Только будь со мной

      Вот и настал тот роковой день, которого я смертельно боялась. Пасмурное утро. Московское кладбище… Друзья, одногруппники, близкие люди.       Я всегда думала, что убийство друзей может быть только в книгах или фильмах с слишком закрученным сюжетом, но жизнь решила иначе, сыграв с нами злую шутку. И сейчас, стоя здесь, я размышляла о том, что будь у меня возможность вернуть время назад и отговорить вечно весёлого брюнета с добрыми карими глазами от этих грязных дел, я бы отдала всё на свете, чтобы это сделать.       Сегодня здесь собралось много людей, все соболезнуют родителям Андрея, которые до сих пор не верят, что их любимого сына больше нет в живых. В этой толпе я вижу Ваху и его ребят, которые были в кафе в тот злополучный день. Вижу Сашу Белова, Фила, Космоса и Витю. Если честно, я немного удивлена, что и они решили почтить память друга.       Мы с Кариной стоим в компании одногруппников, которые тихо переговариваются между собой. Им и невдомек, каково это — видеть смерть друга своими глазами, они не знают, что чувствуешь, когда безысходность от происходящего полностью погружает тебя. Я знаю.       В толпе я вижу мать Андрея, бледную, плачущую, немного сгорбленную от невыносимой потери. К ней подходят незнакомые мне люди, обнимают, говорят нужные слова, плачут вместе с ней, даже Ваха нашёл в себе силы, чтобы подойти. А я боялась посмотреть в её глаза.       Я не знала, что сказать, так как понимала, как ей больно, намного больнее, чем мне. Ведь её сын с самых первых дней в институте подружился с сёстрами-близняшками. Ведь он был шутником, душой компании, даже иногда наставником. Он хотел стать фотографом и путешествовать по миру. Но мечта так и останется мечтой.       Всё же набравшись сил, я подошла к матери Андрея и даже осмелилась обнять её: — Светлана Валерьевна, держитесь только. — всё что сумела сказать я. — Алиночка, ты ведь его очень хорошо знала. С кем он не поладил? За что его убили? — спрашивала меня женщина дрожащим голосом. — Я… Я не знаю, правда… Простите. — а я всё знаю, от воспоминаний нахлынули слёзы. — Как же я тебя понимаю, но неужели он кому-то перешёл дорогу? — женщина уже тряслась от истерики. — Господи, хоть бы он был наказан. Да, чтобы не одна мать не похоронила своих детей.       В ответ я молчала, боялась что, если что-нибудь скажу, то будет ещё сложнее. Вдруг женщина достала из сумки толстый белый конверт: — Я нашла это у Андрея, — она протянула его мне. — Наверное, он хотел тебе отдать рано или поздно, но не успел. Возьми его, пожалуйста, и вспоминай о моём сыне хоть иногда. Он вас с сестрой очень любил. — Мы его не забудем, ведь он столько для нас сделал. — я смотрела на конверт.       Вскоре Светлана Валерьевна ушла к родственникам, а я осталась одна, прижимая конверт к груди. Неожиданно сзади меня обняли крепкие руки. Обернувшись, я увидела Витю. — Алин, ехать пора. — почти прошептал парень. — Я сейчас. — проведя ладонью по мокрому лицу, ответила я.       Посмотрев на надгробье, где была фотография друга, я направилась за Витей. Уже в машине по пути в ресторан, где должны были быть поминки, я вертела в руках конверт, боясь открыть его. Пчёлкин заметил предмет: — Что это? — спросил он. — Конверт. Мать Андрея отдала, мол он мне хотел отдать. — Ну, для письма он прилично толстоват. Откроешь? — Дома, после всего этого.       Наверное, не стоит описывать поминки, ибо это не какое-то радостное событие. Но они затянулись до вечера. И только поздно вечером мы с Витей были дома.       Переодевшись в домашнюю одежду, я взяла конверт. Сев на пол в гостиной, я с трепетом и нарочито медленно открыла его. Увидев, что внутри, я пришла в шок. В конверте было много фотографий со мной. Разложив их на полу перед собой, я начала рассматривать каждую из них. На фото запечатлены все события: в компании одногруппников, наши походы, вечера, праздники, прогулки и прочее. На некоторых я даже не видела, что меня фотографируют. На обратной стороне каждой фотографии были подписи: милые слова, цитаты, даты. Смотрев каждую фотокарточку, я была в шоке от того, сколько их тут, как они подписаны, от этого слёзы текли сами собой, и я не в силе их сдерживать.       