Выбор

      Травля. Охота на дикого, опасного и гордого зверя. Он притворялся человеком, но глубинную суть уже не изменить, она раз и навсегда застывает глубоко в костях, в сердце, во всех мыслях. Рано или поздно она неминуемо показывает себя. Густой шерстью, когтями, клыками и могучей силой. Но что такое стихийная сила перед верным расчётом?       У зверя — ни шанса.       Вот уже четвёртый день продолжается погоня. Зверь ускользает из виду, заметает следы, он быстр и ловок, изворотлив и находчив. Но он один, а охотников — целая широкая цепь, у собак чуткий нюх, лес всё глубже, и волк скоро обессилит от ран, голода и усталости. Его загоняют к горам, и конец всему близок. Впереди рвано взметаются белые концы потрёпанного шарфа — часть ложной памяти о человеческом. Лай гончих громче, они чуют близкую добычу, топот копыт порывистее, верёвки и ружья уже наизготове. Несколько минут стремительной скачки на пределе, и…       Скольжение вниз по хрусткому слежавшемуся снегу крутого склона, шумное дыхание и тихое, будто с упрёком, ржание лошади. На снегу распластано обнажённое тело, из груди которого рвётся измождённый хрип, похожий на предсмертный. Волк задыхается.       Охотник, не торопясь — куда теперь спешить? — но и не мешкая, спешивается. Сначала — верёвки, тёплый тулуп на озябшую кожу — после. Шарф, потерявший прежнюю белизну в грязевых и кровавых пятнах, как трофей — на плечо. Как трофей и перекинутое через седло тело. Спокойно подхвачена за поводья лошадь, спокоен шаг к пологому подъёму — времени теперь много.       Начинается что-то иное.       На оговоренном месте схода вскоре сбегаются с вопросительно-радостными возгласами другие охотники на нечисть, одобряя, торжествуя, похлопывают перекинутый через седло свёрток. Молодой талантливый главарь купается в триумфе, разделяя радость со всеми, и не подаёт виду, что находится в смятении.       Что-то рушится, что-то строится, но можно ли складывать что-нибудь теперь, когда вроде бы уже указано, кто кому враг?