ice dragon in the sky; dream

Огромный ледяной дракон летит по бесконечно синему небу, рассекает россыпь звёзд массивными резными крыльями, что будто разукрашены невиданными узорами. Он, несколько раз облетев город, спускается куда-то вниз, к океану, там уже не видно, куда именно. После него в небе остаётся лишь ледяной блестящий шлейф, однако и он скоро испаряется, пропадает.

***

Хосок просыпается, дышит глубоко, мотает головой. Опять этот сон. Один и тот же который раз, он мучает парня, с каждым разом становясь только реалистичнее и живее, будто, протянешь руку — коснёшься этого дракона, пощупаешь его искрящуюся блёстками чешую, проведёшь вдоль по крыльям. С каждым разом всё жутче. Парень хлопает руками по щекам, окончательно пробуждается и спускается вниз, к матери. Та уже вовсю хлопочет на кухне, она вся в муке, держит в руке какой-то таз, и как только видит Хосока, вручает этот таз ему, возвращаясь к муке.  — На, сын, — говорит она, — сегодня важный день, поэтому бери это и иди к нашему господину, выпроси у него рыбы для нас. Только проси как следует, понял меня? — женщина слегка повышает голос и смотрит на сына исподлобья, опускаясь на пол, к низкому столику. Хосок кивает и выбегает из дома. Холодный августовский ветер бьёт по лицу, треплет и так неаккуратно уложенные волосы, но парень лишь набирает скорость, очень быстро оказываясь на краю деревеньки, приближается к бескрайнему океану. Оттуда ветер дует ещё более ледяной и Хосок жмурится — глаза начинают слезиться. Он бежит прямо по берегу; сюда солёные волны прибивают морскую пену и мелкие прутики. Парень улыбается, вдыхая приятный запах. Кожа, правда, удивительно быстро покрывается мурашками — Хосоку становится ужасно холодно и льняные рубашка и брюки не то чтобы спасали, но он никак не может прекратить улыбаться. Хосок всегда, с самого раннего детства, сколько себя помнит — обожал океан. Лёгкие обдаёт морозным воздухом и парню приходится остановиться, бросив таз на песок. Он сгибается и кладёт руки на коленки, дышит тяжело. Смотрит по сторонам: вокруг чистейший простор, деревенька располагается совсем рядом, казалось бы, с океаном, но на деле далеко, потому что пляжный песок занимает огромную территорию, да и волны гуляют тут как хотят. До воды Хосоку три шага, поэтому он, подойдя ближе, касается поверхности ладонью, затем другой. Набрав морозной воды в руки, парень умывает лицо, ещё раз. Ему всегда казалось, что тут его место, его дом; не в малюсенькой деревне, что располагается совсем рядом, и не в городе, в который приходится ездить с матерью на повозке раз в две недели, чтобы продавать рыбу, а вот тут. Тут — в океане. Хосок вздыхает и улыбается, опустившись на колени. Ноги холодит океанская вода, и он запрокидывает голову назад, подставляя белую шею языкам ветра, подставляя им себя. Он забывается на минуту, может, на две, а может и на все десять — он не считает, но внезапно понимает, что нужно бежать. До домика господина осталось совсем ещё немного: пробежать метров триста, обогнуть скалу и подняться по высокому склону — на нём работники господина выточили каменную лестницу, по которой следует подняться, и тогда увидишь дом. Он не очень большой, не такой, как у других господ, но, несомненно, богатый. Парень, мысленно попрощавшись с океаном, быстро пробегает оставшийся участок пляжа и дальше шлёпает босыми ногами по каменным ступенькам, взбегает на самый верх, оказывается в доме. В самой первой комнате сидят пожилой мужчина и парень примерно возраста Хосока — они чистят рыбу на полу.  — Здравствуйте, Мурасаки-сама, — произносит Хосок, опускается, на колени и кланяется мужчине, — моя мать велела мне просить у вас рыбы для праздника. Мужчина тепло улыбается Хосоку и бросает в его таз четыре огромных рыбины из бочки, что стоит рядом, и желает ему здоровья. Перед тем, как Чон выходит, он бросает взгляд на паренька, что сидит в другой области комнаты: у него абсолютно чёрные глаза, такие же чёрные волосы, и он удивительно красив. Поднимая на Хосока взгляд, такой глубокий, таинственный — в нём хочется остаться и потонуть, смотрит с секунду, и возвращается к рыбе. Хосок, однако, не смеет дольше находиться в доме хозяина, так что он спешит выйти. Уже спускаясь по лестнице, он думает про парня, что сидел рядом с господином. За свои шестнадцать лет Хосок ни разу его не видел, а в деревеньке на сто душ сложно кого-то не знать, да и у господина совершенно точно никогда не было своих детей…