Mint ice-cream

Намджун у Юнги красивый. Он влюбился в Кима, как только увидел его. Увидел его ноги, если быть точнее. Стройные и бесконечно длинные; такие ноги должны идеально смотреться между раскинутых ног Юнги, за такие бёдра идеально хвататься и сжимать их, опускаясь на член и поднимаясь с него, на таких коленях идеально засыпать под какой-нибудь фильм на диване. В тот вечер 20летний Юнги был в "Монтане" с друзьями, отмечали день рождения одного из парней и, когда напитки закончились, Юнги вызвался сходить за новой порцией. Пока он ожидал заказ у барной стойки, рассматривал танцующую толпу, парочки по углам, а потом в поле зрения попали эти ноги. Юнги сглотнул и, медленно поднимая глаза, столкнулся взглядом с хозяином ног. Красивый. В свою очередь, красивый обладатель идеальных ног смотрел на Юнги как-то равнодушно, без малейшего интереса, но и этого хватило, чтобы Юнги залился краской, и вот тут незнакомец приподнял бровь, оглядел Мина с ног до головы (вылизал взглядом каждый сантиметр) и... отвернулся. Юнги глупо хлопал ресницами, наблюдая как этот грубиян смеётся с приятелями, пьёт пиво и не мог понять: что с ним не так? Не то чтобы он шел с намерением подцепить кого-то, но все всегда говорили, что Юнги очень хорошенький, а он ещё и лучшие шмотки надел! Восторг сменился злостью за считанные секунды, Юнги забрал напитки и, гордо вскинув голову, отправился в лаундж-зону, так и не почувствовав сверлящего спину взгляда. Через полчаса, поняв, что настроение испорчено совершенно, Юнги засобирался домой и, предупредив Джина, что друзья ещё остаются, уже пробирался к выходу, через движущиеся под испанские ритмы тела, но был схвачен за руку. - Уже уходишь? А я думал, что понравился тебе, - прошептали в ухо и Юнги оглянулся. Ноги. Точнее, хозяин ног. Какой же все-таки красивый. - Пффф, ещё чего! Отпусти меня, козёл! Через пять минут они целовались в кабинке туалета как сумасшедшие; Юнги стонал в пухлые губы Намджуна, вис на нём, совершенно забыв про гордость, тёрся, как кошка в течку, пахом о бедро (блять, какие бёдра), кусался, царапал руки. Намджуну с трудом удалось стащить джинсы с вертящегося Юнги, а после поймать губами облегчённый выдох - член готов был взорваться от небывалого возбуждения. - Ты знаешь, что у тебя самая классная попка на свете? - Намджун сжал мягкие ягодицы Юнги, целуя ключицы и между. - И кожа, такая белая... Сладкая. Юнги парил где-то между небом и землёй, слабо понимая, что говорит Намджун, он весь обратился оголённым нервом и важны были только прикосновения рук и губ. А потом Намджун надавил пальцем на колечко мышц и Юнги резко распахнул глаза и отстранился. - Что такое? Ты не хочешь? - Намджун тут же убрал руку и заглянул в глаза Юнги. - Извини. - Нет, нет, хочу, просто мне надо... Погоди. У тебя смазка есть? Я не могу без... - Юнги засуетился, ощупывая карманы. - Я дома...ну, готовился, на всякий, но всё равно мне всегда больно и... - Я не знаю кто те сволочи, кто делал тебе больно, - прервал его Намджун. - Но я не сделаю ничего подобного с такой крохой. Обычно все шутки и просто упоминания про рост и компактные размеры Юнги воспринимал болезненно и щетинился, но это "кроха" вызвало странное чувство в груди, тёплое, он был бы не прочь слышать такое почаще. От Намджуна, разумеется. - У меня нет смазки, поэтому предлагаю поехать ко мне. Или к тебе, как тебе будет спокойнее? - Намджун провел ладонью по щеке Юнги и улыбнулся. - Ну, ты пока подумай, а я тут разберусь кое с чем. Это был шикарный минет. Юнги скулил и дрожал в коленях, толкаясь в горячий рот. Потом он хотел помочь Намджуну, но тот отказался, сказав, что лучше сохранит силы. - Тогда ко мне, - прошептал Юнги. Он не обманул: Юнги сжимал простынь в кулаках до розовых борозд, пока Намджун готовил его тело языком и пальцами, помечал белое полотно кожи собственническими метками, слизывал прозрачную смазку со втянутого живота, размазанную прижатым к нему членом. Больно не было, впервые. Впервые у кого-то хватило