Я с тобой... II

(POV Аллан)       Вчера вечером мы с Михаилом расстались на перекрёстке. Он сказал, что ему многое надо обдумать и решить, поэтому попросил меня подождать его ещё некоторое время. Я, не раздумывая, согласился дать ему возможность спокойно обо всём подумать. Я понимал, что ему через многое пришлось пройти, поэтому требовалось время, чтобы переварить всю свалившуюся на него информацию.       Пытаясь пересилить себя, чтобы не сорваться, я старался удержаться от поспешных действий. Меня обуревало непреодолимое желание увидеться с Михаилом, но мне нельзя было его беспокоить, пока он сам не придёт ко мне. Весь день находясь во взвинченном состоянии, я утомил сам себя и окружающих. Ян и Влас наблюдали за моими блужданиями по дому, мельтешением перед телевизором и частыми порывами к входной двери, которые заканчивались ничем. Дядя пытался разузнать причину моего беспокойного поведения, предложив свою помощь, но я не мог ему рассказать и не хотел. В итоге, ближе к вечеру я успокоился, заняв себя заучиванием содержания своей дипломной работы, на что и были отведены свободные от посещения университета дни.       Информация предательски отказывалась оставаться в моей памяти даже на пару минут, выветриваясь из головы, как дешёвый одеколон с одежды, уже неощутимый, стоит только выйти на улицу. Бесконечное повторение одного и того же создало ощущение, словно я начал забывать смысл самых простых слов. Утомление так же сказалось на мне. Очень сложно провести весь день на одном месте, заучивая материал, который не можешь понять. В итоге, чувствуя, что без помощи автора этой работы мне не справиться, я поплёлся к дяде, который уже собирался лечь спать.       Он не был рад моему позднему появлению в его спальне, но и отказывать в помощи не стал, предложив мне альтернативный способ запоминания. Суть заключалась в том, что он в свободном стиле, понятным языком, не используя научной терминологии, вкратце рассказал мне содержание дипломной работы. Я был поражен, что всё оказалось таким простым и легко запоминающимся, оттого мысленно назвал себя идиотом. — Ну, а теперь, когда запомнил всё в таком виде, меняешь некоторые слова на их синонимы, сложные для понимания не посвященных. С таким успехом, ты отлично защитишь диплом и не покажешься комиссии неучем, не разбирающимся в терминах. Самое главное, даже если начал нести чушь, делай это гордо и уверенно.       В итоге, поблагодарив дядю, я покинул его, позволив ему спокойно лечь спать. Тревога отпустила меня, и я почувствовал себя уверенным своих знаниях. Следом за спокойствием меня одолела дремота, и я немедля последовал примеру дяди.       Утром шестого апреля я проснулся не из-за будильника. Влас, схватив меня за плечи, кричал что-то не членораздельное, явно желая побудить меня к каким-то действиям, но к каким конкретно спросонья я понять не смог. Просыпаясь, мозг начал воспринимать человеческую речь, но, несмотря на это, говорить я ещё не мог, поэтому только повиновался приказу Власа. Поднявшись с постели, я начал быстро одеваться, как велел Влас, выбежавший из моей комнаты, но вскоре вернувшийся с какими-то тряпками в руках. Возмутившись, он стал кричать на меня, заставляя как можно быстрее переодеться в то, что он принёс. Это не было похоже на одежду, скорее на пододеяльник с прорезью посередине, поэтому я не мог понять, что мне с ним делать, продолжая стоять как вкопанный посреди комнаты. Влас, полностью потеряв терпение, выхватил из моих рук белую тряпку, и накинул её на меня, как плащ, а потом подвернул уголки и обвязал ленточкой. Глаза надолго не открывались, поэтому всё это время я стоял в полудрёме, не понимая, что от меня хочет этот полоумный. Как только истерика Власа иссякла, я поплёлся обратно к кровати и упал на неё, мгновенно провалившись обратно в сон.       