В гостиную зашёл Витя и сел рядом, обняв меня: — Ого. — проговорил парень и тут же взял одну из фотографий. — Это у нас была репетиция года два назад, мы тогда текст не выучили и импровизировали как могли. Правда, влетело потом всем, но больше Андрею, ибо он начал это всё. — положив голову на плечо Пчёлкина, я прокомментировала фото, и по лицу тут же покатились слёзы. — Весело у вас, — Витя вытер мои слёзы тыльной стороной ладони. — Маленькая моя, не плачь, мы найдём эту тварь.       В ответ я слегка улыбнулась, но внутри всё было куда хуже. Мы просидели так час или два, рассматривая фотографии. Некоторые из них я комментировала, а Витя слушал, не перебивая.       Успокоившись и взяв себя в руки, я заметила почти опустошённую бутылку коньяка в руке Пчёлкина. — А я чё-то не поняла, ты чё коньяк-то хлещешь? — спросила я. — В смысле, чё? Горе же такое. У моей девушки умер друг и тайный воздыхатель. — Весь день у тебя такое горе получается? — Конечно, с кем мне тебя делить-то? — Пчёлкин. — тяжело вздохнула я.       После похорон для меня наступили тяжёлые будни. Из-за того, что я почти не спала, стала ухудшаться моя успеваемость в учёбе. Только благодаря Карине я как-то справлялась с проверочными и домашними работами.       Все прошедшие дни я была, как на иголках, вздрагивала от сильного шума. Я физически ощущала, как часть меня рухнула: часть, связанная с Андреем. Из-за моих недосыпов мне везде мерещился друг. Приходя в институт, я ждала, когда этот весельчак подойдёт и сморозит очередную смешную глупость, но это больше никогда не произойдет. — Всё будет хорошо. — шептала Карина на одной из лекций, держа меня за руку. А я лишь смотрела куда-то в пустоту и не слышала, что говорит преподаватель.       В один миг перед глазами всё расплылось, и я почувствовала сильное головокружение. Я зажмурила глаза, и это заметила Карина: — Всё хорошо? — спросила она. -М? Да, мне просто надо вый… — не успев договорить, я упала.       Не знаю, сколько прошло времени. Я только почувствовала противный запах спирта, от чего поморщилась. Открыв глаза, я тут же зажмурилась из-за яркого света. Но вскоре я огляделась и поняла, что нахожусь в кабинете медпункта, а передо мной стоит врач, которая и держала нашатырь.       Спросив меня о состоянии здоровья, она начала мерить мне давление. Увидев результат, покачала головой: — Что же ты такая молодая не бережёшь себя? Давление-то очень низкое. — тревожно проговорила врач. — Лариса Сергеевна, — в кабинет зашла Щука. — Ну, что скажите? — Ну, что могу сказать: стрессы, психика слабовата и давление низкое… Вот вам и обморок, Елена Павловна. — Так, Романовская, тебя есть кому забрать? — грозно спросила Щука. — Да, — промямлила я. — Если не занят. — Говори номер, посидишь дома недельку, пока в норму не придёшь.       Я продиктовала номер Пчёлкина. Елена Павловна быстро набрала номер и стала ждать ответа: — Как зовут? — спросила Щука меня. — Виктор. — ответила я.       Через минуту преподавательница начала свой разговор: — Алло… Здравствуйте, Виктор? Это Вас беспокоит Щукина Елена Павловна, преподавательница Алины Романовской… Дело в том, что Алина упала в обморок и сейчас чувствует себя неважно… Не могли бы вы её забрать из института? Да, хорошо, ждём.       Женщина положила трубку и, посмотрев на меня, сказала: — Ну, что красавица, жди, сказали через десять минут заберут. Карине я сообщу, что с тобой все в порядке, — она посмотрела на врача. –Лариса Сергеевна, оставляю её вам, а я побежала на лекции.       