Я с тобой... II

      Смеркалось. Шумный город готовился ко сну. На улице всё ещё можно было повстречать спешащих домой людей, загруженных сумками и пакетами, но при этом совершенно счастливых, словно не ощущавших своей ноши. Гул машин и сбивчивый, еле слышимый лай домашних собак, совершенно не отвлекали от непрерывных раздумий на ходу.       Прохладный ветерок поддевал края чёрного плаща, проникая под одежду сквозь плотную паутину сотканных воедино нитей. Мысли Германа увели его далеко от реальности, но это нисколько не повлияло на то, что он беспрерывно корил себя за нежелание одеться утром потеплее. Замерзший, голодный, уставший, но абсолютно удовлетворённый, он возвращался в свой временный приют.       Размышляя о произошедшем за день, он нисколько не считал себя злодеем, а скорее тем, кто вовремя нанёс ответный удар во имя своей правды. Не смотря на всё это, ему не казалось, что на этом надо остановиться. Одной разлуки двух человек ему показалось недостаточно. Даже если сейчас они были не вместе, пройдёт время, и всё обратно встанет на свои места, словно ничего и не было. Именно это Германа совершенно не устраивало. В данный момент он стоял перед выбором: оставить всё, как есть, и найти Алланиту, или продолжить свои попытки подлить масла в огонь между Михаилом и его мальчиком. Сложность составляло то, что Герман был склонен к обеим тактикам, будто им управляли две независимых сущности, являвшихся полной противоположностью друг другу. Поэтому, вернувшись домой, он решил сделать всё по очереди. Дорксу он на телефон скинул фото Алланиты, попросив его попытаться разыскать девушку, которая ни при каких условиях не пройдёт мимо ночного клуба. В ответ ему пообещали быть предельно внимательным к отдыхающим там и при малейших зацепках сообщить в тот же момент.       Герман был весьма доволен, что смог повстречать такого полезного союзника, но после недавней встречи с Михаилом и его парнем, стал держаться на расстоянии от своего нового друга. Ему меньше всего хотелось находиться в компании с любителем мальчиков, но и как-либо выказывать свою брезгливость не решался, ведь тогда бы точно остался ни с чем. Для себя он решил, что тёмное прошлое Доркса осталось далеко позади, как он сам же его уверял, поэтому оно не должно влиять на его отношение к нему. После откровений Доркса о его прошлом, связанным с этой парочкой, он перестал удивляться тому, что он захотел подчинить себе Аллана. Даже Герману — прожжённому бабнику, Аллан показался довольно миловидным, что заставило его дать себе мысленную пощечину.       Остаток вечера Герман провел лежа на диване. Сколько бы Доркс ни бегал вокруг и ни просил его о помощи, он даже не обратил внимания на него, с довольным видом уставившись в потолок. В тот момент его невозможно было вернуть в реальность из собственных мыслей. Он смаковал каждую пройденную минуту, ведь знал, что скоро пробьёт тот самый час, когда Михаил будет вынужден уехать. Без главной преграды Герман мог творить всё, что ему вздумается, ведь Церберг, как когда-то он называл Михаила, будет далеко-далеко отсюда. Только сейчас он задумался, что это прозвище действительно подходит его бывшему другу, ведь он словно пёс, охраняющий своего хозяина. Но действовать по-тихому Герман не желал, ему нужна была публика, которая по достоинству оценит его старания, а это значит, что Михаил должен будет не просто знать о происходящем, но и участвовать в нём. Осталось только решить, что конкретно он хотел бы ему показать. Но торопить событие он не стал, оставив разработку плана действия на более удачное время.       Вплоть до самого утра Герман даже не пошевелился, лежа на диване. Он и сам не заметил, как уснул прошлым вечером. Еле продрав глаза, он попытался вспомнить свой сон, но вместо полноценного видения, в голову лезли лишь какие-то несвязные отрывки. Ему казалось, что он видел, как именно может отомстить Михаилу, но не мог вспомнить ничего, что было бы связано с этим. В итоге, измотанный сновидениями он сполз с дивана. Герман знал, что весь день у него полностью свободен, а вечером ему нужно будет идти на подработку. Он знал, что Михаила уже нет в городе, и он может спокойно наведаться к Аллану, чтобы от души поглумиться над парнем, но стоило ли это затрачиваемых сил и времени? Поэтому, не видя в этом практического смысла, быстро собрался и вышел из дома, чтобы немного освоиться в городе.       Побродив по знакомым улицам, ноги привели его к университету, в котором учился Аллан. Герману крайне не хотелось тратить своё время на ребячество, но узнать о текущем местонахождении Михаила было крайне важно. Найти парня ему не составило труда, сложнее было подобрать слова, чтобы начать с ним разговор. Аллан стоял в коридоре вместе со своими друзьями и о чём-то разговаривал. — Аллан, мы могли бы поговорить с тобой с глазу на глаз? — окликнул Герман светловолосого, чтобы он точно услышал, несмотря на шум вокруг. — Почему я должен с вами разговаривать? Думаю, вы в своё время достаточно сказали, чтобы мне не захотелось больше вас видеть, — не сдвинувшись с места, громко проговорил Аллан. — Судя по твоей интонации, Михаил всё же отчалил далеко и надолго, — подойдя практически вплотную к парню, смотря на него сверху вниз, съязвил Герман. — По вашей милости. Видеть вас не хочу! Убирайтесь с глаз долой! — вспылил Аллан, желая выцарапать Герману его наглые глаза. — Не напрягайся так. Я могу догадаться, что Михаил мог пообещать тебе всю свою жизнь с тобой провести, но мир жесток. Он забудет о тебе раньше, чем я, изрядно напившись, смогу выговорить его фамилию. Просто не заблуждайся на его счёт. Он такой же, как все, а время и расстояние скоро сделают своё дело, и он вскоре не захочет тебя видеть. — Зачем?! Зачем ты говоришь мне всё это? — не выдержал Аллан и во весь голос закричал на Германа. — Он никогда меня не забудет! Я не хочу ничего больше слышать! Киррил, Вика, пойдёмте отсюда, пока я не вырвал ему язык. — Иди, но от судьбы не уйдёшь. В один прекрасный момент она тебя догонит, и тогда будет поздно что-либо объяснять или пытаться изменить.       Герман пошёл к выходу сразу же, как Аллан и его друзья исчезли из поля зрения. Герман был весьма доволен своими успехами, но к исходной цели он всё ещё не приблизился ни на шаг. Где искать Алланиту он даже не представлял. Она могла быть везде, и осознание этого факта очень злило Германа, изматывая его не на шутку. Напряжение не прошло даже к тому времени, когда он вернулся домой. На улице смеркалось, а Герман рвал и метал. От Доркса не было никаких вестей по поводу Алланиты, да и сам Герман ничего о ней не узнал. Ему ничего больше не оставалось, как смиренно ждать хоть какого-либо намёк, хоть малейшую зацепку.