Следующее пробуждение произошло как раз под звон будильника. Я хотел привычно для себя потянуться в кровати, но не тут-то было, что-то полностью сковало мои движения, не позволяя мне шевельнуться. К слову сказать, на этом странности не закончились. Присутствие инородного предмета во рту доставляло дополнительный дискомфорт, от которого было сложно избавиться, потому что этот предмет был приклеен к моему лицу скотчем. Всё, что мне удалось, это повернуться на бок. Справа от меня лежал Влас и широко улыбался, держа перед собой фотоаппарат, наставив на меня объектив. Щелчки не прекращались в течение нескольких десятков секунд, пока я пытался выразить своё недовольство по поводу такого пробуждения, обещая Власу скорые страшные муки, если он сейчас же не освободит меня. Но, всё что мог слышать Влас, это только недовольное мычание завёрнутого в пододеяльник, связанного по рукам и ногам, с зафиксированной во рту пустышкой, обездвиженного парня.       Вскоре в комнату зашёл Ян с миниатюрным тортом в руках и, еле сдерживая смех, чтобы не погасить двадцать одну, с трудом умещающуюся, свечу, поднёс его ко мне. В это же время, Влас бросил фотосъемку и, резким движением освободив от пустышки-кляпа, усадил меня на край кровати так, что я оказался лицом у самого торта. Едва ощутимое тепло от маленьких огонёчков коснулось моей кожи, навевая приятные воспоминания, заставив вмиг позабыть о дискомфорте и былом возмущении. Слабые язычки пламени медленно покачивались на тоненьких фитильках, робко вздрагивая от моего дыхания. Все ждали, когда я прерву их кратковременную жизнь, но я никак не мог определиться с желанием. Независимо от того, что я пожелаю, это вряд ли исполнится, но ребяческий азарт взял верх, не позволяя мне загадать что-то простенькое. Абсурдная мысль вдруг посетила мою голову, как озарение, и тут же была мысленно озвучена под задувание свечей. Я знал, загаданному не произойти в реальности, но я не мог отказать себе в удовольствии потешить себя мыслью, что это когда-нибудь исполнится.       Когда со свечами было покончено, дядя поставил торт на прикроватную тумбочку, достав откуда-то небольшую коробочку, перевязанную ленточкой. Объявив этот подарок, как совместный с Власом, Ян протянул его мне. Я указал взглядом, что не могу его принять, так как связан, из-за чего Власу пришлось освободить меня от пут. Наконец, взяв в руки коробочку, я потянул за край ленточки и поднял крышечку. Внутри, на белой бархатной подушечке, лежали наручные часы с чёрными стальными ремешками. Серебристая секундная стрелка размеренно отсчитывала время, указывая на поблескивавшие порожки, расположенные по кругу. Я остался доволен полученным подарком, поблагодарив Власа и Яна за их внимание. С самого вечера я вообще не был уверен, что кто-то вспомнит о моём дне рождения, особенно в столь ранний час.       Дядя предложил позавтракать тортом, раз ничего другого пока нет, а к вечеру пообещал приготовить праздничный ужин. К слову, торт мне очень понравился. После длительного воздержания от сладкого, этот нежный бисквит, обильно украшенный сливочным кремом и потёртым орешком, унёс меня в нирвану. Всё, конечно, хорошо, если бы мне не надо было собираться на учёбу. Поэтому, быстро доев кусочек торта, я ещё раз поблагодарил дядю и Власа и, наскоро собравшись, выбежал из дома.       В университете мне не удалось скрыться от друзей, и у дверей аудитории меня поймали Киррил на пару с Викой. Я боялся встречать их в этот день, ведь в том году на мой день рождения они устроили мне такое, о чём не хочется вспоминать до сих пор. В параллели поговаривали о том случае раньше. Казалось, что никто не сможет забыть о произошедшем. И сейчас тот случай хранится в памяти студентов, просто это перестало быть самой обсуждаемой новостью. Я боялся, что Вика решит устроить что-нибудь похуже, чем в прошлый раз, поэтому опасался встречи с ней. Киррил тоже доверия не внушал, ведь всегда был правой рукой Вики, позволяя свободно манипулировать собой.       Изворачиваться было поздно. Вика прижала меня к стене в коридоре, не обращая внимания на косые взгляды, проходящих мимо, студентов, и прошептала, приблизившись, чтобы я отчётливо мог слышать её слова средь коридорного шума: «Ты готов?» Всё внутри сжалось от ощущения, словно я попался в ловушку. Я надеялся только на то, что доживу до вечера.       