Я с тобой... II

(POV Аллан)       Забравшись под одеяло, я приготовился ко сну, но вместо того, чтобы спокойно уснуть, ибо лёгкая усталость располагала, старался не погрузиться в дремоту до тех пор, пока Михаил не придёт ко мне. Глаза предательски слипались, но я продолжал ждать, стуча пальцами по подушке. Никогда под одеялом на мягкой двуспальной кровати мне не было так одиноко, как сейчас.       В доме было тихо. Мне показалось, что все улеглись спать, но где был Михаил для меня оставалось загадкой до того самого момента, пока дверь моей спальни тихонько не скрипнула. Мягкой поступью, он приблизился к краю кровати и забрался по одеяло. Я лежал к нему спиной, поэтому не мог его видеть, но старался почувствовать его присутствие. Не издав ни звука, он накинул мне на глаза платок и завязал на затылке. Я понял, что игра началась.       Будучи ведомым, я мог лишь подчиняться его немым требованиям и получать от него ласки. Большие, изящные руки мягко скользили по моей коже, очерчивая рельеф торса, иногда пощипывая, а иногда до боли сжимая складку кожи, отчего я кротко вскрикивал. Боль не казалась мне невыносимой, наоборот мне хотелось, чтобы он повторил свои действия вновь, доставив мне очередную порцию приятной боли. Ограничиваясь только прикосновениями, он испытывал моё терпение. Мне хотелось большего, но он не желал торопить событие, что меня совершенно не устраивало. Решив проявить инициативу, я потянулся к нему руками, но тут же был остановлен. Руки мгновенно оказались связанными, и это говорило только о том, что моя самодеятельность здесь лишняя.       Его дыхание коснулось моей кожи в области пупка, за чем тут же последовали губы, оставляя дорожку из неторопливых невесомых поцелуев до самой шеи, остановившиеся в нескольких сантиметрах от моих губ. Ожидаемого поцелуя не последовало. Михаил замер в сантиметре от моего лица, заняв выжидательную позицию, тем временем продолжая ненавязчиво очерчивать ореол правого соска. Я сам потянулся к его лицу, слегка приподнявшись над подушкой. В тот же миг его губы оказались в моей власти. Наконец, я добился, чего желал, вот только ощущения показались мне совершенного отличающимися от ожидаемых, из-за чего я сразу же отдалился от него. На требование снять с меня повязку, мне никто не ответил. Позже я опять оказался в одиночестве. Он резко встал с кровати и обошёл её с другой стороны. Приблизившись, он потянул платок с моих глаз, представ моему недоумённому взору. Михаил добродушно улыбался, томно косясь мне на губы. От него по-прежнему разило алкоголем, выпитым за ужином, что развеяло мои сомнения.       Платок вновь лишил меня возможности видеть, заставив в дальнейшем полагаться только на собственные чувства. Я и сам был пьян, но не настолько, чтобы не заметить, что Михаил слишком быстро оказался с другой стороны кровати. Я не стал подавать виду, что заподозрил неладное, решив подыграть, чтобы в нужный момент сделать свой ход. Его губы вновь прильнули к моей шее, скользя вниз, к ключице, а после направились к губам. В тот момент он практически навис надо мной, ограничив мои движения со всех сторон. Руки были по-прежнему связаны, но ноги всё ещё были свободны, поэтому я приготовился к нападению, согнув их в коленях и разведя. Такая поза выглядела очень похотливо, и он не воспользовался ей, решив вновь прильнуть к моей шее, но не успел он коснуться меня, как я обвил его ногами и укусил за плечо. Не ожидав такого поворота событий, он резко отпрянул от меня, да с такой силой, что поднял меня за собой и упал на спину под моим весом, неловко заломив голени под бедрами, не успев выпрямить ноги, что я позволил сделать ему позже. Он кротко зашипел, выдав себя. Сдвинув на лоб платок, я увидел под собой Власа, который изо всех сил сдерживал смех. Я тут же отскочил от него и, пятясь, спрыгнул с кровати, но оказался не на полу, а в сильных руках, удержавших меня от возможного падения. Оглянувшись, я увидел Михаила, который продолжал улыбаться и прижимать меня к себе.       