Оставшись в светлом кабинете с врачом, я разглядывала её стол, на котором лежали какие-то бумаги, а она в них что-то писала. Иногда спрашивала меня о моём состояние, еще раз измерила давление.       Через некоторое время я была дома с Витей. Сидев на кухне за столом, я взялась за голову, поставив локти на стол. — Алин, всё хорошо? — забеспокоился Пчёлкин.       Я кивнула головой, и тут же из глаз потекли слёзы. Витя обнял меня, а я, уткнувшись лицом в его плечо, ревела. Парень гладил меня по голове: — Тише, девочка моя. Успокойся… Всё хорошо, это просто стрессы. — успокаивал меня Пчёлкин. — Всё плохо, Вить… Плохо. — сквозь слёзы говорила я, обнимая парня всё сильнее. — Успокойся, я рядом… Алинка, я рядом, –парень отстранился и вышел из кухни, вернулся с какой-то коробочкой. — Выпей, таблетку. Врачиха сказала пропить.       Налив в стакан воду, протянул мне Витя. Я неуверенно взяла стакан и таблетку, беспрекословно выпила.       Весь вечер я не находила себе места, ходила из комнаты в комнату. Иногда ревела, но Пчёлкин в этот вечер был рядом и всеми силами успокаивал меня.       Ночью я с трудом заснула, но тут же почувствовала что-то неладное. Открыв глаза, я увидела стоящего рядом со мной Андрея… Он был весь в крови. Мне было больно и страшно смотреть на него. Он кивнул на мои руки. Я посмотрела на них и вскрикнула от ужаса, они тоже были в крови. Оглядевшись, я пришла в ужас: вся постель была залита кровью, и я была в ней же. Я закричала.       Меня всю трясло от страха, перед собой я видела только кровь и больше ничего. — Андрей, помоги мне. — кричала я.       Я почувствовала, как меня сильно сжали. Я в истерике вырывалась. — Алина, успокойся, тише. — почти кричал Витя, давая мне таблетки.       Через минут пять я успокоилась, но слёзы не прекратились. Я посмотрела вокруг, крови не было, а меня обнимал Пчёлкин. Посмотрела на свои руки, они были чисты. Я уткнулась лицом в грудь Вити. — Маленькая моя, — успокаивал меня парень. — Это сон, всего лишь сон. — Вить… Я его видела… Андрей, он был весь в крови… И мои руки были в крови… Всё было в крови. — Успокойся, это сон. Никакой крови нет, слышишь? Сейчас поспи.       Я заснула, но мой сон был не крепкий, я часто вздрагивала и просыпалась. Утро было просто ужасным. От недосыпа болела голова, я чувствовала вялость и тошноту. Сев на край кровати, я уставилась в пол. В комнату зашёл Пчёлкин и сел передо мной на корточки, взяв мою руку в свою: — Ты как? — спросил он нежно. — Никак, — ответила я сухо. — Ты чего не на работе? — Я сейчас Белому позвонил, сказал что недельку дома буду с тобой.       Все дни Пчёлкин, как и говорил, был со мной. Также со мной были слёзы, истерики и таблетки. Даже казалось, что я становлюсь ненормальной. Про учёбу я старалась не забывать и немного читала учебники. Карина и мама звонили каждый час, тоже волновались. Из-за бессонных ночей под глазами залегли темные круги.       Мой сон и без того был не слишком крепок. Я ворочалась всю ночь и заснула только под утро, но даже эту утреннюю дрему прервала злосчастная трель мобильника. Я нехотя открыла глаза, когда поняла, что Витя не собирается брать трубку — похоже тоже дрыхнет. Я попыталась нащупать его, но его половина кровати оказалась пуста. — Блин… Вить, телефон! — прокричала я, но мне никто не ответил. Тогда пришлось самой отвечать на звонок. — Телефон Пчёлы, кто говорит? — Твою мать… — послышалось на том конце провода. — Алинка, ты, что ли? — Я. А это кто? — Это Саша. — А, привет. — Здорово. Где там наше насекомое летает? — Оно… — я выглянула из спальни и услышала воду в ванной. — Оно в ванной плескается. — Обана! Передай ему трубку, очень срочно нужен, — попросил Белов, и пообещала, что через несколько секунд он его услышит. Я быстро накинула халатик, даже не застегнув его, и направилась в ванную. — Вить?       