и смотрел вслед удаляющейся фигуре Аллана. У меня не было сил, чтобы сдвинуться с места, поэтому я мог только наблюдать за тем, как он от меня уходит. Он всё неправильно понял, но я не имел ни единого алиби, чтобы оправдаться перед ним. В его представлении факт измены был очевиден, но ничего между мной и этой девушкой не было, а доказать свою невиновность я не смог, за что и поплатился. Я не мог сказать ему, что не знаком с ней, потому что это было бы ложью. Я знал её, более того, встречался с ней несколько лет назад, но она разбила мне сердце.       Ещё до встречи с Алланом, мы с ней были очень близки. Мы часто летали друг к другу в гости, проводили время вместе. В ту пору мне казалось, что она самая лучшая девушка на свете, и я хотел навсегда остаться с ней. Но судьба оказалась жестока. Видимо, так заложено в ней, что она не смогла устоять перед обещаниями своего бывшего парня, и вернулась к нему. Когда я, в очередной раз, окрылённый мечтами, прилетел к ней, застал их вместе. Мне хотелось убить их обоих, но вместо этого я, молча, покинул их, хлопнув дверью. Поэтому я вполне мог представить то, что ощущал Аллан, застав её обнаженной в моей квартире. После своего ухода, я первым делом купил билет на обратный рейс, лишь бы поскорее улететь домой. Продолжительное ожидание взлёта сильно нервировало меня, поэтому я решил занять себя чтением. Строки мелькали перед глазами, я не мог сфокусировать взгляд. Перед глазами стояла одна и та же картина измены. Мысли сгущались и, казалось, от их переизбытка лопнет голова, как вдруг самолёт тронулся и через некоторое время взмыл над землёй, унося меня далеко от насущных переживаний.       Я обвёл взглядом салон самолёта, но моё внимание остановилось ни на улыбчивых проводницах, а на пацане, сидящем на соседнем месте. Он напряженно вдавился в спинку кресла и крепко зажмурился, вцепившись в подлокотники. Я невольно вспомнил себя во время своего первого перелёта, тогда я даже помладше его был.       Мама тогда мягко взяла меня за руку и держала до тех пор, пока самолет не приземлился. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем повторить её действия. Он не сразу обратил внимание на моё прикосновение, но когда открыл глаза, резко выдернул руку из-под моей ладони. Наше знакомство не задалось с самого начала, и чтобы хоть как-то исправить ситуацию, я решил представиться, на что он представился в ответ. Когда я впервые услышал его имя, я поймал себя на мысли, что судьба издевается надо мной. Дело в том, что мою, к тому времени, бывшую девушку звали Алланита. Что бы я не думал о ней, я продолжал тайно любить её, и это чувство плавно переросло в нежность к этому парню. Мой взгляд словно помутился, и вместо пацана, я увидел Алланиту. Призрак быстро развеялся, и я узрел нервный взгляд Аллана. Чтобы его не смущать, я отвернулся и закрыл глаза. В тишине и спокойствии я был готов уснуть, как вдруг меня вернула в сознание громкая музыка, донесшаяся со стороны. Моментально в сторону нарушителя спокойствия понеслись оскорбительные речи, которые прекратились на удивление быстро. Парень был очень смущен своей оплошностью, поэтому решил оглядеться вокруг, вследствие чего мы вновь столкнулись взглядами. В очередной раз он в смущении поспешил отвести взгляд и крепко зажмурился. Позже я заметил, что он уснул.       Когда самолёт плавно приземлился, я сразу же пришёл в себя, а мой сосед продолжал мирно спать. Меньше всего мне хотелось его будить, поэтому просто смотрел на него до тех пор, пока не подошла женщина, попросившая меня встать. Как я позже понял, это была его мать. На выходе из самолета, я в последний раз посмотрел на него и мысленно попрощался. Каково же было моё удивление увидеть его вновь на линейке среди первокурсников. Тогда-то я понял, что эта встреча была судьбоносной и в моей жизни Алланита померкла навсегда.       