Я с тобой... II

      Утром Герман не стал никуда торопиться. Проводив сонным взглядом удаляющуюся фигуру Доркса, он вновь ненадолго закрыл глаза, но на самом деле ему так только показалось. Прошло четыре часа, с того момента, как за Дорксом захлопнулась дверь. Перед уходом он что-то объяснял, но что конкретно Герман вспомнить не смог, сколько бы ни напрягал свою память. Парень сразу понял, что утро не задалось с самого начала. Его голова трещала по швам, а в ушах стоял монотонный, надоедливый звон, который, как ему казалось, можно было услышать и за пределами его головы. Тяжёлое тело предательски отказывалось подчиняться, и во рту стоял такой смрад от всего выпитого вчера, что можно было дыханием травить крыс.       Целый месяц Герман пытался самостоятельно найти свою девушку, без вмешательства в жизнь Михаила, но у него так ничего и не вышло, поэтому он и начал злоупотреблять со спиртным. Доркс ни разу не оставлял его в одиночестве во время яростного опустошения очередной бутылки, но в отличие от Германа, его никогда не мучило похмелье, поэтому он всегда резво уходил на работу. Сколько Герман бы ни просил раскрыть ему секрет этой магии, Доркс всегда только пожимал плечами и говорил, что просто многое повидал. У парня не укладывалось в голове, сколько же Дорксу нужно выпить, чтобы его надолго свалило с ног? Этот вопрос долго не давал покоя, поэтому Герман стал специально покупать больше выпивки каждый вечер, постепенно увеличивая не только количество, но и градус. Предела для Доркса словно не существовало вовсе. Вечером, после застолья, он всегда был в состоянии сделать ещё что-нибудь по хозяйству, а потом, когда Герман уже крепко спал, сам уходил в свою спальню и не появлялся в коридоре до утра.       С дивана в гостиной открывался обзор практически на всю квартиру, поэтому Герман периодически следил за передвижением главного арендатора квартиры, с трудом открыв один глаз, и пытаясь лишний раз не шевелиться, дабы не спровоцировать головную боль. Когда Доркс ушёл в этот раз, парень не знал, куда деть своё тело, лишь бы ему не было настолько плохо. С горем пополам преодолев постельное притяжение, Герман отправился в ванную, чтобы оценить размер синяков под глазами и их насыщенный цвет. Чудовище, которое он увидел в зеркале, нисколько не смутило его. Он натянуто улыбнулся ему, чтобы увидеть, как оно радуется приходу хозяина.       Длинные, запутанные, вьющиеся крупными тёмными волнами волосы, торчали во все стороны и скрывали глаза. Он был похож на лохматого бриара с засаленной, слежавшейся шерстью. Проведя пальцами по щетине под носом, плавно переходящей в бородку, он осмотрел лицо с обеих сторон и тяжело вздохнул. Первостепенной задачей было проредить заросль растительности на лице и мало-мальски привести себя в порядок. Когда с утренними процедурами было покончено, он подкрепился и оценил размер своего капитала. Деньги стремительно кончались, что наводило на мысль о временной подработке.       Вечером того же дня, он поговорил с Дорксом о том, где ему можно в краткий срок заработать. Дмитрий, вникнув в суть его проблемы, позже попросил администратора ночного клуба — бара, где сам подрабатывал в последнее время, взять на работу и Германа. С трудоустройством проблему решили быстро, не решенной оставалась только одна задача по поиску Алланиты.       Терпение Германа иссякало с каждым днём всё быстрее и быстрее. В конечном итоге, когда у него выпало по графику несколько выходных дней подряд, он решил втайне от Доркса проследить за Михаилом от его дома, чтобы понаблюдать, не встречается ли он с Алланитой где-либо в течение дня. На счастье Германа, утро задалось тёплым и солнечным, не смотря на то, что на дворе стоял конец ноября. Он сел на скамейку перед подъездом, находившимся следующим после того, в который в прошлый раз входил Михаил. С этого места был замечательный обзор, поэтому оттуда Герман и начал свою слежку.       Ровно в семь утра Михаил вышел из дома. Герман встал со своего насиженного места и направился вслед за парнем. По-дороге ничего особенного не происходило, даже в автобусе Михаил ни с кем не разговаривал. Выйдя из транспорта, он продолжил незаметно следовать за ним, и вскоре Михаил зашел в какое-то высокое здание. Не сбавляя шаг, Герман зашел за ним следом. Охранник, который должен был выполнять свою работу и не впускать в здание чужих людей, отсутствовал на месте, поэтому Герману ни что не помешало войти внутрь. Михаила, к своему сожалению, он потерял из вида, но надеялся в скорости вновь обнаружить его, если побродит по зданию. Люди, которые попадались ему на пути, совершенно не интересовались его персоной и даже не поднимали на него глаза, когда проходили мимо. Это несколько облегчило ему задачу.       