Я с тобой... II

(POV Михаил)       Засыпать в объятьях Аллана было намного приятнее, чем просыпаться с ноющей болью пониже крестца. Я решил, что справлюсь с этим недугом и не покажу внешне, что некий дискомфорт сковывает мои движения, но это было трудно. Почувствовав, что я проснулся, пробудился и Аллан, растянувшийся в нахальной улыбке, вероятно зная, что я ощутил первым делом этим утром. Не знаю, какой чёрт дёрнул меня вчера согласиться на подобное, вероятнее всего алкоголь, но я почему-то нисколько не сожалел об этом, хотя тут же зарёкся такого больше не допустить.       В доме было тихо и пустынно. Такое чувство, будто нас оставили ещё вчера вечером. Это вселило надежду на то, что вчерашний шум никто не услышал, за что пришлось бы краснеть и оправдываться. Но, несмотря на это, меня не покидало ощущение стыда. Аллан же пребывал в спокойствии, словно его ничего не волновало, кроме моего присутствия. Он наслаждался тем, что я просто был рядом, смотрел на него и, молча, будто невзначай, прикасался к нему.       Наш завтрак организовал сам Аллан, поэтому я не увидел ничего особенного перед собой кроме кружки с чаем и печенья в пластмассовой миске. Я покорно сел за стол, поблагодарив его за столь щедрое угощение, и прильнул губами к краю кружки, а Аллан неугомонно набирал ответные сообщения на телефоне, на которые не ответил вчера, периодически отвлекаясь только на кружку с чаем. Мне вдруг подумалось, что наш вечер был бы полностью загублен, если бы Аллан не поставил свой телефон на беззвучный режим. Во время чтения сообщений его лицо сияло от счастья, что заставило меня слегка завидовать ему, ведь меня на день рождения поздравляют всего несколько человек. Вдруг я заметил, что его лицо слегка напряглось: брови сдвинулись к переносице, а губы искривились в сардонической улыбке. — Что-то случилось? — поинтересовался я, продолжая пить чай. — Ничего особенного. Всего лишь сообщение, которое я не ожидал получить. — Дашь посмотреть? — спросил я и тут же выхватил телефон из его рук. — Посмотрим, что тут у нас, — как ни в чём не бывало, всмотрелся я в экран телефона, игнорируя возмущения Аллана на мои действия. — Кто та барышня, что называет тебя своим котиком? — напряженно выдавил я из себя, медленно переведя взгляд на Аллана, покрывшегося холодным потом. — Это моя бывшая девушка. Её зовут Марьяна. Я никак не мог предположить, что она всё ещё помнить меня, — жалобно объяснился он, выжидая от меня хоть какой-нибудь реакции.       В тишине обдумав всё, что я по этому поводу думаю, я спокойно ответил ему: «Ничего против не имею, что тебя поздравила бывшая девушка. В конце концов, Алланита тоже долго действовала тебе на нервы, так что буду считать Марьяну ответным ударом с твоей стороны. Теперь мы квиты в этом смысле. Лишь один вопрос тебе задам, на который ты не имеешь права дать неверный ответ. Она очень хочет с тобой встретиться, судя по сообщению, а ты хочешь с ней увидеться? — Нет, — сдавленно проговорил Аллан, словно я был садистом, который пообещал загнать ему иглы под ногти, если он облажается. — Хороший мальчик, — похвалил я его и кинул телефон ему в руки. Перехватив на лету аппарат, он спрятал его в карман и сделал вид, будто ничего не произошло.       Мы могли бы ещё долго завтракать в тишине, если бы дверной звонок не развеял её, нарушив покой, в котором мы пребывали. Аллан ринулся открывать дверь, а я остался неподвижным, не имея интереса к внезапным гостям в столь ранее утро, учитывая то, что хозяин квартиры в любом случае открыл бы дверь своим ключом.       Из прихожей донёсся раздражённый крик и шум, свидетельствовавший о том, что в квартиру зашло несколько человек. Судя по голосу, я узнал внезапного гостя, да и остальные люди тоже вскоре показались мне, когда заглянули на кухню. Влас нёс пакеты с продуктами, а Ян командовал его действиями, игнорируя пререкания Власа. Увидев меня, они на миг отвлеклись от своих споров и поприветствовали меня, затем продолжив свою бытовую перепалку. Влас то и дело поглядывал на меня, но я не понял значение его взглядов, продолжив мирно завтракать, стараясь не обращать внимания на шум. Решив оставить этих двоих наедине, я вышел в коридор и сразу же был придавлен к стене разъярённым напором. Голубоволосый парень, гневно