Но кто бы мог подумать, что через столько лет я вновь увижу её? Более того, я и представить себе не мог, что она станет причиной нашей с Алланом ссоры. Я возненавидел её ещё сильнее и, стиснув зубы, вернулся домой, когда Аллан пропал из поля видимости. — Что ты наделала?! — крикнул я на неё в сердцах. — Я ничего не сделала, просто беспокоилась, что ты простудишься. Разве так отвечают на заботу? — проговорила она, словно готова была обидеться на меня. — Ты только что опять сломала мне жизнь! Что ты забыла у меня дома? — Миш, после того случая, я не находила себе места. Ты не отвечал ни на звонки, ни на мои сообщения. Я хотела попросить у тебя прощения. — Попросила? Теперь можешь убираться отсюда, — указав ей на дверь, прорычал я. — Я хотела сказать тебе, что с истечением времени, жизнь с ним стала невыносима. Он стал во всём подозревать меня, душить своей ревностью. Он сильно изменился и сделал это не в лучшую сторону. Поэтому я убежала от него. Прости меня за мои ошибки. Я понимаю, что уже слишком поздно, но могу ли я вернуться к тебе? — Нет. Я никогда не приму тебя обратно. Наши пути разошлись. Я больше тебя не люблю, а тот, кто мне дорог больше всего, только что ушёл от меня по твоей вине. — Кто? Этот парень? Ты серьёзно? Это же просто смешно, — усмехнулась она, дернув кончиком носа. — Тебе смешно? А почему я не смеюсь? Хотя, постой-ка… — я взглядом нашарил сумку с её вещами, стоящую в коридоре у стены, взял её и выкинул с балкона. Вещи фейерверком разлетелись во все стороны на дороге, попав под колёса машин и ноги прохожих. — Вот теперь смешно. — Что ты наделал?! Это же всё, что у меня было! — чуть ни плача закричала она, глядя на асфальт. — Что ты наделала?! Он — всё, что у меня было! — перефразировал я её слова, чтобы до неё дошёл смысл, который я пытался до неё донести. В тот миг она ошарашено посмотрела мне в глаза и, пятясь, в слезах выбежала из квартиры. Я не чувствовал к ней жалости. Она получила по заслугам, мне так казалось. Я мысленно поставил на ней точку и молил судьбу о том, чтобы никогда впредь не пересекаться с ней.       Окончательно обессилив, я упал в кресло и просидел в одной позе до самых сумерек. Пошевелиться меня заставил звонок телефона. Я искренне надеялся, что это Аллан решил позвонить мне, но это был не он, а Василий, мой давний друг. Я нехотя принял вызов и ответил. Как оказалось, Алланита успела добраться до дома Хлестакевича и просилась временно пожить у него. Он не придумал ничего лучше, чем позвонить мне. Я объяснил ему, что мне всё равно, что он с ней сделает, и положил трубку. Зная Василия, он точно оставит её пожить у себя из-за своего мягкосердечия, но вряд ли он бы сделал такое, зная, что она стала причиной нашей с Алланом ссоры. Тем не менее, я не стал ничего говорить об этом другу, да и не хотел.       На следующий день Василий заявился ко мне на работу. Как оказалось, болтушка Алланита обо всём рассказала ему, поэтому он, всё бросив, примчался ко мне, чтобы убедиться лично у меня в достоверности её слов. Я подтвердил, что всё обстояло именно так, как она рассказала. Василий был в шоке. Он пытался сказать мне что-нибудь ободряющее, но у него плохо это получилось, поэтому просто хлопнул меня по плечу и строго-настрого наказал не отчаиваться. После этого сразу же ушёл.       После его ухода я ещё долго стоял у окна, смотря на выдыхаемые мной клубы белёсого дыма, и думал о том, что не хотел бы, чтобы Василий пытался вмешаться в наши с Алланом дела. Ведь, если бы Хлыст стал выгораживать меня перед ним, в его глазах я выглядел бы ущербно, раз друг оправдывается вместо меня. Не думаю, что он бы пошёл на такое, но я не был полностью уверен в этом, оттого на душе становилось скверно.       