Я с тобой... II

(POV Аллан)       Проводы Киррила затянулись ненадолго, поэтому Алланита вернулась на кухню как раз в конце нашего с Михаилом разговора, да ещё и с таким видом, словно пропустила что-то интересное и желала узнать что. Несмотря ни на что, она не смогла вытянуть из нас ни слова. Михаил взглядом подал мне знак, чтобы я начал воплощать задуманное в жизнь, а именно я должен был доходчиво и не слишком грубо объяснить девушке, что ей среди нас больше нельзя оставаться. Но слова, как назло, застряли в горле, а мысли разбежались в разные стороны. Я не справился с задачей, из-за чего Михаил раздосадовано прикрыл глаза ладонью. Я знал, что будь он на моём месте, то всё было бы решено за минуту, но он словно специально не пытался ничего сделать, проверяя меня на прочность.       Не услышав от нас ничего вразумительного, Алланита пожала плечами и ушла в гостиную. Ей ничего не стоило лишить меня дара речи, из-за этого я был очень зол на себя, даже свое отражение видеть было неприятно. Смотреть на усмешку Михаила я тоже не мог, он понимал, что эта песня затянется надолго при таких темпах развития событий, но и вмешиваться он не хотел, наблюдая за происходящим, как зритель с трибуны. — Не отчаивайся. У тебя есть ещё нескончаемое количество попыток, чтобы признаться ей, а я в своё время пойду за попкорном.       К моему удивлению, Михаил действительно куда-то ушёл через некоторое время, а ведь я не слышал даже, чтобы открывалась дверь. Мне меньше всего хотелось оставаться с Алланитой в одном помещении, но уйти из дома и оставить её одну я не мог. В итоге, я просто, молча, решил понаблюдать за её перемещениями по квартире, но к моему удивлению, сев на ковёр в гостиной перед телевизором, она ни разу не сдвинулась с места.       Я спокойно сидел в кресле и чувствовал, как дремота овладевает мной, как вдруг раздался приглушенный голос Алланиты: «Аллан, знаешь, я не собираюсь уступать тебе его, — я сразу понял о ком идёт речь, но перебивать её не стал, — сколько бы он не твердил тебе, что любит, всё равно он вернётся ко мне. Я была его первой любовью, а, как всем известно, она никогда не забывается и не угасает. Поэтому имей в виду, что ты не номер один и никогда им не будешь».       Из коридора послышался звук открывшейся двери. Алланиту словно ветром сдуло, она мгновенно подскочила и понеслась встречать хозяина дома, как верная зверушка. Я даже не успел опомниться, как она уже повисла у него на шее. Их контакт продлился не долго, Михаил всучил ей в руки пакеты с продуктами, а сам скрылся за дверью в ванную комнату. Она послушно отнесла пакеты на кухню и показала мне язык. Возмущению моему не было предела. Она явно была старше меня на пару лет, но вела себя, как шкодливый ребенок. Я сам решил разложить продукты по местам, поэтому отогнал от них девушку и принялся за дело. За спиной послышался звук, приближающихся ко мне по паркету, шагов. — Что ты ищешь? — спросил Михаил, остановившись в дверном проёме. — Кажется, кто-то говорил, что купит попкорн. Что-то я его не вижу. Не поможешь найти? — Отойди. Смотри, — потянулся он к пакету и вытащил три пачки кукурузных зёрен. — Это для тебя уже не попкорн? — Поправочка. Это для меня ещё не попкорн. Вот скажи, ты действительно решил только наблюдать за моими попытками уговорить её уйти? Ты мог бы здорово помочь мне. Одно твоё слово, и она мигом исчезнет отсюда. Зачем же тогда столько мучений тебе и мне, если можно сделать всё быстро и без лишнего шума? — полушёпотом спросил я, пытаясь допытаться до правды. — Мне весело, наблюдая за твоими попытками перешагнуть через себя. Не пытайся угодить всем на свете, потому что этим ты только навредишь себе и своей самооценке. Я могу понять твоё гипертрофированное чувство справедливости, но оно не всегда уместно. Поступив, как ты думал, справедливо к девушке, лишённой крова и средств на существование, ты не подумал, что это не справедливо по отношению ко мне, а даже если и подумал, то решил, что всё само собой утрясётся. Пойми же, мне не просто неприятно её видеть, я откровенно заявляю, что чувствую к ней только отвращение и ни капли этого не скрываю, — между делом он решил налить себе кофе и потянулся за банкой растворимых гранул. — Твоя задача проста — отвадить её от моего дома раз и навсегда, чтобы она даже дорогу к нему забыла. А пока ты судорожно подбираешь слова, я буду наблюдать, но не думай, что я оставлю тебя на произвол судьбы, я постараюсь облегчить тебе задачу настолько, насколько смогу. — Ну, спасибо. Утешил. — Всегда, пожалуйста, — поднял он кружку с кофе, словно произнёс тост, и ушёл в гостиную. Решив присоединиться к нему, я тоже налил себе кофе и пошёл за ним следом. В гостиной я застал их вместе сидящими на диване на неприлично маленьком расстоянии друг от друга, из-за чего я чуть не захлебнулся возмущением. Алланита бесстыдно наползала на Михаила сбоку, прижимаясь к его руке грудью весьма значительных размеров.       Я не оставил их наедине, сев вплотную к Михаилу с другой стороны. Чем сильнее девушка наваливалась на него, тем больше я сам пытался отыграться в этой ситуации. Сначала, Михаил терпел, а, может быть, попросту не обращал внимания, но позже, когда ему стало тяжело дышать от нашего давления, встал с дивана. Алланита тут же подскочила вслед за ним, показав мне кончик языка. «Война, так война!» — подумал я и последовал за ними.       Куда бы ни пошёл Михаил, мы всюду следовали за ним, словно цыплята за мамкой. Он изо всех сил делал вид, что нисколько не замечает нас, занимаясь своими делами. Девушка ни разу не упустила шанс взяться за его руку или помочь ему в чём-либо. Я же остался не удел. Порой появлялось желание прекратить бесполезные попытки обставить Алланиту, ведь Михаил ясно выразился на её счёт, что ей ничего не сулит, сколько бы она не пыталась обратить его внимание на себя, но так же меня не покидало волнение за истинность его слов. «А что, если ей всё же удастся добиться своего и вновь разжечь в его сердце прежние чувства?» — мои размышления не давали мне опустить руки и выйти из гонки за сердце Михаила, хотя мы все прекрасно понимали, кому оно достанется по праву, но не переставали предпринимать попыток перевесить на свою сторону чашу весов.