Он умыл лицо и выключил воду, вытираясь полотенцем. — М? — Тебя тут Саша спрашивает, — я протянула ему телефонную трубку. Он забрал мобильник, а затем крепко и даже несколько грубо ухватил меня за запястье и толкнул на себя. Я тихонько вскрикнула от неожиданности, надежно прижатая к его груди. — Да, Сань? — Вить, отпусти… — попыталась вырваться я, но хватка была настолько крепкой, что тяжело было даже дышать. — Вить, ну… — Сань, я понял. Слушай, давай я тебе перезвоню, ладно? Ну все, ага… — он сбросил звонок, продолжая удерживать меня. — Куда собралась? — Да пусти ты… Ты что? — я непонимающе посмотрела на его хитрое лицо. — Я ничего. Я просто тебя хочу, малыш, — с этими словами он впился в мои губы с той же грубостью, которую я еще прежде не ощущала. Еле сумев отвернуться от него, я, тяжело дыша, заговорила: — Вить, ну давай хотя бы не сейчас… Я… Я не хочу… — А я хочу! — он оттолкнул меня к стене и тут же прижал своим телом, срывая с меня халат, под которым не было ничего, кроме тонкой майки и трусиков.        Кажется, сегодня мне не выбраться… А ещё, по-моему, он был как никогда груб, что мне не очень понравилось. Он затянул меня в страстный и глубокий поцелуй, терзая мои губы, как сумасшедший, на ходу резко задирая мои руки вверх и снимая с меня майку, в момент освобождая небольшую грудь из плена одежды.       Мой стон был подавлен новым поцелуем. Его горячие ладони прошлись по моим ребрам, поднялись к груди, принимаясь столь же грубо ласкать и массировать её, отчего все внутри меня затянулось в узел, и я снова застонала, уронив руки на его плечи. — Вить… Ну что ты делаешь?.. — прошептала я словно в бреду, закрывая глаза от наслаждения. — Витюш…       Он поймал мои губы, попутно стягивая трусики, которые в итоге упали к моим ногам. — Я делаю то, чего ты больше всего хочешь, — прошелестел его голос у самого моего уха, и горячая ладонь немедленно опустилась между моих ног.       Я поджала губы и промычала, буквально чувствуя не только его ласки, но и его пристальный взгляд. Каждый раз он изучает мою реакцию на свои действия по моему лицу. Я не замечала, как он умело подвел меня к той самой черте, когда сдерживаться уже не было сил. Ну ладно! Пчёлкин, я тебе отомщу!       Тогда я почти накинулась на него и вцепилась губами в его шею. Я наслаждалась, даже уловила, как он тихонько простонал и засмеялся, прежде чем войти в меня, отчего я не смогла подавить легкий вскрик. Он врывался в мое тело так агрессивно, что невозможно было сдержать мучительного стона. Я смяла тонкими пальцами его рубашку, запрокинув голову, я двигалась под его чутким контролем, не имея абсолютно никакой власти над собой. — Витя!.. — крикнула я, когда в очередной раз он резко насадил меня. Не обращая внимания на мои крики, он продолжал, чуть не лишая меня сознания.       Он вышел из меня и наконец ослабил хватку, опуская меня на пол. Он прижался вспотевшим лбом к моему лбу, внимательно смотря в мои глаза. — Прости… Что-то накатило так… — прошептал он почти в самые губы. — Я должна привыкать к таким неожиданностям? — поинтересовалась, стараясь отдышаться. — Обязана, — улыбнулся он в ответ и мягко поцеловал меня.       Я привела себя в порядок, ощущая какую-то легкость внутри. Надо же, словно выпустила наружу все, что так долго копилось внутри. Наверное, Пчёла прав, иногда такие разрядки нужны.       Выйдя из ванной, я увидела Витю, который стоял у зеркала и что-то внимательно разглядывал на своей шее. Я тихонько хихикнула, ещё не успев забыть, как смачно его поцеловала. — Что смотришь? — беспечно поинтересовалась я, оказавшись рядом. — Дай тоже гляну. — Алинка, блин!.. — он повернулся ко мне и хотел вроде возмутиться, но мой абсолютно невинный взгляд заставил его улыбнуться. — Девочка ты моя, — он поцеловал меня в лоб, словно ребенка. Это всегда было так мило. — То-то же, а то блин да блин, — засмеялась я безобидно. — Чё я пацанам скажу? — Скажи: завидуйте и плачьте! — театрально произнесла я, откидывая волосы за спину и обнажая свою шею, демонстрируя манер жеста. Витя прищурился и провел по моей шее указательным пальцем. — В следующий раз я тебе отомщу, — пообещал он. А я лишь задорно рассмеялась.       