Первые две пары прошли в напряжённом ожидании от Вики каких-либо действий, но она вела себя совершенно спокойно, словно утреннего разговора не было вовсе. Её примерное поведение вызывало у меня только недоверие, из-за чего я был готов с любой стороны принять удар. Хоть Вика и ещё пока не выказывала попыток поиздеваться надо мной в этом году, зато девушки из параллели стали, на мой взгляд, более агрессивно ко мне настроены. У нас было два потока, в каждом более сотни человек, где у девушек не было количественного преимущества, поэтому я каждую успел запомнить в лицо. Каждая из них, кого я встречал, выглядела маниакально настроенной ко мне, поэтому я инстинктивно старался сторониться их. В какой-то момент что-то пошло не так, когда, будучи в холле, одна из них выкрикнула: «Хватай его!» Шестое чувство дало мне знать, что этот боевой клич был по мою душу, что очень напомнило о случившемся в том году, когда вместо девушек были парни, и Киррил в том числе. Ноги мгновенно пришли в действие, унося меня от раззадоренной толпы. Когда-то давно, когда ещё только переехал в этот город, я решил, что буду бегать по утрам, но запала мне хватило не надолго. Почему я вспомнил об этом в такой момент? Всё просто. Я быстро выдохнулся, едва не дав себя поймать.       Устало завернув за угол, я надеялся, что мне удастся оторваться от полоумной толпы девушек и отдышаться, но не тут-то было. Прямо за поворотом меня уже поджидала другая толпа. В их цепкие ручёнки-то я и попался. «На крышу его!» — прозвучал клич, и хрупкие с виду девушки буквально подняли меня над полом и дружно понесли. В процессе транспортировки, мне ловко завязали глаза и руки за спиной. Вырваться я так и не смог. Почувствовав на себе ласковые солнечные лучи и прикосновение ветра, я понял, что нахожусь на крыше здания. Девушки, словно по заранее продуманному плану, действовали быстро, ловко и сообща. Они незамедлительно раздели меня, оставив только нижнее бельё, за что им огромное спасибо, и носки. Дальше я не совсем понял, что они со мной делали, ведь полагаться мог только на свои ощущения. Через чёрную плотную ткань мне совершенно ничего не было видно, что делало мне вдвойне беспомощным. Почему-то мне казалось, что их затея с раздеванием кончится несколькими фотографиями меня на фоне чистого неба, но я ошибался, и понял это тогда, когда на мне начали затягивать страховочные ремни, проведя их по плечам, между лопаток, продев их между ног, и застегнув на поясе. Когда щёлкнула застёжка на животе, я почуял неладное и попытался освободиться, настойчиво требуя отпустить меня, но никто даже слушать не стал мои возгласы.       Следующее, что я услышал, были щелчки карабинов на поясе, спине и плечах. Неподалёку послышались одобрительные возгласы и звук массового движения. Все начали отступать от меня. Что заставило их это сделать — не понятно, ведь повязку с глаз снять я так и не смог завязанными за спиной руками. Кто-то один подошёл ко мне и, подталкивая в спину, заставил шагать вперёд. Словно изгнанный из пиратской общины, я шагал по металлической широкой перекладине, как по доске, без двух минут сброшенный в пучину вод. Что-то подсказывало мне, что до такого безумия они вряд ли бы дошли, но не успел я довести данную мысль до логического конца, как оступился, начав резко падать. Страх от того, что я наступил в пустоту и потерял равновесие, полностью сковал моё тело и сознание. Рядом со мной что-то шуршало и хлопало, словно рваный парашют. В голове отчаянно билась лишь одна мысль, что я сейчас разобьюсь насмерть, упав с шестого этажа на бетонные плиты, которыми выложена прилегающая к университету земля. Моё падение продолжалось не долго, и когда я подумал, что это конец, меня плавно отпружинило вверх, покачивая из стороны в сторону и снова пружиня, замедляя тем самым моё движение. Быстро прейдя в себя в этой экстремальной ситуации, а снял повязку с глаз, удивившись, что руки оказались свободны. По-видимому, перед самым падением мне их успели незаметно развязать.       