смотря на меня, вцепился в края рубашки, смяв их в руках. До того, как он успел открыть рот и объяснить причину своего гнева, его буквально оторвали от меня сильные руки Власа. Блондин просил Матвея успокоиться, но тот не унимался, всё ещё пытаясь добраться до меня, но был не в силах высвободиться из рук Власа. — Брат, я не ожидал от тебя такого! — наконец открыл рот Матвей, продолжая рваться ко мне. — Не обращай на него внимания, Михаил, он слишком резко отреагировал на наше объяснение, почему мы попросились переночевать у него. Сейчас он уже довольно-таки адекватный, по сравнению со вчерашней ночью. Он чуть не перебил всё, что может разбиться в его доме, но мы вовремя скрутили его. Глядя на его хрупкое тельце, не скажешь, что он может быть таким сильным и свирепым. — Да, — подтвердил Ян, выйдя к нам из кухни, — Матвей был сущим дьяволом. Ему не по нраву пришлась новость о том, что вы решили уединиться ночью, — как можно менее вызывающе объяснил Ян причину поведения Матвея, чтобы не вызвать новую волну гнева, но допустил ошибку, вообще заведя об этом разговор.       Матвей с новыми силами стал рваться ко мне, чтобы расцарапать мне лицо, Влас сильнее сжал его, не давая освободиться. На меня напало жуткое смущение, а Аллан начал истерически смеяться, обратив всё внимание на себя. — Матвей, успокойся, — угомонившись, проговорил Аллан, — я думал, что мы уже давно всё выяснили. У тебя нет причин злиться на Михаила, и я не позволю тебе навредить ему. Я понимаю твои чувства, но принять их не могу.       В тот же момент смущение, одолевшее меня, сменилось на ступор, и я впился взглядом в глаза Матвея, который к тому моменту перестал брыкаться и взглянул на меня. Поймав мой взгляд, он сконфуженно сглотнул и втянул голову в плечи. Аллан тем временем подошёл ко мне и прижался к руке, взявшись за локоть. Матвей, чувствуя своё поражение, полностью лишился сил, повиснув на руках Власа. — Я надеялся, что мы сможем стать ближе, но, видимо, этого не произойдёт. Я смогу остаться твоим другом, но не ручаюсь за то, что всякий раз смогу контролировать себя, — расстроено прошептал Матвей. — А ты хорошо постарайся, и тогда всё получится. Будь ты мне хоть трижды братом, я никогда не позволю тебе стать Аллану ближе, чем есть сейчас. Уж поверь мне, тебе лучше даже не пытаться.       Матвей молчаливо покачал головой в знак согласия, и только тогда его освободили. Когда все успокоились, Ян пригласил всех к столу, чтобы хоть как-то сменить атмосферу. Через некоторое время Матвей покинул нас, но я знал, что когда-нибудь он вновь может вернуться, чтобы попытать счастье.       К вечеру и я собрался уходить, но Аллан остановил меня, попросив остаться. Я не смог отказать ему, хоть и не хотел больше надоедать его дяде своим присутствием. Стараясь не подавать признаков присутствия, чтобы не тревожить Яна, я помогал Аллану с подготовкой к защите дипломной работы. Хотя, если сказать, что я реально прикладывал какие-то усилия к этому, то это будет неправдой. Я всего лишь сидел за спиной Аллана, обнимая его. Он сказал, что ему так будет намного легче учить материал. В итоге, мы пробыли в такой позе до тех пор, пока он не выдохся. Как он мне сказал, до защиты дипломной работы остался месяц, но даже этого времени ему может не хватить, чтобы усвоить весь материал, дабы не попасться на каком-нибудь вопросе комиссии. Добавив, что моё присутствие придаёт ему силы и желание добиться успеха, нежели если бы меня не было рядом. Тогда бы он просто не смог готовиться, не выпуская мыслей обо мне. Сочтя это довольно-таки весомыми доводами, я не стал настаивать на своём уходе.       Видя, что он начал засыпать, вместо того, чтобы читать заунывный текст, я повернул его так, чтобы было удобно взять его на руки, и отнёс на кровать. Он даже не отреагировал, продолжая мирно дремать. Во мне проснулись воспоминания о том, как Аллан поддерживал меня во время моей подготовки к последнему экзамену. Я не спал ночами и часто срывался на него из-за усталости, но он всегда снисходительно обращался со мной, стараясь помочь мне во всём, в чём я нуждался. Когда мои нервы были на пределе, даже посреди ночи он вставал, чтобы обнять меня. Его успокаивающий голос баюкал меня, и мне становилось легче. И вдруг я понял, что настал мой черёд поддержать его в трудный и ответственный момент.       