Я с тобой... II

(POV Аллан)       Мы были одним целым в течение трёх лет. Жили хоть и порознь, но нас всегда тянуло друг к другу, и никому не по силам было разрушить наш союз. Вокруг нас всегда было много завистников, будь то девушки или парни, они в равной степени ощущали себя ущербно рядом с нами. Дамы отчаянно вздыхали, когда на них, самых красивых, Михаил не обращал внимания, а парни ощущали себя не в своей тарелке, когда на свидании со своей девушкой, казались себе третьими лишними, ведь взгляд их пассий был прикован совсем не к тем, к кому должен.       Михаил всегда сиял, приковывая взгляды окружающих, даже когда был совершенно не в настроении. Словно сошедший со страниц какой-то сказки он, как прекрасный принц, представал пред взорами встречных людей и, вероятно, запоминался им навсегда, покоряя их сердца. Он всегда уверял меня в том, что я единственный, кто владеет его сердцем, и я привык так думать, но с появлением Алланиты моя слепая вера начала рассеиваться, как туман поутру. Я хотел ещё хоть раз услышать его слова, чтобы не чувствовать себя покинутым, но порой казалось, что слов мне уже было не достаточно.       С Алланитой он вёл себя предельно сдержанно, не выказывая никаких к ней чувств, которые бы могли оскорбить меня, но я всё равно не мог найти себе места, вспоминая её слова. Я понимал, что она не сможет вернуть его себе, но я не верил в это. У неё были все возможности, чтобы сделать задуманное. Хоть она и не была королевой красоты, но милой женской привлекательностью она не была обделена.       Легко и плавно, покачивая бедрами, она переступала с ноги на ногу, формируя изящный шаг, порой приковывающий даже мой взгляд, но Михаил не обращал внимания ни на то, как она движется, ни на её внешний вид. Она часто ходила с распущенными волосами, красуясь перед Михаилом темно-русой копной, но всегда собирала их в строгий хвост, когда занималась домашними делами. Периодически она изображала из себя маленькую девочку, собирая волосы в два несимметричных, неаккуратных хвостика, что, в итоге, вынудило Михаила сделать ей нормальную причёску.       Волосы для Михаила — это больная тема. Свои он бережёт, как зеницу ока. Однажды он даже поклялся, что скорее обрежет их, чем бросит меня. Это заявление произвело на меня сильное впечатление. Каждое утро после его слов я просыпался с мыслью, не обкорнал ли он их в одночасье, не обманул ли он меня? И со временем у меня вошло в привычку периодически проверять их целостность, особенно после наших ссор. Я очень боялся не обнаружить их на прежнем месте, ведь это означало бы только одно — конец. Хоть я и не давал ему подобной клятвы, но стричься тоже перестал, проецируя его обещание на себе. Наличие хвоста за спиной, гарантировало ему мою верность, независимо от того, понимал ли он это или нет.       Алланита смотрела на меня победным взглядом, когда Михаил бережно заплетал её волосы в косу, а после она смотрела на меня так каждый раз, когда добивалась от Михаила чего-либо. Это невыносимо злило меня, но ситуация начала приобретать иные краски, когда она начала подставлять меня, выставляя в ином свете. Михаил, поначалу, не придавал этому особого значения, но позже его всё это стало нервировать. Как вы думаете, на кого он обратил свой гнев? Конечно же, не на виновницу всех бед.       Она словно нечаянно толкала меня, когда я нёс кружку с горячим чаем, из-за чего он проливался то на мебель, то на ковёр. Постиранную и поглаженную одежду Михаила она одевала, пока нас не было дома, а потом запачканную и помятую запихивала в шкаф. Даже отрабатывая своё проживание, она пыталась отравить нам жизнь. Когда мы вместе с ней мыли посуду, она поставила кружку так, чтобы я случайно толкнул её рукой, когда поворачивался к раковине, в результате чего она разлетелась на кусочки, ударившись об пол. Михаил был недоволен тем, что я разбил его личную кружку, но мне показалось, что вовсе не это разозлило его, а то, что из-за меня Алланита поранила руку, когда собирала осколки. Он отчитал меня, что надо быть осторожнее, что неприязнь к человеку не должна выливаться в травмирование кого-либо, даже случайное. Я чувствовал, как из-за мелких ссор по кусочку рушился наш маленький мирок. Алланита постаралась выставить меня перед Михаилом самым настоящим неряхой.       