терпения и интереса не только получить удовольствие, но и доставить его. Намджун мягко толкнулся внутрь одной головкой и застыл, нависая над замершим Юнги, и вошел до конца после тихого "можно". Больно не было, лишь лёгкий дискомфорт в самом начале, распирающее чувство заполненности, но когда Намджун начал двигаться, на краю сознания Юнги отметил, что их анатомия будто создана друг под друга, как два кусочка паззла: Намджун задевал внутри абсолютно все чувствительные места, не прилагая особых усилий, и сам не переставал шептать на маленькое ушко Юнги, что так хорошо ему ещё не было никогда. Это льстило и Юнги старался не лежать бревном, а сжиматься, когда Намджун замедлял темп, разводил ноги шире, подмахивал бёдрами. Делал всё то, что давно хотел, о чём мечтал. Намджун был ожившей мечтой, как минимум в постели. Спустя примерно час катания по простыням, смятым теперь в ничто, в остывающей от жара и стонов спальне, Юнги улёгся головой на грудь Намджуна, который тут же запустил пальцы в мягкие волосы, и стал царапать кончиком ногтя засохшую корочку - непонятно чьей - спермы на его животе. - Почему ты отвернулся? Там, в баре? - Ну, знаешь, - вздохнул Намджун. -Были у меня случаи, когда миленькие парни оказывались натуральными натуралами, и это не самые приятные моменты моей жизни. Так что, ты, хоть и мелкий, но мог дать в челюсть, мог ведь? - он улыбнулся и Юнги только сейчас заметил ямочки на щеках. - Наверное, мог... Наверное не очень приятно, если ты натурал, а к тебе подкатывает парень, - Юнги задумался. - Но я бы скорее просто обьяснил, что не по адресу. А если бы не помогло, тогда да, в челюсть. - Ну вот, поэтому... Хотя нет, я понял, что ты не против, когда покраснел как рак, но я хотел, не знаю, подразнить тебя, - засмеялся Намджун, ловя возмущенный взгляд. - Тебе говорили, что ты очаровательно злишься? - Вот ты скот, конечно! Надо было сказать Джину, чтобы тебя внесли в чёрный список! - Юнги запыхтел, пытаясь вырваться из крепкого объятия-захвата. - А Джин у нас кто? - Хозяин клуба и мой двоюродный брат. - А, высокий такой, любит розовые шмотки? Он тоже, ну, как мы? - Нет, - Юнги смирился с проигрышем и лёг обратно. - У него девушка, много девушек. Но вот эта последняя, вроде, надолго. Они лежали ещё минут 15, болтая ни о чём и обо всём, потом вместе пошли в ванную и там, в душной комнате, под струями тёплой воды, Юнги получил свой первый анальный оргазм и долго не мог стоять на трясущихся ногах после. Намджун помог вытереться и уже в постели, бельё на которой сменил сам, долго и вкусно целовал Юнги. - Можно я останусь до утра? - Конечно. *** Он остался на неделю. Через пару дней, правда, пришлось поехать домой и взять сменную одежду: если футболки Юнги ещё подходили, ведь он любил длинные и широкие, то нижнее бельё жало самое дорогое, а штаны не налезали даже на одну ногу. Спустя месяц Юнги познакомил Намджуна с родителями; высокий и красивый, с отличными манерами и речью, он не мог не понравиться. Отец отнёсся сдержанно, но Намджуну руку пожал - уже хорошо. После ужина и перед уходом, мама задержала Юнги у дверей и принесла из комнаты фарфоровую фигурку ангела. "Чтобы берёг вас и дом", шепнула мама и, поцеловав обоих, отпустила. Спустя ещё неделю, убираясь в квартире, Юнги неосторожно повернулся и успел поймать ангелочка у самого пола. Не будучи суеверным, посчитал это нехорошим знаком. И действительно: Намджун пропал на три дня, в течении которых Юнги сходил с ума, обрывал телефон, соц.