До выпуска из университета, мы часто виделись с Алланом, ходили домой вместе, вместе просыпались и засыпали, но после выпуска я стал работать переводчиком в одной фирме и из-за работы не мог проводить с ним достаточно времени. Бесконечные командировки, ночные смены и домашняя работа всё сильнее отдаляли нас друг от друга. Я всё время злился на него по любому пустяку, кричал, но только недавно я понял, что было на самом деле важно. Он никогда не закатывал истерик по поводу моего отсутствия и недостаточного внимания, уделяемого ему. Он вел себя, как ребёнок, чтобы хоть как-то подбодрить и развеселить меня, а я обходился с ним жестоко. Подумав об этом, мне стало очень стыдно перед ним. Вряд ли я смог бы посмотреть ему в глаза после всего, что случилось. Я мог только ждать. Говорят, что время лечит, вот и я искренне надеялся, что оно затянет дыры в наших отношениях, но мои надежды были ничем иным, как самообманом, ведь на самом деле с каждым часом пропасть между нами только росла, и шансов повернуть всё вспять становилось всё меньше и меньше.       Я вмиг потерял с ним все связи и не знал, что с ним и где он. Целый месяц от него не было вестей. Я не раз брался за телефон, чтобы позвонить ему, но не мог собраться с мыслями, вновь и вновь бросая эту затею. Однажды я поставил себе цель — во что бы то ни стало увидеть его, поэтому отпросился с работы и поехал в университет. Посмотрев расписание на первом этаже, я отправился на поиски его группы. В то время активно шли занятия, поэтому в коридорах никого не было. Долго искать мне не пришлось. Приоткрыв дверь в аудиторию, я внимательно осмотрел ряды, но Аллана не приметил. В тот миг я начал беспокоиться о том, посещал ли он вообще занятия в последнее время? Я отошёл ненадолго в уборную, чтобы освежиться. Сполоснув руки, я обратил внимание на кольцо, которое три года назад надел на меня Аллан. С тех пор я ни разу его не снимал. Я никогда раньше не придавал этому особого значения, воспринимая его, как обычный подарок, который оказался ему не впору. Но что же думал Аллан на это счёт? Вероятно, для него это имело большое значение, словно безмолвное признание, которое он не мог произнести вслух. А ведь я не помню, чтобы дарил ему что-то за это время. Да и он ничего у меня не просил.       Вышел я из уборной не скоро, но звонка на перерыв до сих пор не прозвучало. Я прошёлся по знакомым коридорам, желая ещё раз заглянуть в ту самую аудиторию, но прошёл мимо неё, понимая, что не вынесу, если вновь не обнаружу его на месте. Судя по всему, следом за мной кто-то вышел из уборной и шел позади всё это время, а потом, когда я прошел мимо двери в аудиторию, аккуратно прикрыл ее за собой. В груди появились смешанные чувства, и лучик надежды засиял передо мной. Я вновь решил заглянуть внутрь, уверяя себя, что это Аллан только что зашел в аудиторию.       Я понял, что не соизмерил силы, когда настежь распахнул дверь, и она ударилась об стену. Раздавшийся грохот пронёсся эхом по коридорам и мгновенно привлёк внимание группы. Красноволосая Вика первой узнала меня, и готова была упасть без чувств, но её вовремя подхватили подруги. Я предстал перед недоумевающей группой. Никто не проронил ни слова, даже преподаватель, молча, наблюдал за происходящим и не вмешивался. Все обратили на моё появление внимание, только лишь Аллан, направлявшийся к своему месту, продолжил свой путь, даже не повернувшись, словно ничего не случилось. Неужели он так глубоко погрузился в себя, что уже не замечал происходящего вокруг него?       Наконец, преподаватель решил выяснить, по какой причине я сорвал ему занятие, но я полностью игнорировал его, смотря только на Аллана. Я ждал, когда он сам повернётся ко мне, но этого не происходило. Вика, вернувшись из страны своих фантазий, каким-то образом поняла, чего я жду. Она мгновенно подскочила с места и, под всеобщие ничего непонимающие взгляды однокурсников, подхватила под руку безучастного Аллана и вытолкала его в коридор, закрыв за собой дверь, оставив группу без ответа на их немые вопросы.       