Я с тобой... II

(POV Аллан)       Садясь в машину на пассажирское сидение, я задыхался от нетерпения встретиться с Михаилом. Казалось, ничто не помешает мне, наконец, воссоединиться с ним. Окна авто застилала непроглядная тьма, и лишь городские огни подавали лучик надежды, что мы не заблудимся в этом бесконечном лабиринте улиц.       Нескоро, но мы всё же выехали из города. В этот момент мне показалось, что я остался совершенно один в тёмной машине, несущейся в непроглядную тьму, в неизвестном мне направлении. Я словно потерялся в собственных мыслях и желаниях, как зомбированный уставившись неподвижным взглядом вдаль. Я чувствовал, как покачивался автомобиль на ходу, и слышал, как работает его мотор, но совершенно не ощущал биения своего собственного сердца. Мне отчего-то становилось безумно страшно, и этот страх полностью сковал мои движения. Ничего не предвещало мне беды, но я никак не мог усмирить ледяную бурю внутри себя, вводящую меня в немое оцепенение.       Машина неслась, всё дальше и дальше, увозя меня от привычного для меня города в новый, неизвестный мне мир, но я был готов принять его, лишь бы поскорее увидеть любимого. Голос Власа напомнил мне, что я был не один, и моя дрожь слегка поутихла. Мне вообразилось, что Влас смог бы защитить меня от чего угодно, и это придало мне смелости. Но наравне с этим мне захотелось как можно дальше отстраниться от него, чтобы Михаил не заподозрил ничего плохого. Мне совершенно не хотелось упасть в его глазах. Пренебрежение — это то, чего я больше всего боялся ощутить при близости с ним, но мне казалось, я на самом деле заслужил такое отношение.       Влас окликнул меня, но это не вывело меня из омута внутреннего смятения. Ему пришлось постараться, чтобы я, наконец, обратил на него внимание. Когда же я попытался ему что-то ответить, он перебил меня и предложил прогуляться по городу до встречи в назначенном месте, ибо времени в запасе у нас было пресс. Я согласился с тем, что с моим настроением лучше не показываться другу, с которым давно не виделся, ведь по идее от меня должна исходить только радость, а в данный момент даже ранний утренний туман становился темнее, пропитываясь моей депрессивной аурой.       Парень взъерошил мне волосы на макушке и вышел из машины. Я последовал за ним, не зная, то ли отблагодарить за помощь, то ли накричать на него, поэтому молчал, просто молчал и продолжал медленно шагать за ним следом. Влас обратил внимание на мой подавленный вид и, поравнявшись со мной, по-дружески грубовато обнял меня за плечо. Он словно сиял, будто он был самим солнцем. Его волосы искрились и переливались золотом даже сейчас, когда рассвет ещё не вступил в полную силу. Невольно я представил рядом с ним Михаила: смольноволосого, бледнокожего, черноглазого и такого загадочного. Если сравнивать их между собой, то Михаил был похож на Луну, такая же холодная и далёкая, прячется во мраке и скрывает свои чувства, но дарит свет надежды тем, кому он так сильно нужен. Смотря на Власа, я, наконец, понял, сколько бы ни светило солнце, придёт час, когда луна затмит его сияние, и весь мир погрузится во мрак, полный тайн и опасностей, и такой родной для меня.       Мы медленно шагали по улицам, наблюдая за тем, как рассеивается туман. Мне слегка полегчало, но я бы не сказал, что был готов ринуться к месту встречи. Что-то меня невольно удерживало на месте, не давая делать поспешных действий. Этим чем-то был Влас, ведь только он почему-то мог ориентироваться в городе, словно он здесь уже был, да и не единожды. Вскоре мы подошли к тому самому месту, адрес которого мне указал Михаил в сообщении. Я постарался подавить в себе страх и беспокойство и зашёл внутрь ночного клуба.       Судя по людям, которые резво двигали телами в танце, останавливаться они не собирались. Басы давили на слух, а в грудной клетке как будто всё дрожало и подпрыгивало в ритме безудержного танца под электронную музыку. Влас шёл за мной следом, но я совершенно не заметил, как он отстал. Пока я осматривался, пытаясь разглядеть среди присутствующих Михаила, я несколько раз столкнулся с подвыпившими девушками, которые были явно не против продолжить свой танец, но уже с моим участием. Я подошёл к барной стойке, но и там Михаила не оказалось, в итоге, я заказал коктейль и продолжил осматриваться со своего нового наблюдательного пункта. К моему удивлению, от громкой музыки у меня начала болеть голова, и я спросил у бармена, где я могу найти место поспокойнее. Он пошептался с одной из официанток и попросил следовать за ней. Она любезно согласилась показать мне место, комфортное для меня. Она привела меня в другую часть заведения, где по периметру стояли кожаные диванчики и бильярдные столы, а в центре было пустое место, освещенное одиноко горевшим на потолке прожектором.       