Витя ушёл, и я осталась одна. Даже как-то непривычно, ибо эту неделю он был дома со мной. Похоже жизнь становиться на свои места. Выпив на всякий случай таблетку, я принялась за бытовые дела, а точнее за уборку и готовку. Но мысли о смерти моего друга не ушли. Они всё так же присутствовали в голове. Мне очень хотелось узнать о гибели Андрея подробнее. Я составляла план действий.       Вечером вернулся Пчёлкин и только, когда он сел ужинать, я металась вокруг него и не знала, как начать разговор. — Знаешь, я тут подумала, — наконец-то произнесла я. — Очень хорошо подумала. — Что засос на моей шее был лишний? — усмехнувшись, спросил Витя. — Я бы ещё даже добавила, — хитро улыбнулась я. — Но речь не об этом. — То, что было утром, надо повторять чаще? — Пчёлкин, озабоченный, блин, не о пошлом я думала весь день. — Я ещё и озабоченный? Ну-ка, вспомни себя, — в ответ я зло покосилась на парня. — Ладно, понял. О чём ты там подумала? — Я хочу узнать, кто убил Андрея. — уверенно проговорила я. Пчёлкин чуть не подавился и поднял глаза на меня: — Лучше бы ты о пошлом думала весь день. Мы сами найдём и накажем эту тварь, а ты не лезь. Вон, сходи, прогуляйся. К матери, кстати, поезжай. И моя мать тебя звала или с Олей Беловой сходите куда-нибудь, но не лезь в это. — Вить, почему не лезь-то сразу? — Да, потому что, Алин. Хоть раз послушайся меня, а не свою бабскую логику. — Я имею право знать о смерти Андрея, и я хочу отомстить.       Ещё минут десять Пчёлкин втирал мне свою песню, а стояла на своём: — Ну, пойми, ты же баба, не по зубам тебе будет. — Пчёлкин, я в тебя сейчас сковородку запульну. — я села на стул и сложила руки на груди. — Что ты мне предлагаешь, просто сидеть и ждать? — Ну, почему просто сидеть… — парень пошло посмотрел на меня. — Если опять скажешь что-то пошлое, я тебя покусаю. — Например, прогуляться тебе не помешает, учёба еще или что ты там обычно делаешь. — на этом наш разговор был окончен.       Утром я окончательно решила съездить в то самое в кафе, и разузнать всё про убийство у Вахи. Но был риск, что там может оказаться и Витя. — Слушай, Вить, вы сегодня с ребятами что делать будете? — спросила я, попутно собирая свою сумку. — Работать, малыш, работать. Завал, похоже весь день в офисе будем. — Весь день в офисе. — задумчиво проговорила я. — Ну, да. Кстати, а зачем тебе? Раньше не интересовалась. — застёгивая рубашку, спросил Пчёлкин. — А… Ну… А вдруг к любовнице наметился. — Проверка типа? — Типа. — Ты лучше всяких шавок. — чмокнул парень и ушел.       В институте мне пришлось как следует попотеть. Учёба шла и не долго и не коротко. Я даже успевала болтать с Кариной, уверяя её, что ей и маме незачем волноваться.       После учёбы я поехала в то самое кафе-бар в надежде получить ответы на волнующие меня вопросы.       Войдя внутрь, я оглядела весь зал, и в ВИП-зоне увидела знакомых мужиков, среди которых был и Ваха. Я подошла ближе. — Нам нужно поговорить. — начала я. — Ого, какие люди. Девочка, прости, но сегодня работы нет, тем более Витя запретил тебя хоть как-то использовать. — Я хочу знать всё об убийстве Андрея. — Что? — Хорошо, я повторюсь, кто убил Андрея? — я перешла на крик. Ваха взял меня под локоть и увёл в кабинет. — Ты чё, ненормальная? На хрена так орать? Чё ты хочешь от нас? -Ты не понял, чего я хочу? Мне повторить свой вопрос? — Девочка, не лезь в серьёзные дела. Купи мороженое и гуляй. — Я хочу знать правду, и я не перестану ее искать, пока все не узнаю. — По ошибке в него пульнули, всё? Вали домой, пока жива.       Я поняла, что это ложь, и поняв, что не получу ответ, вернулась домой.       Когда на улице стемнело, хлопнула входная дверь. Это был Витя.       