Чёрная ткань полетела вниз из расслабленных рук, проскользив по длинному плакату, пристёгнутому к моему поясу, когда моим глазам, с непривычки ослеплённым солнечным светом, предстала толпа студентов, смотрящих на меня через объективы своих смартфонов, издавшая радостный гул. Внизу я сразу заприметил Вику. Убедившись, что я смотрю на них, она подала знак, и толпа, разразившись, громко три раза проскандировала: «С днём рождения!» Позже Вика активно агитировала всех сделать коллективное фото на моём фоне. Никого долго упрашивать не пришлось. Толпа за короткое время послушно скомпоновалась и попыталась уместиться в кадр. Судя по всему, несколькими десятками снимков не обошлось. После совместных фотографий, Вика отдельно наснимала себя любимую и подала знак тем, кто стоял на крыше. Я тут же ощутил, что начал плавно опускаться. Внизу меня быстро подхватили и, сняв страховку, замотали в тряпичную парусину, что была чем-то наподобие плаката, на котором что-то было написано, но меня это уже не волновало. Организм, понимая, что находится в безопасности, отключил свои запасные ресурсы, предназначенные на случай экстремальной ситуации, и я потерял сознание.       Очнулся я, судя по всему, не скоро, ведь от нахождения в одном положении у меня затекли мышцы. Первое, что предстало моему взору, были напуганные глаза Михаила. Он держал в руке влажную тряпочку, осторожно прикладывая её к моему лбу. Заметив, что я очнулся, он крепко обнял меня, едва не переломав мне все кости. На мой хриплый голос, молящий отпустить меня, иначе я задохнусь, он отреагировал не сразу. Наконец, позволив мне вздохнуть полной грудью, он отдалился и попросил прощения, что не успел вовремя остановить то мероприятие. — Я прекрасно помню, что было в том году — мурашки по коже, но в этом вообще какой-то ужас. Не думал, что подобное может произойти, но решил проверить на всякий случай и опоздал. Я застал тебя уже без сознания, когда твоё бренное тело хотели занести в здание. Завидев меня, они быстро расступились, позволив мне беспрепятственно конфисковать тебя у них. Клянусь, если я узнаю, кто всё это затеял, придушу этого человека на месте. Ведь ты же знаешь, кто зачинщик! Почему ты молчишь?! — Не надо никого душить. Это просто был розыгрыш. Шутка, которая удалась. Меня не просто разыграли, но и поздр… — прервался я на полуслове, не желая напоминать ему, что сегодня мой день рождения. Мне хотелось, чтобы он сам вспомнил об этом. — Я сожалею, что не успел прийти вовремя, чтобы остановить их. Вика переслала мне видеозапись произошедшего, сказав, что я должен это увидеть и показать тебе. Она выглядела очень удручённой, словно сама, как и я, сожалела о том, что не смогла тебе помочь в этот раз. Вот взгляни, — проговорил Михаил и протянул мне свой телефон.       «Ага. Видимо, остались ещё люди, которые верят Вике. Она в очередной раз развела его, как ребенка, а он так ничего и не понял», — подумал я, пытаясь не измениться в лице, чтобы Михаил ничего не заподозрил. Мне не хотелось подвергать девушку-любительницу пошутить с размахом опасности быть уничтоженной.       Приняв из рук телефон с включенной видеозаписью, я завис над ним на время просмотра, кротко вздрогнув во время моего падения. В тот же момент я поднял взгляд на напряженное лицо Михаила, со стороны всматривавшегося в экран. Судя по всему, его нисколько не смутило, что запись, сделанная сердобольной Викой, началась с того момента, как меня вытащили на крышу. Взглянув обратно в экран, моё внимание прилипло к длинной парусине, прицепленной ко мне. На белом полотне было вышито большими красными буквами «Именинник», которое сейчас, собственно, аккуратно брошенное в угол, лежало неподалёку от нас на полу. Запись продолжилась и после того, как меня сняли с эластичных тросов. Было запечатлено, как я потерял сознание и как студенты начали паниковать, когда это случилось. С появлением Михаила на первом плане, картина резко изменилась. Судя по всему, многие узнали его, потому и начали расступаться. Хотя, мне показалось, что я и сам бы отступил, если бы на меня смотрели подобным взглядом, говорящим о готовности проложить себе путь любой ценой, путь даже придётся применить силу. Когда он получил то, за чем пришёл, с тем же непоколебимым видом безмолвно удалился, унося моё бренное тело. По классике жанра, дальше должны были быть титры, но их не оказалось, и видео оборвалось. — Который раз смотрю, всё время думаю, какой же всё-таки странный способ поздравить тебя с днём рождения. Ты так не считаешь? Глядя на твоё расслабленное лицо, мне кажется, что ты успел привыкнуть к этому. — Не скажу, что привык, — ответил я, задумавшись, — но не стану исключать, что ожидал чего-то подобного, выходя утром из дома.       