Кроме меня в зале никого не было. К моему удивлению, звуки музыки доносились сюда с большим трудом, поэтому я был благодарен за то, что мне позволили отдохнуть с некой изоляции от шума и гама. Беспристрастно осматриваясь по сторонам, я заметил тёмную фигуру по ту сторону зала, медленно приближающуюся к освещенному месту. Ещё пара шагов, и фигура вышла из сумрака, показавшись мне во всей красе. Молодой мужчина поднял руки на уровне груди и развёл их в стороны в приветственном жесте. Слёзы брызнули из глаз, и я помчался в эти объятия, чтобы не потратить больше ни секунды в ожидании их. Словно жадный зверь, я со всей силы вдавился в его грудь, втянул носом его запах и уже собирался попробовать его на вкус, но я вовремя остановился. Вот он, стоял передо мной, дышал рядом со мной, обнимал меня, но мне этого было мало, я хотел большего здесь и сейчас, но не знал чего именно. — Михаил! — взвыл я на весь зал. — Наконец-то, я нашёл тебя. Ты не представляешь, как мне было одиноко без тебя! Я боялся, что ты оставил меня навсегда, что ты забрал все свои слова назад и отрекся от всех своих обещаний. Но теперь мы снова вместе, и не думай, что я так просто тебя отпущу!       Он расслабленно улыбался и молчал, смотря на меня сверху вниз, гладя по волосам большой, но такой изящной рукой. Вот только почему-то она дрожала, и я поздно заметил это. Его улыбка сменилась на насмешливую гримасу, а руки насильно отдалили меня, крепко впившись в плечи. — Ты жалок. Не думал, что от твоих чувств могло остаться хоть что-нибудь за это время, — насмешливо и грубо проговорил он, с прищуром смотря мне в глаза. Я никогда не был так напуган, как сейчас. Мне хотелось кричать, но голос пропал, хотелось убежать — ноги стали ватными. Я не мог поверить, что это тот самый Михаил, которого я любил, к которому устремлял все свои мысли и всего себя. — Ничего не говори. Я понял, что ты хочешь мне сказать. Я не хочу ничего слышать от тебя. Ни единого слезливого слова! Просто послушай меня внимательно и перестань реветь, как девчонка! — мои слёзы, до этого момента лившиеся ручьями, словно застыли и мгновенно высохли, беспрекословно подчинившись его приказу. — Смотрю, ты понятливый парень, думаю, ты сможешь понять и то, что я хочу до тебя донести. Слушай внимательно. Ты. Мне. Противен. Мне ещё раз повторить для усвоения информации? Что-то мне подсказывает, что ты с первого раза не расслышал, — каждое слово ударяло по ушам, словно нож, который втыкали в меня бесчисленное множество раз, но я не различал их из-за непрекращающейся разрывающей боли. — Не надо, прошу тебя, — процедил я через зубы дрожащим голосом, еле ворочая онемевшим от страха и потрясения языком. — А мне кажется, что надо. Ты противен мне. Понимаешь почему? Ещё нет? Значит слушай. То временное помешательство, которое я какое-то время называл любовью к тебе — ложь. Думаю, ты и сам всё понимаешь, но просто не хочешь принять истину. Можешь смело выкинуть из головы всё, что раньше было, ведь это всего лишь игра. Да, я играл с тобой и, судя по тому, сколько всё это длилось, я играл довольно хорошо. Не правда ли? Я искал подходящий момент, чтобы закончить всё это, но никак не мог найти его, и вот он сам появился передо мной. Ты так удачно появился передо мной! К слову, раз уж нас больше ничего не связывает, я хотел бы остаться друзьями и напоследок познакомить тебя с моей девушкой, но, думаю, ты и так её уже знаешь. Лана, подойди сюда! — из темноты появилась Алланита, и как покорная гончая, склонила голову, стоя позади своего хозяина, чтобы я не мог видеть её лица.       Он словно сконцентрировал весь яд, что только был в нём и выбрызнул его на меня. То, как он назвал Алланиту, было очередной насмешкой в мой адрес, ведь похожим словом только он называл меня когда-то. Это имя всегда ласкало мой слух, а теперь стало очередным ножом, воткнутым в моё измученное сердце. Едкое признание Михаила не шло ни в какое сравнение с тем, что он ещё и предал меня, изменив со своей бывшей девушкой, а ведь я доверился ей и хотел посвятить в свои планы. Я резко почувствовал, как мне стало дурно, и я обмяк в его руках, удерживавших меня всё это время на месте. Последнее, что мне удалось запомнить перед падением на пол, было то, что меня вовремя подхватили знакомые, но всё ещё заботливые руки, и положили на бархатный пол.       Когда я открыл глаза, я не смог понять, было ли всё мной увиденное сном, и сколько я пробыл без сознания, но я знал точно, что Михаил и Алланита продолжили стоять напротив меня, у края освещенного участка, оставаясь в тени, и безучастно смотреть сверху вниз. Когда они поняли, что я пришёл в себя, Михаил собрался ещё что-то сказать, но я перебил его, громко крикнув: «Замолчи», — но этого не было достаточно, чтобы прервать его речь. — Знаешь, я начинаю понимать кое-что, а именно, что ты просто слабак. Мне не составило труда обвести тебя вокруг пальца и воспользоваться твоей беззащитностью. Ты был не идеальным любовником, но выбора особого не было. Ах, да кое-что ещё. Держи, думаю, тебе это пригодится больше, чем мне, — он откуда-то резко достал нож и лёгким движением руки отсёк свой длинный хвост на затылке, да так, чтобы они всё ещё остались собраны в пучок, и бросил его в мою сторону, как нищему монетку. Короткие чёрные волосы разметались в разные стороны, закрыв его глаза, в которые было невыносимо смотреть. То, что он сделал, значило только одно — конец, и мы прекрасно поняли это оба. Я впился взглядом в валяющуюся на полу прядь волос и вновь почувствовал себя дурно. Последнее, что я запомнил перед тем, как вновь лишиться чувств, то, как он кинул мне своё скупое: «Прощай», — и вышел из зала вместе с Алланитой, оставив меня на полу, вцепившимся в холодный пучок чёрных волос.