За ужином, он расспросил про учёбу, неожиданно меняя тему разговора. — Ну-ка, дорогая моя, расскажи, куда ты там ходила после универа? — спросил парень. — Домой. — я посмотрела на парня. — Не ври! — Не вру я. — Да? А тогда зачем мне звонят с кафе и просят, чтобы я свою бабу запер дома, чтобы не совала свой нос в чужие дела, — в ответ я отвела взгляд в сторону. — В глаза мне смотри. — грубо сказал Витя. — Ну смотрю, и что? — Ни хрена! Ещё и трындит прямо в глаза! Зачем к Вахе ходила? — Я тебе уже говорила и повторю ещё раз: я выясню, кто убил Андрея. И эта тварь ответит за все! — я была абсолютно тверда и уверена в своём решении. — Послушай, девочка, ты даже не понимаешь, куда пытаешься влезть, — сдержанно говорил Витя. — Не называй меня девочкой! — А кто ты? Вот вроде бы уже взрослая, а на деле просто глупая девочка, которая собирается вывести на чистую воду больших и серьёзных дядь. Ты на минуту хотя бы вдумайся, какие там люди и что они делают! Им ничего не стоит порвать тебя в клочья, как и твоего дружка! — Не смей! — закричала я. — Не смей так о нём говорить!..       Он с трудом справлялся со своим гневом — это было видно. И мне отчасти все было понятно и про этих людей, и про волнение Вити. Но я не могла так просто зарыться в его квартире, словно, действительно, маленький ребенок, и ждать, когда кто-нибудь накажет убийцу моего друга, если это вообще когда-нибудь произойдет. Нет, я хочу отомстить! — Алин, я тебя прошу: подумай о своей сестре и матери, если уж на меня тебе плевать. Ты понимаешь, что если ты сунешься туда, то они будут подвергнуты риску?       И тут я обессилено вздохнула и рухнула на постель, закрыв лицо ладонями. Витя был прав — я о маме и Карине совсем позабыла. — Что мне делать?.. — беспомощно простонала я, ощущая, как меня прижимают к груди, как покрывают поцелуями мой лоб. — Алинка, я тебе обещаю. Мы его найдем, — тихо прошептал Витя, и я крепко-крепко обняла его, разрыдавшись.       На следующий день я снова впустую просидела пары в институте. На выходе я попрощалась со своими однокурсниками и хотела пойти со спокойной душой домой. — Алина? — обернувшись, я увидела маму Андрея. — Здравствуй. — Здравствуйте, Светлана Валерьевна, — я непонимающе смотрела на неё. — Вы что-то хотели? — Да, Алиночка, ты знаешь, мне неудобно об этом говорить, но я пришла за помощью, ты, конечно, можешь мне отказать, и я пойму. — Что вы… Какая помощь от меня требуется? — Ты не прими это за наглость, я знаю просто, с кем ты сейчас живёшь, и я бы хотела, чтобы ты и твой молодой человек что-то посоветовали. — О какой помощи идёт речь? — повторила я вопрос. — После похорон Андрея, ко мне приходили парни… Бандиты… — Что? С ними был Витя? — перебила я. — Нет, что ты! Это были двое парней, по внешности даже не русские. Они требовали отдать долг. — Какой долг? Вы занимали у них? — Нет, они сказали, что Андрей не отдал вовремя долг и его… — женщина чуть ли не ревела. — И его… из-за этого убили… — Что? Из-за какого-то паршивого долга, они его убили? — я не верила своим ушам и в то же время была шокирована. — Да… Сказали, если нет Андрея, это не означает, что долг прощён и аннулирован и… — мать Андрея не закончила. — Поэтому они спрашивают деньги с Вас, а вы не знаете, что делать и пришли ко мне. — договорила я. — Да, Алиночка, я пойму, если откажешь… — Сумма большая? — Не знаю, они сказали, что счётчик всё равно идёт. Я… Я не знаю, что делать, отец Андрея уже всех обзвонил, но ни у кого нет денег. — Светлана Валерьевна, я Вас поняла. Я поговорю с Витей сегодня же, обещаю, что мы вам поможем.       