сети, но толку не было. Он пришел совершенно пьяный, потрёпанный, с синяком во всю скулу и чемоданом наперевес. Сквозь поток заплетающихся друг за друга слов и всхлипов, Юнги узнал, что родители Намджуна идею остаться без внуков, но с зятем по имени Юнги, не поддержали, более того, всё то время, что они вместе, у Намджуна была невеста, выбранная ими же, и на прошлой неделе она вернулась из длительной командировки. Перед Намджуном поставили вопрос ребром и когда он ответил не так, как рассчитывал отец, был отправлен на все четыре стороны. Юнги слушал, уставившись в одну точку: с одной стороны, Намджун выбрал его, поставил превыше родителей, но с другой - врал. Нужно было всё обдумать, взвесить, поэтому утром Юнги уехал к Джину, написав записку, в которой говорилось, что Намджун может пожить в квартире, пока Юнги переварит и переболит. Нового адреса он не оставил и трубку не брал. Пришла очередь Намджуна сходить с ума, но он уже сделал выбор и отступать не намерен. Да, он поступил некрасиво, врал и Юнги, и своей названной невесте, но сначала он не знал, что полюбит, впервые в жизни, а потом боялся начать разговор. Что-то подсказывало, что Юнги даст ему ещё один шанс и Намджун его точно не упустит. Так и случилось. *** Потом было ещё много хорошего и не очень. Из хорошего Юнги больше всего запомнилось путешествие в Северную Европу: суровая и сдержанная, завораживающая, красота здешней природы поразила Юнги до глубины души. Он сделал сотни фотографий на подаренную Намджуном на День рождения камеру, некоторые из снимков потом попали в журнал о природе и каталоги турагентств. Путешествовать с Намджуном было легко - отличное знание английского с его стороны и хорошее топографическое ориентирование Юнги позволило увидеть места, далёкие от туристических маршрутов. На последние пару дней они сняли домик где-то на границе Швеции и Финляндии, и провели там незабываемые, полные уюта и любви ночи. Из плохого Юнги помнит встречу с отцом Намджуна. Помнит все слова, которыми разъярённый мужчина облил его, взгляд, полный ненависти, и обвинение в том, что именно из-за него их сын стал "грязным пидорасом". Юнги посчитал ниже своего достоинства отвечать на подобные оскорбления, поэтому вежливо поклонился и прошёл мимо. Только дома он позволил себе разрыдаться под шум воды, но Намджун всё равно услышал, однако, как ни пытал распросами, Юнги сохранил тайну об этой встрече. Он спросил только, не жалеет ли Намджун о том своём выборе, не скучает ли по родителям? - Если бы можно было вернуть время назад, я бы сделал то же самое. Только на месяц раньше, в тот же день, когда впервые поцеловал тебя, - ответил Намджун, и Юнги расплакался с новой силой. В сексе Юнги, как, впрочем, и Намджун, открыл для себя много нового: например, он узнал, что ему нравится, когда Намджун связывает ему руки, а потом грубо, но осторожно всё равно, берёт его сзади; узнал, что короткие юбочки и платья потрясающе смотрятся на его фигуре, а чулки - на округлых бедрах и стройных ножках, узнал, что у Намджуна стойкий кинк на всё это; с удивлением обнаружил, что в его тело можно погрузить игрушки довольно больших размеров, которые, казалось, ну никак не могут там поместиться, и что это невероятный спектр ощущений; убедился, что Намджун - извращенец и фетишист, ведь он так любит смотреть, как Юнги играет с вибраторами, и ласкать при этом себя; узнал, что ему это пиздец как нравится самому. Почти также сильно, как мятное мороженое, которое Намджун притащил однажды домой. Юнги попробовал его впервые и испытал гастрономический оргазм. Намджун улыбался, облизывая ложку, а потом облизывал липкого от холодной сладости Юнги, испытывающего - теперь уже - оргазм настоящий. *** Так прошло пять лет, за которые каждый нашёл дело по душе: Юнги приняли в художественный отдел крупного рекламного агенства, где он познакомился с Чимином и Чонгуком, ставшем потом Чимину парнем; они купили квартиру поближе к центру, каждый отпуск проводят в новой стране, где Юнги ищет вдохновение, и всё-то у них хорошо и гладко. С к у ч н о в а т о. Именно поэтому Юнги идёт домой с бутылкой коньяка, именно поэтому слегка трогает шею и запястья любимым парфюмом Намджуна, именно поэтому сохраняет телефон Хосока и надеется, что Намджун, всегда понимающий с полуслова, и в этот раз поймёт всё правильно, и не надаёт по надушенной шее, а согласится на эксперимент, шалость, на безумное, но такое возбуждающее сознание действо. Это пойдет им только на пользу, Юнги более, чем уверен.