В какой-то момент мне начало казаться, что всё это плохой сон, но реалистичность происходящего прогнала эти мысли. Я понял, что эти двое решили подшутить надо мной, но их шутка мне совершенно не понравилась. Будучи готовым обидеться на Михаила за то, что он участвовал в подобном и допустил чужие прикосновения ко мне, я скрестил руки на груди и серьёзно кашлянул. — Да, не думал, что такое возможно, но он практически сразу обнаружил подмену. Как и договорились, раз ты победил, я больше не буду претендовать на него, даже в шутку, — потёр укушенное плечо Влас, потупив взгляд. — Видишь, Лан, ничего особенного. Я решил устроить тебе небольшую проверку. В научных целях. Поэтому у тебя нет причин, чтобы обижаться на меня. — Что ты несёшь?! Ты явно перебрал, что согласился на подобное! — прорычал я в ответ. — Вообще-то, это он предложил, — вставил своё слово Влас, после чего у меня буквально опустились руки.       В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Зная Михаила и его характер, он бы никого не подпустил ко мне даже на метр, но сейчас было что-то из ряда вон выходящее. Не знаю, чем дядя напоил нас, но Михаилу явно хватило, чтобы потерять способность здраво рассуждать. Я начал вырываться из его объятий, что получилось не сразу, но когда я освободился, то чуть не упал обратно на кровать. Меня успели подхватить всё те же заботливые руки и поставили на ноги. Вместо того, чтобы поблагодарить за помощь, я сам повалил его, резким движением обведя вокруг себя. Он особо не сопротивлялся, поэтому мне это удалось без особых усилий.       Он раскинул руки в разные стороны и закрыл глаза, продолжая улыбаться. Его поза выглядела как приглашение последовать за ним. Я не заставил его долго ждать, нависнув сверху. Он посмотрел на меня сквозь тонкие щелки век и вновь закрыл глаза, словно убедившись, что это всё ещё я. — Ты будешь наказан за свои выходки! — грозно прошептал я, приблизившись к его левому уху, после чего грубо поцеловал в шею, закусив кожу зубами. Он громко выдохнул и попытался обнять меня, но я остановил его, придавив запястья к постели у него над головой. — Соблазни меня, — вырвалось из его уст, да в таком тоне, будто он сомневается во мне. Раз уж мне выпал такой шанс, я не упущу его. В конце концов, именно это я загадал на день рождения.       Прежде чем он успел брякнуть ещё какую-нибудь ерунду, я заткнул ему рот поцелуем и не отрывался от него до тех пор, пока не освободил его от рубашки. Взявшись за пряжку ремня, я настойчиво потянул за подоткнутый корешок, и звонкий металл кротко звякнул, оповестив меня, что нижняя часть одежды готова к тому, чтобы её сняли. Краем глаза я видел, как Влас медленно, не издавая посторонних звуков, ретировался из комнаты. Видимо, его смутило всё происходящее, или ему стало неприятно на это смотреть, но, тем не менее, он оставил нас наедине.       Вскорости брюки отправились вслед за рубашкой, предоставив моему взору прекрасный вид на вожделенное тело. Я чувствовал, что готов завладеть им, но что-то мешало мне. Вероятно, помехой было отсутствие банального опыта. Обычно именно Михаил играл эту роль, поэтому я совершенно отвык от подобного. У меня был небольшой опыт в этом деле с девушками, но этого оказалось мало для того, чтобы помочь мне в данной ситуации. Михаил был в ожидании продолжения, а я замялся из-за неуверенности, уткнувшись лбом ему в плечо. — Я хочу тебя Аллан, — серьёзно, но в то же время жалобно проговорил Михаил, огладив мои бедра. — Сегодня я весь твой. Делай со мной, что хочешь.       От его слов ко мне вернулось былое возбуждение, и мне словно в голову ударил перебродивший хмель. Я не стал жадно набрасываться на него, наоборот проявив максимум нежности в каждом прикосновении, я дарил ему ласки, от чего он периодически тихонько, сдавленно шипел. Насладившись его губами, я стал опускаться ниже, оставляя влажные следы на его коже. Главное блюдо было впереди, но и с этим я не стал торопиться, грубо проведя ладонью по его напряжённой, чувствительной плоти через ткань боксеров. Одних поглаживаний хватило, чтобы находящееся под моей ладонью, пульсируя, слегка увеличилось в размере. Михаил провёл рукой по моим волосам и заправил их мне за ухо, словно подготовил к следующей части нашей игры, показывая своё повиновение мне.       Медленно освобождая его от последней детали одежды, я наблюдал за его реакцией, но протеста не последовало, что дало мне зелёный свет в моих начинаниях. Вновь опустившись к его паху, я мягко взялся рукой у самого основания члена и провёл кончиком языка от своих пальцев до самой головки, слегка подразнив в районе уздечки. По звукам, доносящимся сверху, я понимал, что всё делаю правильно, поэтому продолжил невесомые скользящие прикосновения, подготавливая его перед чувственными манипуляциями.       