Женщина ещё долго меня благодарила, а я чувствовала шок от правды и злость от того, что эти твари не только убили моего друга, но и требуют деньги с его семьи. — Вить, мне нужно срочно с тобой поговорить, — я выскочила из спальни, как только Пчёла вернулся домой. — Привет, я тоже по тебе скучал, — он поцеловал меня в лоб, а я лишь отмахнулась. — Я серьёзно. У меня к тебе дело. — Валяй, выкладывай. Я уже начинаю привыкать к твоим извечным проблемам. — У меня как раз нет проблем, а вот моим знакомым нужна помощь. — Каким ещё знакомым? — устало проговорил Витя. — Родителям Андрея. — Ясно. — Нет, тебе не ясно. Скажи, ты знал, что его убили из-за долга?       Пчёла вздохнул и достал сигарету, подозревая, что разговор будет не самым приятным. — Хочешь, скажу честно? Все это я делаю только ради тебя. Мне абсолютно по барабану, из-за чего его грохнули. — К тому, что тебе все по барабану, я тоже начинаю привыкать… — проговорила я, с трудом сдерживая слезы. — Так ты все знал? — я подняла на него глаза, но он в ответ отмолчался и закурил. — Ладно. Сейчас не об этом речь. С его родителей требуют деньги, которых у них нет. Сумма огромная. — Сколько? — Не знаю, Светлана Валерьевна сказала только, что их поставили на счётчик.       Он, кажется, еле сдерживался от того, чтобы не сказать какую-нибудь гадость в адрес Андрея. — Ты можешь помочь? — Я могу, Алин. Я понял, передай своей Светлане, что все будет в ажуре.       Его ответ показался мне сухим. После этого он вышел из комнаты, оставив едкий запах табачного дыма.       Наверно, у каждого было такое, что проснулся раньше звона будильника, лежишь в кровати и пытаешься заснуть. Ко мне сон не шёл никак, я даже не знала, какой час, но было ясно одно, я не проспала пары.       Я обняла подушку, на которой спал Витя, и даже она не помогла заснуть. Тогда я решила встать с постели, чтобы выпить стакан воды. Я подошла в дверной проём, и в коридоре увидела собиравшегося Пчёлкина. Я потянулась, и на носочках руками достала до верхнего косяка дверного проёма. — Пчёлкин, куда в такую рань? — сонно спросила я. — Ты чё так рано встала? Пол седьмого ещё. — Не спится, а ты всё-таки куда собрался так рано? — Как будто ты не знаешь. К любовнице. — Не поняла. — грозно посмотрела я на парня. — Да на работу, малыш. Тварей же кто-то должен наказывать. — Вить, только без стрельбы и смертей. — Это как пойдёт. — Вить! — Шучу я. Мирно всё решим. Ты, когда сонная, такая серьёзная, иди лучше ещё поспи. — Я вообще-то на кухню шла за водой, а тут ты собираешься на «мирные» разборки.       Пчёлкин подошёл ко мне и, обняв за талию, прижал к себе. — Романовская, ты мне должна будешь за это всё, — почти в самые губы сказал Витя. — Могу сейчас аванс взять. — На работу шуруй, — вырвалась я. — А про долг, я подумаю. — Ладно, малыш, до вечера. — парень чмокнул меня в губы.       Закрыв за Витей дверь, я вслух прошептала: «Как всегда». Ну, а днём, как обычно, меня ждала учёба в институте, бесконечные лекции, разговоры на перерывах.       Только дома вечером я окончательно расслабилась и уже спокойно ждала Витю. Но всю эту спокойную и расслабленную атмосферу прервал телефон, я быстро подошла к нему: — Алло? — Алло, Алин, ты? — прозвучал мужской голос. — Да, с кем имею дело? — Это Валера Филатов, друг Пчёлы. — А, помню. — Слушай, такое дело. Витя хотел передать, чтобы ты его не ждала. Он сегодня не придёт. — Что? А почему он сам не позвонил? Всё нормально? — забеспокоилась я. — Ну, он в больнице… — парень не успел договорить. — Что? В какой больнице? С ним всё хорошо? Валера, не молчи. Что произошло? — Да нормально всё с ним, он же в нашей больнице. Успокойся, жив он. С ним лучшие врачи. — Жив? В вашей больнице? Что с ним? — Алин, слушай мне пора. Ты не переживай так сильно. Пока.       Тут же голову захватили тревожные мысли. Пчёлкин же обещал, что будет всё мирно. Для себя я решила поехать к Вите немедленно, но, к сожалению, я не знала, в какой он больнице, и что значит: «Он же в нашей больнице».       Поэтому я набрала номер Оли Беловой, и та мне ответила на мои вопросы.       