Ещё многое было бы сказано мной в тот момент, но мою мысль так не кстати прервал звонок входящего сообщения. — Кто это может быть? — поинтересовался я полушепотом, потянувшись в карман за телефоном. — Женькяй, — озвучил я, — поздравление прислала. — Твоя подруга из родного города? — зная о ней практически всё, спросил Михаил из вежливости, чтобы поддержать разговор. — Да, она самая. Передаёт привет от ребят. Надо ответить, раз уж только по праздникам общаемся, — набрав ответное сообщение, положил телефон обратно в карман. — Помнишь, я сказал тебе ранее, что мне нужно время, чтобы поразмыслить кое-над чем? — неуверенно спросил Михаил, подавленно смотря на меня, стараясь быть со мной на одном уровне, чтобы не выглядеть мощнее. — Помню. Ну, так что ты решил? — не скрывая своё любопытство, спросил я, будучи готовый к любому его решению. — Я долго думал над тем, чтобы перестать создавать тебе проблемы, покончив со всем здесь и сейчас, — он смотрел в мои испуганно расширяющие глаза, не отводя взгляда и очень редко моргая. Его взгляд был тяжёл, полон печали и решительности. Словно прикованный, я сидел рядом с ним на краю кровати, будучи не в силах разорвать наш зрительный контакт. — Но я, в итоге, понял, что тем самым создам проблемы самому себе. Разлука с тобой показалась мне невыносимой пыткой. Больше я не смогу такое пережить. Поэтому спрошу у тебя на всякий случай, ведь только тебе решать, какое будущее ты захочешь увидеть. Ты останешься со мной? — Конечно! Разве есть другие варианты? Или ты думал, что я смогу отказаться от тебя так просто? Я не отказался бы от тебя из-за чьей-то злой шутки. Брось эти глупости! Герман начал всё это, но проиграл. Если хорошенько подумать, то было с самого начала понятно, что он задумал что-то подобное, но мы оказались слишком не дальновидны и наивны, за это и поплатились огромным количеством испорченных нервов. В конце концов, всё вернулось на круги своя. Ну, практически всё, — косясь на короткие волосы Михаила, высказался я, приходя в ярость от одной мысли о Германе. — Я рад, спасибо, Лан, — тепло проговорил он, обняв меня. Услышав любимое прозвище, я сильнее прижался к нему, желая как можно дольше продлить эти объятия. — Что ж, — отдалившись, улыбнулся он, — думаю, пришло время и мне поздравить тебя. С днём рождения, Лан. Желаю тебе быть самым счастливым. Хочу, чтобы твои желания исполнялись в точности, как ты их загадал, а я буду в этом всячески содействовать.       Он нырнул рукой в нагрудный карман белой рубашки и протянул мне кулак, зажав в нём что-то небольшое. Я подставил ладонь в ожидании презента, но вместо того, чтобы положить его, свободной рукой он перевернул мою кисть ладонью вниз и надел подарок на безымянный палец. Широкое кольцо пришлось мне как раз в пору, сверкнув серебром. Словно языки пламени, изящно изогнутые тонкие ленточки металла, обвивали мой палец, став для меня не только ценным подарком, но и самым чувственным признанием. Михаил слегка задержался, прежде чем отпустить мою руку, что позволило мне рассмотреть широкое стальное кольцо с витиеватой гравировкой на его правой руке, которое я когда-то так же надел на его палец, желая этим жестом сделать Михаила только своим.       Расчувствовавшись, я потянулся к нему, чтобы поцеловать. Будучи близок к долгожданным губам, я был готов нырнуть в поток страсти, внезапно нахлынувший на меня, но был остановлен звонком входящего сообщения. За одну секунду весь настрой улетучился, и я потянулся за беспокойным аппаратом. На этот раз друзья прислали мне поздравления, пожелав большой любви. А о какой вообще любви может идти речь, если нас только что прервали на самом интересном моменте? Вернув мобильник на его законное место, я хотел возобновить былое игривое состояние, но не смог так быстро настроиться на прежний лад. Михаил не стал ждать, пока я соберусь с мыслями, и сам решил взять ситуацию в свои руки.       