Пьяные гении всегда несут чушь

Четырнадцатый том озаглавлен так: «Может ли разумный человек, учитывая опыт прошедших веков, питать хоть малейшую надежду на светлое будущее человечества?» Прочесть Четырнадцатый том недолго. Он состоит всего из одного слова и точки: «Нет». Колыбель для кошки. Курт Воннегут

      Тони никогда не думал, что в его жизни появится человек, который одновременно будет раздражать, умилять и пугать. Тони казалось, что самым большим ребёнком в его жизни будет он сам. Разменяв пятый десяток, он вдруг оказался родителем. Нет, не тем, который стал родителем лишь потому, что одна из его многочисленных партнёрш потребовала признания отцовства для ребёнка, заделанного по пьяни; хотя Тони был уверен, что рано или поздно он будет вынужден признать одного или даже нескольких таких отпрысков. Однако счастье свалилось на него неожиданно в лице восторженного пятнадцатилетки, рассекающего в пижаме на паутине и фанатеющего от Железного человека. Взяв Питера под защиту, Старк и не предполагал, насколько сильно привяжется к нему. Вообще-то, давая Паркеру костюм, он собирался умыть руки: скинуть проблемного ребёнка на Хэппи и продолжить жить своей интересной жизнью. Битва с Таносом показала всю несостоятельность этой идеи. Питер был его. Он стал его, как только Тони предложил ему поехать вместе в Германию, как только подарил навороченный костюм с ИскИном, как только начал затыкать его одной простой фразой: «Не спорь со старшими». Питер же, получив своё объятие от неподражаемого мистера Старка, понял, что как раньше не будет. Когда-то его ждал равнодушный голос автоответчика телефона Хэппи. Теперь Питер звонил Тони Старку и тот всегда брал трубку, даже если был на совещании. Особенно, если был на совещании.       А ещё мистер Старк дал ему комнату на базе и оборудовал по последнему слову техники (слову Старка, если быть точным). Мэй не слишком любила, когда Питер оставался на базе. Ей казалось, что она потеряет племянника, ведь с губ Питера не сходило имя наставника. Но она отпускала его, скрепя сердце, требуя, чтобы племянник позвонил ей перед сном. Питер поездки на базу обожал. Ещё бы! Провести весь день с Тони в мастерской, а вечером собраться со Мстителями за одним столом! Разве можно было желать чего-то ещё? Иногда Питер всё-таки желал. На самом деле не всё было так уж радужно. Его мистер Старк, его обожаемый мистер Старк сильно изменился после битвы с Таносом. А может он стал таким после четырёх лет жизни в одиночестве? Питер помнил наставника язвительным, но лёгким, с этой его фирменной улыбкой и покровительственным, но шутливым тоном. Старк остался насмешливым, порой ядовито насмешливым, но в нём чувствовалась какая-то надломленность. Иногда Тони замирал и смотрел в одну точку, при этом спина его была сгорбленной, подавленной всей той ответственностью за Мстителей, которую он до сих пор нёс в одиночку. Наставник сильно похудел и после битвы едва ли набрал прежний вес. Питеру казалось, что скоро это он будет покровительственно хлопать Тони по плечу, вот только в Паркере не было ни грамма этой покровительственности. Скорее ему хотелось сжать наставника, чтобы уберечь от новой боли и опасности, или хотя бы утешить. Увы, мистер Старк никогда бы не позволил Питеру ничего подобного. Хотя бы потому, что паучок для него всё ещё был ребёнком, за которого он нёс ответственность.       Тони часто мучили кошмары. Порой такие реалистичные, что просыпаясь, Старка скручивал приступ тошноты. Его мутило от осознания, что Питер в очередной раз рассыпался у него на руках. Тони принимал душ, а потом долго лежал в постели со светом. Иногда он просил Пятницу вывести на экран видео из спальни Питера, а если того не было на базе — отыскать его местоположение в Квинсе и сообщить о состоянии. Паучок был в порядке. Кажется, все были в порядке, кроме него.       У него были приступы паники, и мысль о том, что он способен починить практически всё и смастерить практически всё, больше не спасала. Он не мог самого простого — вылечить смерть. И если на то пошло, никто не был способен на это. А раз так, все они в опасности: Мстители, Роуди, Хэппи, Пеппер, не выдержавшая его последней депрессии и ушедшая от него, и конечно, Питер.       Когда Пеппер уходила, а он умолял её остаться, говоря, что у них всё впереди, она огорошила его, сказав: «У меня вся жизнь позади. В тех мгновениях, пока я была с тобой. Сейчас ты всегда отталкиваешь меня». Он отпустил её, а вместе с её уходом, он осознал, что и его жизнь позади. Разве сейчас он был собой? Жизнь так поиздевалась над ним, что он едва был способен любить. Не себя, нет. Себя он перестал любить уже давно, но тех немногих, кого стоило любить. Вот и Пеппер ушла, потому что он не был способен её любить. Быть может и Питера он не любил? Может он просто цеплялся за него? Тогда как было объяснить то невероятное чувство страха, которое охватывало его при мысли, что с паучком могло что-то произойти? «Старость, — отвечал Тони сам себе, горько ухмыляясь. Самые уморительные шутки вырастали из глубоких разочарований, и теперь Старк мог шутить особенно едко. Над собой главным образом.

Вот сидит старик, Горечь он постиг. Выглядит как бог, А внутри он мёртв.