Она толкала меня впереди себя, а Аллана тащила за собой, который волочился за ней, как шарик на ниточке, болтаясь во все стороны от бессилия. Завернув за угол, она со всей силы толкнула меня в сторону двери в кладовку, где хранились моющие средства и прочий хозяйственный инструментарий. Дверь оказалась открытой, поэтому я ввалился в помещение, чуть не упав на пол, а вслед за мной она закинула туда полусонного Аллана, в результате чего я всё же оказался на полу под весом парня. — Разбирайтесь. Ибо меня такой расклад не устраивает. Аллан ходит, как тень каждый день, ни с кем не разговаривает и, судя по всему, не ест. Я так и думала, что ты в этом замешан. Будете сидеть здесь, пока я не решу вас выпустить! — отчеканила Вика и, захлопнув дверь, закрыла её на ключ. У меня сразу же возник вопрос: «Откуда он у неё взялся?» — но всё отошло на второй план от ощущения приятной тяжести сверху. Аллан не сразу пришел в себя, а лишь через некоторое время, и когда понял, что с ним произошло, в упор посмотрел на меня и шарахнулся прочь, словно увидел приведение. — Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть со своей новой девушкой, — с издёвкой проговорил Аллан, явно настроившись ко мне враждебно. — Я пришёл, увидеть тебя, — как можно мягче ответил я. — Я не восковая кукла, чтобы на меня смотреть, но, по всей видимости, для тебя я был именно куклой, с которой можно поиграть, а когда надоест — выбросить. — Нет же. Ты всё не правильно понял! Между нами ничего не было. И я не играл с тобой. Что мне сделать, чтобы ты поверил мне? — Уйти и больше не возвращаться. Тогда, может быть, я поверю в твою искренность. — Да ты с ума сошёл что ли? — Вероятно. Я ещё толком с этим не разобрался, а вот с тобой всё кончено. Будь здоров, — отсалютовал он мне и, отвернувшись, направился к двери, но выйти ему не удалось — дверь была заперта. Я поднялся на ноги за ним следом и приблизился вплотную, коснувшись ладонью его плеча.  — Убери от меня свои руки! — прокричал Аллан, ударив меня по руке, но я не отступил и крепко сжал его в объятьях, обездвижив, чтобы он не смог больше меня ударить. — Отпусти! — процедил он сквозь зубы. Я на миг отпрянул от него и, пока он не успел сказать ещё что-нибудь едкое, прописал ему мощную мужскую пощёчину. — Приди в себя, достаточно истерик! Я никогда тебя не обманывал. Ты можешь по-человечески меня выслушать? — не выдержал я, накричав на него. Он приложил к горящей от шлепка щеке ладонь и тихонько заплакал, а после короткой паузы вновь заговорил, но так тихо, что я еле мог его расслышать. — Ты изменял мне. С самого начала. Ты никогда не любил меня. Я был лишь временной игрушкой ради мимолётной забавы. Ты — ничтожество, а я… Я — глупец, что поверил во все твои сказки, — его слова чередовались со звучными всхлипами и периодическими паузами, словно он накапливал силы для разговора со мной. — Она была моей девушкой в далёком прошлом, но мы расстались с ней. В тот же день мы познакомились с тобой в самолёте. Помнишь? — Как такое забыть-то? — понуро усмехнулся он сквозь слезы. — Она мне изменила со своим бывшим. И я, в отличие от тебя, лично видел их вместе в одной постели, — реакция на мои слова у Аллана была мгновенной. Он поднял на меня глаза и, судя по взгляду, начал осмыслять ситуацию. — Она вернулась ко мне, чтобы восстановить отношения и специально вынудила тебя уйти. Я выгнал её сразу же, как только выслушал. Она нашла временный приют у Хлыста, но я не думаю, что он долго сможет держать её у себя. В итоге, она всё равно останется на улице. Она родом из твоего родного города, а здесь ей негде жить. И теперь, предоставленная сама себе, она может катиться куда угодно, ведь и так изломала мне всю жизнь. Подробности того дня ты уже знаешь, и мне нет смысла повторять тебе их ещё раз, — по лицу Аллана скатывались горючие слёзы, а в глазах читался непроглядный ужас. Видимо, он достиг просветления и всё, наконец, понял. Он обессилено ударился лбом мне в грудь и сжал в кулаках воротник моего чёрного пиджака. — Прости, что раньше не выслушал тебя. Прости за то, что не хотел слушать. Я всё испортил и заставил тебя волноваться. — И ты прости меня за то, что часто срывался на тебя по поводу и без, и за то, что постоянно загружен работой. Я исправлюсь. Обещаю.       