Накрыв его сверху другой стороной одеяла, я лёг на расправленную постель и обнял его, стараясь согреться, что плохо получалось, будучи раскрытым, но вскоре меня это перестало волновать, так только я уснул.       Утро началось очень рано под звонок будильника, будоража мой слух резкими мелодиями надрывающегося телефона. Я сразу же подскочил, отвыкнув от таких пробуждений, а Аллан же наоборот продолжил мирно спать, словно будильник не начинал звенеть. Думаю, он мог бы мирно спать на каком-нибудь рок концерте, совершенно не обращая внимания на толкотню вокруг и шум.       К концу композиции мне удалось привести его в сознание, словно он сам выжидал того момента, когда закончится песня. Потирая глаза, он поднялся с постели и, легко поцеловав меня, вышел из спальни. Он выглядел очень соблазнительно, но я не мог позволить себе задерживать его перед учёбой. Собравшись, мы вместе вышли из дома, попрощавшись с Яном и Власом, которые тоже начали куда-то собираться. С Аланом мы разошлись около его университета, он поцеловал меня на прощание и пошёл навстречу своим друзьям, которые, как и всегда, были рады его видеть. По лицу Киррила я не мог считать никакой другой эмоции, кроме радости, а вот глаза Вики были направлены не на друга, а на меня. Лишь на несколько секунд она задержала на мне взгляд, прежде чем уйти вместе с остальными, будто она затаила на меня некую злобу, но, видя, что Аллан нормально на меня реагирует, вдруг простила, но пообещала быть ко мне внимательнее. Зная эту девушку, совершенно не знаешь чего от неё ожидать, поэтому я взял к сведению, что с ней лучше не пересекаться, даже, несмотря на то, что фактически она ничего мне не сделает.       Уходя прочь, я думал, что ничто не способно испортить мне настроение, но это оказалось не так, чем дальше я был от Аллана, тем тяжелее мне было. Тоска нахлынула на меня, душа и лишая сил. Я вдруг подумал, что было бы, если бы я ушёл вчера. Была бы эта тоска ещё удушающе и гнетуще, чем сейчас, или же я смог спокойно принять разлуку с ним? Сколько шагов я сделал от него, столько раз мне хотелось вернуться, окликнуть его и принять в свои объятья. Но я останавливал себя, мысленно ударяя себя по лицу, чтобы прийти в сознание, дабы не рвануть обратно. Я знал, что мы ещё обязательно встретимся. Он сам вернётся ко мне, и тогда тоска в моём сердце вновь рассеется, освобождая место для трепетного тепла и любви.       Вернувшись в свой дом, я попытался занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься, но у меня ничего не вышло. Понимание, что я совершенно не могу жить без Аллана, не прикасаясь к нему, не вдыхая аромат его кожи, не слыша его звонкий голос и не видя его сияющие голубые глаза. «Он вернётся», — повторял я себе снова и снова, но с каждым разом верил в это всё меньше. Какая-то часть меня пробивалась крохотным лучиком света сквозь ту тьму и безумие, которым я сам себя окутал, протягивая мне руку помощи, но я не мог дотянуться до неё, продолжая тонуть в своих собственных кошмарах.       Телефонный звонок вернул меня в сознание. Так рад этому надоедливому и местами противному звуку я ещё никогда не был. Схватившись за этот маленький брусочек пластика и стекла, надрывающийся в кармане брюк, я сразу же придавил его к уху, да посильнее, чтобы не пропустить ни единое слово, которое я должен буду услышать. Исцеляющий голос коснулся моего слуха, вмиг приведя меня в чувство. Василий говорил, что желает встретиться со мной и как можно скорее. На что я без промедления согласился, спрыгнув с кровати, на которой я лежал всё это время, свернувшись калачиком. Я чувствовал, что нужен сейчас кому-то, что меня где-то ждут, и я летел туда так быстро, как только мог. В данный момент мне нужно было лишь одно — почувствовать, что я не один.       Свежий ветерок очистил мои мысли, а полуденное солнце тепло грело мои плечи. Природа будто звала меня к себе шелестом листьев и колыханием травы. Почему я раньше не замечал всей этой прелести? Скорее всего, потому, что всё своё внимание я подарил одному единственному человеку, который по воле судьбы стал для меня важнейшим из существующих людей на земле. Я благодарил природу, что она смогла сотворить такое совершенство, подарив мне его без остатка.       