хромофобия

— То есть целый месяц ты просто наблюдал за мной, — утверждает девчонка, неосознанно отодвигаясь от парня чуть дальше. — И не пытался убить. — Сама подумай — зачем мне это? И я, вообще-то, не считаю время с тех пор, как увидел тебя первый раз. Скорее всего, больше месяца, — прикрыв глаза, ответил тот, пытаясь вложить в слова как можно больше спокойствия, ибо от девушки так и веяло агрессией и страхом. — Невозмутимо смотрел, как я раздеваюсь, пою песни вслух, рыдаю или танцую, — скорее для себя, чем для него вслух сделала выводы Кая, натянув толстовку на покрытое мурашками тело, хотя сейчас ей стало невыносимо жарко. — А сегодня поразительно спокойная и адекватная, думаю, подойду-ка, пока возможность есть, — усмехается брюнет, приоткрыв один глаз и смотря им на девушку, которая смотрела куда угодно, но не на него. Заметив на щеках той лёгкий румянец, парень уже улыбнулся: — Да ладно, брось. Иногда я не понимаю, как многие вообще не двинулись с этой войной, и танцевать в нижнем белье в одиночестве ещё довольно адекватно. — Это один раз было, — фыркнула русоволосая, про себя отмечая, что если бы не подвёрнутая нога, она бы и сегодня не прочь покружиться по полю. Когда-то, ещё в мирное время, которое теперь казалось другой и абсолютно чужой жизнью, она любила танцевать. Безумно любила. — Плевать, один или десять. Сейчас ты разговариваешь со мной и не шугаешься каждого движения, — улыбается, как кажется Кае, довольно искренне парень, пока она сама, должно быть, со стороны выглядит так, будто дай ей нож, и она его ему в спину воткнёт. — Можно подумать, ты этого и хотел, — снова огрызается та, уже поднимаясь и отряхивая джинсы. Шок никуда не делся, как и дрожь в коленях не спешила уходить. — А по-твоему я решил познакомиться, чтобы выпытывать, где твой лагерь и как скоро вы решите прервать перемирие? — тут же нахмурился незнакомец, в один миг стирая улыбку со своего же лица и снизу вверх смотря на собеседницу. — Было бы логично, — хмыкнула Кая, складывая руки на груди, всё ещё пытаясь унять срывающийся голос и говорить ровно. Вообще-то, они не знакомились, да и она искренне не понимала, почему всё ещё жива, и почему он так спокоен. — Зачем, если вопросы войны тебя не интересуют? — Я надеялся, что тебя они не интересуют тоже, — довольно разочарованно ответил тот, так же поднимаясь и останавливаясь рядом с девушкой, которая инстинктивно напряглась всем телом, смотря на его шею, ибо та была на уровне её глаз. — Ошибочка вышла, — сухо бросила та, разворачиваясь и направляясь, стараясь не обращать внимания на больную ногу, к бункеру, хотя то, как она хромала, всё равно было очень заметно. — Теперь понятно, почему ты без настроения более чем обычно. С ногой что-то, — отрезал в свою очередь парень, и та улыбка, что пару минут была на его губах, словно принадлежала кому-то другому. Он развернулся, так же уверенно шагая в свою сторону и жалея, что вообще подошёл к ней. — Стой, — скорее попросила, чем приказала Кая, развернувшись и смотря уже в спину новому знакомому. — Я не знаю, как тебя зовут, но при всём желании не догоню! Остановись! — крикнула та, и парень, чего уже не ожидала девушка, обернулся и остановился, но навстречу не пошёл. — Август, — засунув руки в карманы, бросил тот, смотря на идущую к нему девчонку. — Июнь вроде бы, причём холодный довольно, — поёжившись при налетевшем порыве ветра, предвещающем грозу, тихо заметила Кая. — Меня зовут Август, — абсолютно серьёзно, без доли улыбки (да и с чего бы «твари» улыбаться?) уверенно представился брюнет. — Слушай, — отмечая странное, но безумно тёплое имя парня, уже без агрессии и злобы начала Кая, хотя и менее уверенно, чем до этого. — Я правда люблю это место. Я только здесь бываю одна, и я буду приходить сюда дальше. Давай просто продолжим делать вид, что не замечаем друг друга? — непонятно отчего, девушке до безумия хотелось назвать его по имени, хотя он даже не знал её собственного, и говорить его та тоже не собиралась. Но сам факт имени для неё казался чем-то родным, тем, что предвещает безопасность. А присутствие этого парня внушало лишь её отсутствие. Он был врагом, и даже разговор с ним сочли бы за преступление. Такое преступление, которое может лишить её жизни. — Да без проблем, — так же хмуро и в какой-то степени безразлично ответил парень, которого это самое наказание за диалог, кажется, нисколько не волновало, словно его оно коснуться не могло. Или у «тварей» таких законов нет?       Брюнет хотел спросить, всё ли девушка сказала, но та уже резко развернулась и пошла прочь, не прощаясь. Посмотрев ей в след ещё пару минут, Август опустился на землю, переводя взгляд на небо. Он считал, что её ещё можно назвать живой. Именно настоящей, живой девушкой с эмоциями и чувствами, а не очередной марионеткой в руках умелого кукловода, которого все называют просто войной.       Только вот сейчас парень осознавал ошибку, а Кая медленно, погружаясь в свои мысли всё больше, брела к бункеру.