хромофобия

      Поужинав в тишине за полупустым столом с ещё более ничем неприметными подростками, чем сама Кая, девушка никак не могла выкинуть из головы эту чёртову встречу. Убрав посуду и краем глаза заметив Лею, что-то яро обсуждающую с группой командиров отрядов, русоволосая с радостью поняла, что диалог соседки затянется ещё надолго. Быстро прошмыгнув в свой блок, Кая мельком глянула на телефон и наушники, но буквально стучащие в голове мысли к прослушиванию музыки не располагали, и девушка только сейчас поняла, насколько она устала. Нога, хотя и начала проходить, всё ещё побаливала, и стоять в очереди в душ было не лучшей идеей. Хотя она и знала, что сейчас уснёт вряд ли, попыталась не думать об этом странном парне — Августе, и, залезая в спальный мешок, желала только провалиться в сон побыстрее. Можно было бы сходить в медпункт и попросить снотворного, соврав, что не может спать уже несколько ночей — вечные круги под глазами бы дополнили ложь — но не хотелось тревожить ногу, да и снова вставать в холодное подземелье, в принципе, тоже. Притянув колени к груди, Кая напрасно пыталась согреться — дрожь от страха, видимо, не уходила.       Уже сейчас, находясь в безопасности, девушка жалела. Одновременно это было ужасно глупо — он враг. Враг, враг, враг — слово отчётливо стучало в висках. Но остатки какого-то чувства — неужели надежда на лучшее выжила в этой травле? — твердили о том, что она повела себя глупо, накричав на парня и огрызаясь. Девушка презирала себя за свой тупой страх — разве это не она говорила, как ей плевать, жить или умереть, если кругом всё равно чёртова Война? Тогда почему при шансе на настоящий, живой диалог, причём с одним из тех, кого называют «тварями» — а она это слово яро ненавидит — она несла такую чушь, вроде того, что Война её волнует? Почему делала вид, будто она не та, кем является? Вряд ли он так патриотичен, если сидит на пустом поле с тысячами костей под землёй вместо помощи своему отряду. Вряд ли у него и самого-то, несмотря на его внешнюю уверенность, сомнений насчёт неё не было. А она, как безмозглая марионетка в руках командиров, их подтвердила. — Кая, — радостно позвала Лея, забегая в комнатку, и тут же виновато добавляя: — прости, я думала, ты ещё не спишь, — явно расстроившись, пробормотала та, садясь на своё место и убирая в рюкзак походную куртку с объёмными карманами. — Я и не сплю, — как можно дружелюбнее ответила та, потому что Лея, хотя и со своими убеждениями, Кае ничего плохого не делала. Даже больше: постоянно прикрывала, когда та не появлялась на собраниях, по возможности пыталась подобрать не только себе, но и соседке, лучшие вещи, что вообще было довольно сложно, да и часто Лею ставили во главу группы, и, как бы не пыталась та выставить себя строгой и ответственной, на Кае эти приёмы не тренировала. — Круто, — снова улыбнулась та, принимаясь рыться по карманам джинс. — Знаешь, я сегодня была на заводе, где пули отливают. Мы там старые склады, ещё с мирного времени, внизу нашли... там когда-то, оказывается, выпускали игрушки. Так жаль, что тебя не было... — У меня болела нога, я весь день в бункере провела, — перебив блондинку, стараясь не выдать голосом волнения и страха, что истинное местонахождение Лее уже известно, выдала Кая, усаживаясь у стены. В мыслях пронеслась тупая, привычная боль: выпускать пули вместо детских игрушек — не нормально. — Знаю, я искала тебя, со мной были ещё пара ребят с твоей группы, сказали, что ты с тренировки ушла... — Лея всё ещё обыскивала карманы своих вещей, даже обратно вытащив куртку, не переставая болтать с Каей. У блондинки явно было отличное настроение, в отличие от тёмноволосой. — Сейчас нога как? — Нормально уже, спасибо, — рукой потерев щиколотку, слабо улыбнулась та, чуть вздрогнув после радостного возгласа соседки, которая, видимо, нашла, что искала. — Это тебе, — протягивая Кае на ладошке металлический самолётик с петелькой у носа и немного кривоватыми крыльями, как-то смущённо для молодого помощника командира, улыбнулась та. — Немного криво, но других там всё равно не было. Ты ведь любишь самолёты, — Кая взяла самодельный кулончик в пальцы, не без слёз разглядывая тот. — Любила. Раньше мы все их любили, — исправила Лея, устало распустив волосы.       Русоволосая поблагодарила соседку, но слова словно застряли в горле. В Войну вообще-то подарков не дарят. Подарков таких символичных, сделанных специально — тем более. И соседки, которые, казалось бы, недолюбливают всех, кто не жаждет Победы, уж точно в подруги не ломятся.       Лея лишь отмахнулась, сказав, что многие на удачу взяли железных солдатиков или маленькие фигурки пушек и другого вооружения. Девушка всё-таки намеревалась успеть в душ, и Кая не стала пытаться выдавить из себя ещё что-то, пожелав той спокойной ночи и сообщив, что спать ложится уже сейчас. Пожелав спокойного сна в ответ, блондинка вышла из блока, плотно закрыв в тот дверь.       А Кая сжимала в руке железный самолётик, ощущая, как по щекам струятся слёзы.