      Чаще всего приступы случались вечером, когда он уставал. Нервическое напряжение достигало высшей точки, и Старка начинало мутить. Голова кружилась, он с трудом доходил до постели и валился на неё. Когда тошнота была особенно сильной, он шёл в ванну. Содержимое желудка вместе с горечью покидали его тело. Уходило и напряжение. Становилось легче дышать, сердце прекращало биться так, словно желало выпрыгнуть из груди. Старк прислонялся ледяным лбом к кафелю и сидел так, жалея и ненавидя себя. От людей его тошнило, особенно от журналистов. Когда-то он мог увернуться от любого каверзного вопроса, заткнуть и трахнуть амбициозного репортёра, сейчас все они вызывали в нём только страх и отвращение. Когда его психотерапевт спросила, испытывает ли мистер Старк отвращение к журналистам потому, что они его в чём-то обвиняют, Тони ответил:       — Мне отвратительны и те и другие.       — И те и другие?       — Да, и те, что обвиняют и те, что называют героем.       — Почему вам отвратительны и они тоже?       — Потому что одно из последствий битвы с Таносом, которое я пережил, это разочарование в героизме. Нам не нужно устраивать парады и чествовать тех, кто смог победить. Потому что мы не победили, мы выжили.       «А в следующий раз может не повезти», — добавлял Старк про себя. Лечение его было бесполезно, хотя бы потому, что он так и не выпил ни одной таблетки. В очередной раз, вернувшись из аптеки с несколькими баночками, Старк выложил их все на стол, рассортировал по цветам и долго смотрел на них, думая, что, когда представлял себе свою скверную старость, представлял её не такой скверной.       Он спустил в унитаз все до единой. Кидая их по очереди, Тони смывал каждую, провожая вместе с ней своё мифическое спокойствие, которое таблетка должна была ему подарить.       Вечером, когда Питер пришёл на базу с ночёвкой и спросил у наставника, как прошёл его день, Старк сказал, что его день прошёл просто замечательно и что он проводил сегодня в далёкое плавание одних своих новых знакомых.       — И куда же они уплыли? — спросил Питер с любопытством.       — У нас много мест, куда, — неопределённо ответил Старк. — Но я не думаю, что это будет кругосветное путешествие. Наверно они осядут где-то. «Или растворятся по дороге, — думал Тони. — Как мы все когда-нибудь».       На базе, кроме них двоих в этот день никого не было. И они потратили его на то, чтобы пересмотреть все части Стартрека, прерываясь на еду. Конечно, не успели. Питер клевал носом, и Тони настойчиво отправлял его спать. Упрямый Паркер отмахивался, говоря, что сейчас у него откроется второе дыхание. Через пятнадцать минут он уже спал, уткнувшись в худое плечо Старка. Тони смотрел на паучка, думая о том, что в жизни каждого человека есть моменты, ради которых и происходит вся эта остальная жизнь.       Он оставил Питера на диване, укрыв его двумя пледами, а сам ушёл к себе. Ночью, когда Старк очнулся от очередного кошмара, где опять потерял Питера, на диване, в гостиной не спал и сам Питер. Широко распахнув глаза, он тяжело дышал, пытаясь отойти от страшного морока. Тёмные очертания комнаты почти ужасали. Мысль о том, что на базе нет никого кроме него и мистера Старка, напугала его. Как напугала и последующая — абсурдная: мистер Старк был мёртв; не выжил после щелчка, и теперь Питер спал в его пустом доме. Он множество раз видел это во сне.       — Пятница, — робко позвал Питер.       — Да, мистер Паркер, — незамедлительно ответила ИскИн. Паркер выдохнул.       — Включи, пожалуйста, свет, только не слишком ярко.       Когда свет разогнал тьму, Питер осмотрелся, его чуть отпустило. Он вытер заплаканные глаза и сел. Можно было пойти в свою комнату, но паучок был уверен, что заснуть больше не сможет. Его размышления прервал звук шагов со стороны коридора.       — Почему не спишь? — спросил Старк, смотря на Питера удивлённо и устало. Его вид сказал о многом. Питер видел в наставнике все те же симптомы, которые преследовали его после битвы.       — Плохой сон, — сказал Паркер честно. Старк замер, по-новому смотря на протеже.       — И часто у тебя плохие сны? — спросил Тони, садясь рядом с паучком.       — Бывает, — пожал плечами Питер. — А у вас?       — Почти каждую ночь, — с неохотой ответил мистер Старк.       — Хотите рассказать?       Тони ощутил в горле ком. До чего он дошёл, раз его утешает ребёнок? Он настолько плох? У Питера самого кошмары, а он настолько жалок, что не замечает ничего, кроме себя. Старк беспомощно посмотрел на Паркера, чувствуя себя как никогда виноватым.       — Прости, — сказал он тихо. — Я должен был догадаться.       — О чём вы?       — Я могу оплатить терапевта, хотя они хреново справляются, — сказал Старк, растирая покрасневшие от недосыпа глаза.       Питер осторожно коснулся плеча Тони, и тот вздрогнул.       — Мистер Старк, — позвал паучок тихо.       — Мы можем пойти завтра же, — добавил зачем-то Тони.       — Вы не обязаны этого делать.       — Я… я не справился.       — Вы справились, вы спасли всех, — мягко сказал Питер. — Тони.       Старк посмотрел на протеже, тот по-прежнему держал свою руку на его плече.       — Вы спасли меня, — сказал Паркер. — И выжили сами. Спасибо.       Тони сгрёб в охапку Питера, прижимая его к себе и чувствуя, как по лицу текли слёзы.       Это не обнимашки, я просто открыл тебе дверь. Мы не настолько близки.       Старк сжал Питера сильнее, чувствуя, как тот осторожно обнял его в ответ.       Возможно, только возможно, его жизнь не прожита вся, и Пеппер ошиблась. Может, он и не способен простить себя и полюбить, но, по крайней мере, у него был Питер, которого он любил безоговорочно.