Через минут тридцать я была на месте. Поймав одну из медсестёр, спросила про Виктора, но та не дала ясного ответа и сказала сидеть в коридоре. Я измеряла коридор шагами, когда внезапно показался Космос. Он подошёл ко мне, а за ним шли Саша и Валера. — Что с Витей? — спросила я у Холмогорова. — А тебя так сильно волнует? — грубо ответил он. — Подставила пацана и спрашивает. Ты ему чуть жизнь не сломала со своими проблемами. Да, ты вообще кто такая, чтобы он, и в том числе мы все, решали твои проблемы? Кто? Какая-то малолетняя шлюха. — Что… — тихо сказала я, на глазах наступали слёзы. — Своим бы одногодкам ломала жизнь. Лучше убирайся из нашей жизни. — продолжал Космос. — Космос! — остановил его Белов. — Успокойся! Отстань от неё, ей и без тебя хреново. — Хреново? Сань, да ты посмотри на неё. Из-за этой малолетки Пчёла душу Богу чуть не отдал.       Подошёл Фил, и пока Белов успокаивал Холмогорова, он увёл меня к палате: — Ты прости Коса, он не со зла. Просто сегодня день не лёгкий… — парень не договорил. — Из-за меня. — шёпотом закончила я.       В голове четко засели слова Космоса. Он прав. Я им никто, чтобы они решали мои проблемы. Я виновата в том, что Витя в больнице. От таких мыслей становилось ещё больнее.       Я осторожно открыла дверь палаты и несмело заглянула внутрь. Пчёла дремал в постели с перебинтованным плечом. Я с минуту топталась у порога, не решаясь зайти, я вытерла слезы с щек и постаралась успокоиться. Подождав ещё пару минут, я снова тихонько отворила дверь и наконец очутилась в светлой палате.       Смотреть на Пчёлу было ещё больнее, чем слышать справедливые упреки Космоса. Осознание того, что я едва не погубила дорогого моему сердцу человека, пробивало острой стрелой и не давало вздохнуть. Это просто какое-то чудо, что Витя остался жив! А я не знала, как мне отблагодарить Бога и врачей за его спасение.       Я все также осторожно присела на стул возле постели и смотрела на него. На бинтах было видно пятно его крови, и заметив это, я снова заплакала. Прижав руку с носовым платком к губам, я изо всех сил старалась не разбудить его. Но все мои старания были напрасны. — Алинка… — слабо произнес он, и я увидела улыбку на его губах. Мне захотелось убить себя в этот момент, ненависть к самой себе душила меня. — Ты чего плачешь? Все же… в порядке. Меня почти… не задело. — Витенька… Прости меня!.. — Я не могла остановить поток своих слез. Они, словно водопад, нескончаемо стекали по моим щекам. — Ну тише-тише, дурочка моя… Ты что? За что ты извиняешься? — Он захотел дотянуться до меня. — Нет, не шевелись, ради Бога! Тебе нельзя, — я тут же подоспела к нему и положила свою ладонь на его руку. — Витя… Боже, как я виновата… Если бы с тобой что-то… — я не договорила, залилась слезами, крепче сжимая его руку. — Алинка, девочка моя… Успокойся, я же живой, — он улыбался в ответ, гладя мою ладонь. — Я живой, все хорошо.       Он продолжал утешать меня, пока я наконец не взяла себя в руки. Он ничего мне не рассказал про стрельбу, а я и не требовала. Больше никогда ничего не потребую и не попрошу! Буду молить только лишь о том, чтобы он берег себя и всегда возвращался ко мне живой и невредимый!       Вскоре в палату заглянула медсестра и сообщила, что пациенту нужен отдых, несмотря на то, что пациент заверял о своем полном выздоровлении благодаря этому сокровищу, указывая на меня. Я же взяла сторону медсестры и уговорила его не строить из себя героя, ведь для меня он останется им, даже будучи таким неуязвимым. — Вить, я завтра утром уже у тебя буду. Чего тебе принести? — спросила я. — Принеси свою фотку хотя бы. А то мне без тебя ночами не засыпается, — он засмеялся и тут же шикнул, отзываясь на боль. — Что? Где болит? — тут же всполошилась я, забыв о его дурацкой шутке. — Всё в норме, всё хорошо, — успокоил он. — Я буду ждать тебя завтра. — Я приду, — нагнувшись к нему, поцеловала его в губы, и он резво подхватил их своими.