Не видя особых результатов, Алланита изменила свою тактику, направив всё своё внимание на меня. Она старалась быть со мной ласковой, флиртовала и делала многозначительные намёки. Что она хотела от меня, я сразу понял, но изо всех сил пытался ей не поддаваться. Михаил тоже заметил изменения в её поведении, и это задело его за живое. Он почувствовал, что она вторгается на его территорию, из-за чего стал пристально следить за нами.       Вернувшись домой после работы, во время наших объятий, он каждый раз словно бы обнюхивал меня на наличие запаха Алланиты и крепко прижимал к себе, чтобы я не забыл о нём, находясь под нескончаемыми чарами девушки. — Аллан, пообещай мне, что не бросишь меня, — прошептал он, зарывшись носом в мои волосы. Я, молча, кивнул ему и шумно вздохнул. Как бы мне не хотелось прерывать наш контакт, всё же пришлось отойти от него. Алланита вышла в коридор и недовольно оглядела нас. — Что вы здесь делаете? — спросила она, словно подозревала нас в чём-то, но, не услышав ответа, отвернулась и ушла на кухню. — Ужин уже готов, идите к столу.       Проследовав в спальню, я помог Михаилу раздеться и уже собрался уходить, как он остановил меня и прижал спиной к своей груди: «Не уходи сегодня, — прошептал он, — не оставляй меня одного». Я молчал. В моих планах было вернуться домой и спокойно, ни на что не отвлекаясь, подготовиться к зачёту, но Михаилу отказать я не мог. Я аккуратно взял его руку и, поднеся к губам, мягко прикоснулся к коже. Не надеясь, что он поймёт значение моего действия, я ждал его ответной реакции. В итоге, он поблагодарил меня, потрепав по волосам. Интересно, понял ли он, что мой жест означает готовность подчиняться ему?       Домой я так и не пошёл. Мне пришлось готовиться к зачёту под звуки телевизора, разговоры Михаила по телефону и под любопытным, пристальным взглядом Алланиты. Она частенько подходила ко мне с подсказками, как будто я нуждался в них. Из-за бесконечных раздражителей, я не мог сконцентрировать своё внимание, в результате чего, мне по несколько раз приходилось перечитывать одно и то же. Пару раз я даже сорвался на неё с требованием оставить меня в покое, но, судя по всему, её это нисколько не задело. В отличие от Алланиты, Михаил ходил кругами, не приближаясь ко мне, но его взгляд говорил о том, что он едва сдерживается. Через некоторое время и он стал причиной отсутствия у меня концентрации. — Ты всё выучил? Я уверен, что ты сдашь зачёт, у тебя ведь всегда это хорошо получалось. Ты пол вечера смотришь в свои записи и листаешь учебники, хоть бы раз прервался, чтобы передохнуть. — Я пол вечера пытаюсь запомнить хоть что-нибудь, но ничего не откладывается в памяти. Прошу тебя, усмири Алланиту, чтобы она не отвлекала меня по пустякам. И отставьте меня хоть на пару часов в уединении с тетрадями и книжками. — А ты не боишься, что я буду ревновать? — приподняв одну бровь, нахально спросил он, нависнув над письменным столом. — К кому? — недоуменно переспросил я. — К твоим книжкам и тетрадям. Ты ведь уделяешь им больше внимания, нежели мне. Нежно держишь их за обложку, наслюнявливаешь пальчик, чтоб перевернуть страницу, не отводишь от них взгляда и ещё хочешь остаться с ними наедине. Такое чувство, что у меня появились соперники. А знаешь, что я буду делать с соперниками? — И что же? — Я сам с ними разберусь, — проговорил он и отобрал у меня учебник. — Что ты делаешь? Отдай! — запротестовал я. — Не сопротивляйся, Лан, я просто хочу помочь тебе. Проверено не единожды, что когда тебе что-либо говорят, и ты рассуждаешь на эту тему, информация гораздо лучше усваивается мозгом. У тебя есть билеты с вопросами, которые будут на зачёте? — Есть. Вот они, — протянул я ему в руки лист бумаги. — Ну, что ж. Поехали.