Как же долго я жаждал вновь ощутить прикосновение его губ, отдалённо отдающих сигаретами и ментолом? Снова, как в первый раз, на меня нахлынуло смущение, не позволяющее расслабиться в руках любимого. Я так давно не ощущал этих желанных прикосновений, что уж ненароком начал забывать каково это. Его руки нежно, но при этом настойчиво, прижимали меня к его широкой груди, словно он боялся, что я могу сбежать. Но о побеге не было ни единой мысли. Наоборот мне хотелось сегодня побыть к нему так близко, насколько это только возможно.       Он настойчиво повалил меня на спину, по-хозяйски нависнув сверху и опершись на руки по обе стороны от меня. Почувствовав его превосходство над собой, я слегка занервничал. Спавшие вниз короткие волосы, подстриженные под каре, скрыли его глаза, но я знал точно, что в эту секунду он смотрел только на меня. Он стремительно стал опускаться ко мне, и с его приближением мне становилось труднее дышать. Вновь ощутив прикосновение его губ, уже более настойчивое, чем до этого, я позволил себе расслабиться и обнял его, обвив руками со спины, вцепившись пальцами в жесткую ткань строгой рубашки так, что на груди она натянулась, рискуя выстрелить в меня пуговицами. Одна из них действительно жалобно треснула, заставив меня ослабить хватку. Не прерывая поцелуя, я потянулся к вороту рубашки, а затем расстегнул все пуговки от верха до низа, потянув её с плеч, чтобы она не мешала мне ощутить его кожу под пальцами. Он сам помог мне снять с него рубашку, бросив её на пол, рядом с кроватью.       Мы оба были на взводе, готовые перейти к следующему этапу, но в тот момент, когда Михаил потянулся к ширинке моих джинсов, внезапно зазвонил мой телефон, вибрируя и надрываясь, требуя, чтобы я ответил на звонок. Михаил истерично засмеялся, обессилено упав на меня сверху, а телефон продолжал зверски вибрировать в кармане. Минуту погодя, он сам достал его из моего кармана и посмотрел на экран. Напряжённо кашлянув, он сам ответил на звонок, оставив мне только догадываться, с кем он разговаривает. — Нет, это не Аллан. Спрашиваете, когда он придёт? Не подскажу. Он немного занят. Ответить не сможет. Перезвонит позже. До свидания, — монотонно говорил Михаил до тех пор, пока не сбросил вызов, а потом серьёзно посмотрел на меня и спросил недовольным тоном. — Кто этот такой, кто ждёт тебя у него сегодня вечером? — откинул телефон в сторону. — Расслабься, Миш. Это, скорее всего, дядя звонил. Он обещал приготовить праздничный ужин в честь моего дня рождения. Думаю, мне стоит вас познакомить, — наслаждаясь сценой ревности, успокоил я его, но даже после моих слов он продолжал выглядеть недоверчиво. — А ты, случайно, не живёшь у него? — дёрнув бровью, посмотрел он на меня искоса. — Пришлось переехать. Герман покоя не давал, и я был вынужден спрятаться. Так как тётя куда-то уехала, она оставила мне его адрес. — На этот случай, ты бы мог пожить у меня, — предложил Михаил, но я решил развеять его простодушные мысли. — Как пожить? Страдая и мучаясь, когда тебя нет рядом, в самом эпицентре присутствия твоего духа. Ты бы на такое согласился? — Наверное, нет. Но мне кажется, что ты всё-таки заходил сюда во время моего отсутствия, — нахально прищурившись, промурчал он игриво. — Не думаю, что моя рубашка смогла составить тебе полноценную компанию. — Да ну тебя! — в шутку обидевшись, легонько стукнул его в грудь, из-за чего был укушен за шею, а после поцелован в то же место, чтобы не болело. — Давай лучше собираться. Дядя ждёт. Не хочется его обижать. Он же старался мне угодить. — Я предупредил его, что ты немножко задержишься, поэтому не беспокойся за него, просто побудь сейчас со мной. — Боюсь, твоё «немножко» продлится слишком долго, и мы точно опоздаем. — Звучит, как комплимент, — улыбнулся он и поцеловал меня, явно не собираясь отпускать в ближайшие полчаса, да и мне перехотелось куда-либо спешить, пока он был рядом, ведь этого момента я ждал слишком долго, чтобы откладывать его на потом.