Проходя по коридору мимо очередной двери, краем уха он услышал знакомую фамилию и резко встал, как вкопанный. Обознаться он не мог, речь шла о Михаиле, поэтому Герман решил, как можно менее подозрительно, встать у самой двери и вслушаться в разговор. Достав из кармана плаща телефон, он приложил его к уху, словно кому-то звонит, а сам направил весь свой слух на речь за дверью.       Из разговора он понял, что Михаила собираются направлять в командировку на долгое время, но он всё время просит отсрочить отъезд по семейным обстоятельствам. В идеале, в ближайшие несколько дней он должен будет уехать из города, но для этого нужно, чтобы он сам сообщил, что готов отправляться. Герману показалось очень интересным, что с Михаилом он сможет разобраться вдали от города, в котором у него может оказаться очень много знакомых и друзей, против которых у Германа не было и малейшего шанса на успех. Новое место, не знакомые люди, дальность от города: всё это было на руку тому, кто желал отомстить Михаилу, оставалось решить каким образом сделать это и на что нужно надавить, чтобы подчинить его своей воле.       Когда голос за дверью затих, Герман глубоко вздохнул и решил попробовать вмешаться в ход событий. Постучавшись, он открыл дверь и, извинившись, вошёл в кабинет. За столом, возле огромного окна сидел седой мужчина лет пятидесяти, одетый в строгий костюм. Будучи отвлечённым от своих важных дел, он возмущенно поднял бровь и спросил, что нужно тому, кто посмел ворваться к нему в кабинет. Герман не растерялся и спокойно изложил всё, что, по его мнению, должно было ускорить процесс отправки Михаила в командировку. — Меня попросил Михаил передать вам, что готов отъезжать завтра утром, и чтобы вы ему лично сообщили, во сколько и где его будет ждать транспорт. Так же он просил узнать, насколько по времени он должен будет уехать? — Неужели он так скоро передумал задерживать отъезд? Хорошо, я позвоню ему сегодня. Он должен будет уехать на пять месяцев. Именно из-за срока он тянул время, объясняя это тем, что хочет ещё немного побыть с близкими людьми. Я его полностью понимаю, но свою работу нельзя не выполнять, как бы ему ни хотелось. Вы ещё что-то хотели мне сказать? — Нет. Это всё. — Тогда прощайте, у меня много работы.       Герман вышел из кабинета выжатый, как лимон, но вполне довольный тем, что теперь ему не надо будет долго ждать своего часа. Побродив ещё какое-то время по этажам, он вышел на улицу мимо недоумевающего охранника и встал у стены рядом с входом, чтобы дождаться, когда добыча сама выйдет из своего укрытия.       Вечерело. Парень всё ещё стоял на месте, прислонившись спиной к стене, почти у самых дверей. Он порядочно проголодался, устал и слегка продрог. Его злило то, что он всё ещё стоял на улице, а не лежал спокойно на диване в тепле, сытый и довольный. Гнев стал утихать, когда Михаил вышел из здания и обратным маршрутом направился домой. За целый день он ни разу не встретился с Алланитой, что наводило на мысль, что она живет у него дома, но Аллан, которого он встретил в университете, говорил, что она давно не живёт с ними. «Где же она может быть?» — спросил Герман себя, потерявшись в догадках, продолжая следовать за Михаилом.       Буквально у самого дома Михаил встретил Аллана, возвращавшегося с учёбы. Они вместе дошли до двери, и в этот момент Герман окликнул своего бывшего друга по имени. Едва лишь услышав знакомый голос, Михаил тут же повернулся на звук и, застыв на месте, машинально заслонил собой Аллана. «Лан, уходи. Тебе здесь лучше не оставаться», — шепнул Михаил, но парень наотрез отказался куда-либо уходить в одиночку, за что был одарён грозным и в тоже время умоляющим взглядом. Но и этого было не достаточно, чтобы заставить Аллана уйти. — Зачем ты его гонишь? Мы с ним уже успели славно побеседовать. Думаю, мы ещё найдём тему для разговора, — подходя ближе, спокойно и протяжно проговорил Герман, ощущая себя котом, загнавшим мышь в угол. — Мы так давно не виделись, а ты не хочешь как следует поприветствовать старого друга после долгих лет разлуки. Что стало с твоими манерами? Знаешь, я не думал, что меня всё ещё можно чем-то удивить, но ты меня просто поразил. Что же должно произойти, чтобы запасть на парня? Ты мне по-человечески объясни. Я всё могу понять, но это — не в моих силах. Где же твой брезгливый, надменный взгляд, высокомерие и гордость? Сейчас ты больше похож на трусливую собаку, поджавшую уши и хвост. Я никогда не забуду, как ты посмотрел на нас с Алланитой, когда она всё же, наконец, определилась с выбором. Казалось, что ты испепелишь нас взглядом. Надо отдать тебе должное, ведь я тогда даже испугался. Прошло немало времени с тех пор, как ты решил оставить нас, но, как назло, Алланита решила сбежать. Я всё думал, куда она могла податься? Первым, на кого пало подозрение, был ты, но, как