В тесном помещении не было иных источников света, кроме маленькой тусклой лампочки, свисающей с потолка. Аллан, стоя в моей тени, посмотрел мне в глаза и обхватил руками, крепко обняв. Я убрал пряди волос с его лица и приложил ладонь к месту пощечины. Кожа всё ещё горела от удара, пульсируя под моей рукой. Аллан тяжело, судорожно дышал. Его взгляд помутился, и он опустил голову, припав губами к моей ладони. Я хотел видеть его глаза, поэтому осторожно повёл его за подбородок и, склонившись над ним, словно прося разрешить мне коснуться его, нежно припал к его губам. Это был лёгкий поцелуй, без особого энтузиазма, но даже он заставил всё внутри меня бурлить. Я не сдержался и усилил свой напор. Аллан оказался сильно прижат к двери, но не спешил вырываться. Между его ног я поставил колено и слегка приподнял на бедре, придавив его чувствительные зоны. Он тихонько всхлипнул от появившегося ощущения дискомфорта и, чтобы слегка ослабить давление, повис у меня на шее. Я готов был сорвать с него одежду, но упорно сдерживался, всё ещё понимая, где мы находимся. Я не намеревался переходить к главному блюду, но, судя по виду Аллана, он только одного и жаждал — продолжения. Как бы я не пытался усмирить себя, испарина, исходящая от тела Аллана, поддевала мои обонятельные рецепторы и сводила с ума. Жар двух разгорячённых тел наполнил душную каморку, вводя нас в некое состояние транса, где здравому рассудку не было место, а правила только животная страсть.       Аллан первым потянулся, чтобы стащить с меня одежду, но был не в том положении, чтобы ему удалось сделать желаемое, поэтому, имея таковую возможность, я сам приспустил с него джинсы. Он ловко подтянулся у меня на шее и обвил ногами за талию. Мне пришлось сильнее навалиться на него, чтобы зафиксировать его в этом положении. Я был готов ворваться в него в любой момент, но отголоски сознания не позволяли мне этого, пока он сам об этом не попросил.       Упругая плоть, сочившаяся влагой, мягко вдавилась в напряжённое колечко мышц, растягивая его. Аллан сбивчиво дышал и, зажмурившись, тихонько постанывал, в конечном итоге, сам насадился сверху, чуть не задохнувшись от нахлынувших чувств. Он сам изначально задал размеренный темп, не давая мне ускориться, словно заставлял меня отработать все его истерзанные нервы. Чуть позже он ускорился, но мне этого не было достаточно, чтобы достичь кульминации. Он долго высасывал из меня соки, после чего позволил мне действовать согласно своим ощущениям. Максимально нарастив темп, я окончательно вдавил его в дверь, не давая шевельнуться мне навстречу. Меня удивило, как дверь всё ещё держалась на петлях оттого, что мы творили.       Понимая, что рано или поздно одежде Аллана было бы суждено быть запачканной, я вытащил платочек из кармана пиджака и обхватил им его пульсирующую плоть, которую я всё это время оставлял без внимания. Аллан стал всё чаще дышать, отрывисто постанывая, чем дал мне понять, что скоро достигнет наивысшей точки возбуждения. Я не мог спокойно пропустить мимо ушей такое эротичное звуковое сопровождение, которое сыграло для меня финальную ноту, под которую я, напрягаясь всем телом, излился внутрь парня. Он последовал за мной, огласив каморку громким, протяжным стоном. В тот же момент в коридоре прозвучал звонок на перемену, который благополучно заглушил эйфорические стенания нас обоих.