Ноги принесли меня туда, где была назначена встреча. В знакомом мне парке, в зарослях, мимо которых я раньше лишь проходил мимо, меня ждал друг, но не один, а с целой компанией парней и людей постарше. Кто-то был вооружён палками, кто-то битами, а у кого-то и вовсе руки были пусты, но при этом явно болели после недавней потасовки, что было заметно по тому, как парни растирали свои кулаки. Подходя к этому сборищу людей, я увидел Василия, который, заприметив меня, направился мне навстречу. — Мы с ребятами, — на что парни, окружающие нас, сдавленно посмеялись, — поймали для тебя птичку. Долго искали и, после череды неудачных попыток, нам всё же удалось её поймать. На живца так сказать. Желаешь взглянуть? — О чём ты говоришь? Какая ещё птичка? — недоумённо спросил я, не понимая о чём Василий ведёт речь. — Парни, покажите нашему другу «Птичку»! — скомандовал Василий, и люди расступились, позволяя мне узреть того, кого они так лестно прозвали «Птичка». Некоторое время оценивая взглядом их улов, я заметил, что тоска и страх вовсе сошли на нет. Передо мной стоял тот, из-за кого меня стали мучить все эти жуткие видения и приступы страха вновь оказаться в глухом одиночестве. Герман был слегка потрёпан, но по большей части не тронут, чтобы я сам смог насладиться встречей с ним. — Герман, не думал, что нам ещё раз удастся встретиться. Как же всё здорово сложилось, — злобно проговорил я с нотками высокомерного спокойствия. В тот же момент парни, удерживающие его, дали ему свободу действий, предоставив мне полную власть над ним. — Да, Михаил, и я не мог себе представить, что всё так далеко зайдёт, но я не собираюсь вставать у тебя на пути, потому что своего я уже добился, поэтому давай разойдёмся и забудем о случившемся, — слабым голосом проговорил он в ответ, медленно приближаясь ко мне. — Мы разойдёмся, но только после того, когда я должным образом отплачу тебе за всё, что ты мне так любезно подарил: за все те дни в мучениях и тоске, за ту горечь разлуки, что мне пришлось пережить по твоей вине, и за то, что я потерял, как мне казалось, навсегда. Ты вложил мне в руки нож и не дал мне выбора, сейчас же я вновь возьму клинок в руку и сделаю так, как ты хотел, чтобы я поступил с Алланом, — протянув руку к парню с ножом, проговорил я с былым спокойствием, прожигая Германа взглядом. Рукоятка ножа покорно легла в мою ладонь, удобно устроившись между пальцев. Глаза Германа сверкнули в холодном испуге и его нижняя губа предательски задрожала. Он начал пятиться, но пространство, предоставленное для его движения, было ограничено небольшим кругом, образованным из суровых парней, замыкающих его. Ему некуда было бежать. Он попался, как дикий зверь, наворотивший дел, а теперь просит о пощаде, как шакал, покорно пресмыкаясь передо мной. — Хочешь узнать, как мы его поймали? — отвлёк меня Василий, давая мне время принять верное решение. — Я как-то раз встретился с Алланитой, поведавшей мне всё, что знала на тот момент, после чего меня захлестнула идея поймать мерзавца. Для этого я, сначала, решил привести тебя в порядок, и по ходу действия провести поиски. Парни, что пришли поддержать меня, нашлись очень быстро. В основном это те, кто просто решил развлечься после трудовых будней. Птичка долго не хотела показываться, но, во время очередной нашей встречи с Алланитой, он показал себя, но был не один, а вместе со своей бандой. Они напали на меня, но не заметили, что я был не один. Мои парни быстро прижали тех смельчаков, после чего они быстро покинули это место. Главного мы схватили, и я полностью уверен, что ты лучше меня знаешь, что следует сделать с ним в такой ситуации.       