Продолжив замыкать пальцы у основания, я словно невзначай стал массировать эту область большим пальцем, на что тут же последовала незамедлительная реакция со стороны Михаила, ласкающая мой слух. Приложившись губами к краю головки, я медленно насадился ртом, будто на леденец, начав неспешные движения вверх и вниз. Направив его плоть прямиком к моему верхнему нёбу, я начал тихонько гудеть носом, создавая внутри вибрации, передающиеся на чувствительную плоть. Периодически я усиливал гудение, вынуждая Михаила перестать подаваться мне навстречу, желая в одном положении получить те непередаваемые ощущения, что я дарил ему. Насытившись этим неспешным действом, я несколько ускорил темп, заглатывая плоть до половины. Михаил продолжил тяжело дышать, держа руку у меня на затылке, периодически насильно насаживая меня сверху, чтобы у меня получилось заглотить его плоть целиком. Но у меня это плохо получалось, да и подступающее чувство тошноты и удушья лишали меня желания продолжить в том же духе, поэтому я медленно стал отдаляться, создав во рту вакуум. С еле слышимым хлопком его плоть выскользнула у меня изо рта, следом за ним последовал сдавленный хрип, издаваемый возбуждённым Михаилом. После нескольких повторений, я вновь ускорил темп, хлюпая слюной, скользил по плоти до тех пор, пока Михаил не излился мне в рот, напрягаясь всем телом. Его сладостный стон отразился от стен комнаты эхом и, вероятно, был слышим и за пределами спальни, что несколько смутило меня, но по виду Михаила этого не скажешь.       Позволив ему несколько отдышаться, я скинул с себя остатки одежды и попросил его лечь вдоль кровати, ибо дальнейшие действия с моей стороны были бы затруднительны в данном положении. Выполнив мою просьбу, он, как и я в первую нашу ночь, раздвинул передо мной ноги в разные стороны, словно призвал к действию. Уверенно нависнув над ним, я провёл своим членом по его плоти, поддевая своё возбуждение на новый уровень. Под рукой ничего не оказалось, кроме собственной слюны, которой я и смазал колечко его напряжённых анальных мышц. Я помнил, что первый раз наиболее болезненный, поэтому постарался, как следует растянуть его, вводя внутрь пальцы один за другим. Как только я достаточно растянул его четырьмя пальцами, приставив головку члена к подготовленному колечку мышц, я начал медленно проникать внутрь. Михаил мужественно терпел непреодолимый дискомфорт до тех пор, пока я не надавил на область, где прилегает простата. В тот тоже момент он, слово утопающий, резко вобрал в лёгкие воздух и погрузился в тянущую негу новых ощущений, доселе неведомых ему. Я сам сходил с ума от давления внутри него и от того, как он самостоятельно сдавливал меня внутри себя.       Выбрав нужный угол и темп, я продолжал двигаться внутри него, заставляя его стонать от удовольствия и самостоятельно насаживаться на мою упругую плоть, что, в общем-то, было весьма затруднительно в данном положении, но он старался изо всех сил, чтобы получить максимум ощущений от нашей с ним близости. От бешеного темпа кровать начала ходить ходуном и гулко стучать об стену головным краем. Я был уверен в том, что уже весь дом слышал в сию секунду, что происходило в моей спальне, но был не в том состоянии, чтобы заботиться об этом. Когда я был на пике своих возможностей, я крепче схватился за его бедра и напоследок несколько раз на всю имеющуюся длину ворвался в него, изливаясь горячей, липкой жидкостью. Он помог себе сам в этот раз, и брызнул себе на живот, напряжённо водя рукой по истощённой плоти.       В голове шумело и гудело от прилившей крови, ноги дрожали от усталости, а поясница натружено постанывала. В общем, я был полностью вымотан удавшейся ночью. Не думал, что исполнение желания отнимет у меня столько сил. Но я нисколько не жалел, что это случилось, ведь я давно мечтал об этом в тайне от Михаила, который, как мне казалось, никогда не согласился бы на подобное.       Уставшие, но ещё способные самостоятельно передвигаться, мы посетили душ и вернулись обратно. Как же было приятно от ощущения, что теперь мы полностью принадлежим друг другу. Я по привычке поудобнее устроился у него на плече и медленно погрузился в сон, в то время, как он продолжал гладить меня по волосам и смотреть на моё расслабленное лицо. — С днём рождения, Лан. Я счастлив быть с тобой.