погляжу, она тебе нужна, как собаке пятая нога. Кстати, где она сама? Судя по всему, твой мальчик ничего не знает. Так, может быть, ты мне расскажешь что-нибудь полезное, а я тебе за это конфетку дам. — Я думал, что время меняет человека, но, видимо, я ошибался. Какой тварью ты был, такой и остался, — спокойным голосом ответил Михаил, пропустив мимо ушей практически всё, что говорил Герман, пытавшийся вывести его из себя. — Эх, — наигранно вздохнул Герман, — я хотел всё решить по-хорошему, но ты не оставляешь мне выбора. Отвечай, где Алланита, или ты пожалеешь о том, что посмел скрывать её от меня, — грубым голосом продолжил парень. — Знал бы, не сказал, а, не зная, тем более ничего не скажу. Для неё все дороги открыты, кроме одной — в мой дом. Пока ты тут треплешься и изо всех сил строжишься, она уже села на самолёт и забыла, как тебя зовут. — Пташка не может так быстро упорхнуть, а вот ты можешь. — На что ты намекаешь? — А ты разве не в курсе, что завтра утром тебя здесь уже не будет? — Значит, тем, кто навешал лапши на уши моему начальнику, был ты? — грозно спросил Михаил, желая разбить Герману лицо. — Быстро схватываешь. А пока ты будешь занят работой, я спокойно найду Алланиту и поиграю с твоим мальчиком, — всё тем же нахальным голосом проговорил Герман, посматривая на, выглядывающего из-за спины Михаила, Аллана. — Только посмей к нему прикоснуться, и ты пожалеешь, что вообще решился на это! — Не строй из себя волка, защищающего свою семью. Очнись! Он никогда не станет тебе семьёй. Где это видано, чтобы парни жили вместе? Брось его, и тогда у меня не будет оснований, чтобы втягивать его в наши разборки. — Никогда, — буквально прорычал Михаил, становясь бледным от злости, как стена. — Что ж, я дал тебе выбор. Решай сам, — отвернулся Герман и, махнув рукой, пошёл прочь, не забыв вставить последнее слово в этой перепалке. — Ещё увидимся.       Парень быстрым шагом удалился, вскорости исчезнув из поля зрения, оставив Михаила в глубоких размышлениях, которые развеялись сразу же, как Аллан тихонько позвал его по имени, осторожно положив руку на плечо. — Лан, я же просил тебя уйти. Я не хотел тебя вмешивать во всё это, — сухо проговорил Михаил, словно с этой самой секунды решил отдалиться от любимого, войдя в подъезд дома. — Я не мог оставить тебя одного… — И поэтому сам стал заложником ситуации! — перебил Аллана Михаил, повысив голос, будучи уже в квартире. — Пойми, если я уеду на несколько месяцев, ты останешься здесь один. Твои друзья тебе не помогут. Хлыст тоже ничего сделать не сможет, а если что-то и мог, то просто не успел бы, ведь враг способен напасть в любую минуту. Пойми же, я буду очень далеко и не смогу тебя защищать. Я не смогу прийти к тебе на выручку, как в тот раз с Дорксом. У меня нет выбора, как оставить тебя здесь на свой страх и риск в надежде, что он сконцентрирует всё своё внимание только на мне. Предлагать тебе поехать со мной — не имеет смысла, ты занят учёбой и не можешь бросить её посредине учебного года. Возвращение после занятий ко мне домой или в особняк затратит много времени на дорогу — это даст преимущество врагу. Твоя тётя живет практически на окраине города — тоже не вариант. Ты однажды говорил что-то про дядю. А он где живёт? — Практически возле университета, в нескольких минутах ходьбы. Мне тётя оставляла адрес и телефон. Она говорила, что он в любое время ждёт меня в гости, но я так до сих пор и не наведался к нему. — Решено. Будешь жить у дяди. Мышку переселим к тебе, ведь там будет, кому позаботиться о котах. Всё будет хорошо, просто соблюдай осторожность. — Хорошо, Миш, я не подведу. Я дождусь тебя, а когда ты вернёшься, мы забудем о том, что вообще разлучались и что видели этого странного парня, — мягким голосом успокоил разнервничавшегося парня Аллан, проведя рукой по смольно-чёрным, прямым волосам Михаила, собранным в обычный хвост.       Они знали, что разлука неизбежна, поэтому решили не тратить оставшееся время на пустую болтовню, а уделить всё своё внимание и нежность друг другу. Но как бы им не хотелось, ночь не могла длиться вечно. Дождавшись, когда Аллан крепко уснёт, Михаил собрал в дорогу самые необходимые вещи, позвонил домработнице Аллана с его же телефона, чтобы она забрала кошку в особняк. Когда пришло время уходить, он на прощание мягко поцеловал спящего Аллана в уголок губ, чтобы не нарушить его сон, и стремительно вышел из дома, дабы не появилось непреодолимого желания остаться.       Заказная машина ждала у подъезда. И как только за Михаилом захлопнулась её дверь, для Аллана пошли секунды, отмеряющие время разлуки. Со светлых ресниц на белую наволочку упала горькая слеза, не смевшая показаться до тех пор, пока входная дверь не захлопнулась за хозяином квартиры и сердца, оставленного биться в одиночестве.