Герман вдруг осмелел и похлопал Васе, за его рассказ о том, как тот сумел загнать его в ловушку. Василий, задумав что-то, приказал держать его и, после того, как Германа вновь обездвижили, крепко поцеловал его, после сплюнув под ноги и вытерев рот. Герман мгновенно изменился в лице, было видно, насколько ему стало противно от произошедшего и от самого себя. Его наполнившиеся отчаянием глаза, того глади могли выпасть из орбит от напряжения. Он не отводил от меня пустого взгляда, крепко стиснув зубы. Я деловито приблизился к нему с ножом, практически вплотную, чтобы он почувствовал жар моего дыхания. Он дрожал, пытался отдалиться от меня, но ему не позволяли сдвинуться с места сильные руки парней, удерживающие его. Проведя тупой стороной лезвия по его шее, я схватил его за волосы, потянув их вниз, чтобы он запрокинул назад голову. — Вижу, ты не в духе, — прошипел я. — Ты боишься, и я хочу, чтобы ты освободился от этого страха, как от тяжёлой ноши, — припоминая то, что когда-то сказал мне Герман, прежде чем вложить мне в руки нож. — Либо я сам с тобой разделаюсь, либо это сделает кто-то другой, у кого точно рука не дрогнет сделать это. Согласись, гениально же? Помнишь это выражение? Оно и впрямь тебе пригодилось. Я там тебе понять и почувствовать всю твою боль, что ты причинил нам, ведь ты по праву заслужил такой конец. Однажды ты мне сказал «Отомсти, и тебе станет легче». Пришло время отомстить! — издевательски давил я на него, пытаясь лишить воли, и замахнувшись ножом, резко опустил руку.       Герман закричал, и чуть не упал без сил, но его смогли удержать на ногах. Крови не было. Лишь пучок волнистых чёрных волос остался в моей руке, как трофей. — Беги, Герман! Беги и никогда не возвращайся! — шёпотом процитировал я слова злодея из мультфильма у него над ухом, и в тот же момент парни отпустили его. Прейдя в себя, он, не мешкая, прытко выскочил из круга и скрылся из виду так быстро, что любой спринтер бы позавидовал. — Михаил, ты просто ужасен, — восторженно проговорил Василий, похлопав меня по плечу и отобрав нож от греха подальше. — Как ты себя чувствуешь? Лучше? — Лучше, — улыбнулся я. — Так хорошо я уже давно себя не чувствовал. Небывалая лёгкость. Как же я счастлив, что всё кончено. Кажется, что я мог бы поделиться своим счастьем со всеми присутствующими и с тобой тоже. — Спасибо, мне тут уже счастья привалило, а большего и не надо, — проговорил он, обняв за плечи, внезапно подошедшую к нему, девушку. Это была Алланита, которая тоже светилась от счастья, что все, наконец, закончилось. — Я рад за вас, ребята. — И что ты теперь намерен делать? — поинтересовался Василий. — Я должен увидеть того, кого люблю больше всего на свете. — Ну, так чего ты ждёшь? — улыбнувшись, проговорила Алланита и дружески подтолкнула меня в грудь, чтобы я не мешкал.       Махнув им на прощание, я без остановки бежал туда, где точно бы смог встретить Аллана. Я рассчитал, что в это время он точно должен быть ещё в университете, поэтому направился прямиком туда. К счастью, ответственного охранника не оказалось на месте, поэтому я без труда проскочил в здание. Найдя расписание необходимой мне группы, я стрелой взобрался на нужный этаж и добрался до аудитории. Распахнув настежь двери, я обратил на себя всё внимание группы. Многие узнали меня, в тот же момент зашептавшись в соседом по парте. Вика, что была в окружении своих подруг, мгновенно поняла свою роль в этом действии и, подорвавшись с места, схватила Аллана за руку и выбежала вместе с ним в коридор. Я успел лишь отойти от дверей, чтобы она не снесла меня с ног, как в тот же момент она изо всех сил толкнула ко мне Аллана, потерявшего равновесие, но я успел вовремя поймать его. После чего двери в аудиторию громко захлопнулись, оставляя нас наедине в пустом коридоре. Настолько, насколько это было возможно, я прижал к себе Аллана, который вообще не понял, что произошло. Это он сегодня лишь проснулся и отправился на учёбу, как ни в чём не бывало, а я попал в настоящую историю, которая вряд ли когда-нибудь забудется мной. — Ты меня сейчас задушишь! Отпусти… — прохрипел Аллан, явно не шутя по поводу удушья. Я слегка ослабил хватку, но полностью отпускать его не стал. — Я так сильно хотел тебя увидеть, Лан, что не смог удержаться и примчался сюда.  — Что ж, это очень мило. Но тебе не стоит делать так постоянно, ладно? — улыбнулся он. — Хорошо, завтра буду покорно ждать тебя дома, приготовлю ужин, как ты любишь. — В одном фартучке? — игриво поинтересовался он, приподняв одну бровь. — Только в одном фартучке, — вторил я его словам, за что был одарён белоснежной улыбкой и самым нежным поцелуем.       «Вот уж не подумал бы я сегодня утром, что всё так резко повернётся», — подумал я и растворился в чувствах, нахлынувших на меня в тот миг, делясь ими с тем, кто мне так дорог.