хромофобия

      Проснувшись и смотря на стену перед собой, Кая поняла, что спать больше не хочет. А это было странно, учитывая, что пришла девушка довольно поздно и пропустила ужин, разговаривая с Августом. Семьи у парня, ровно как и у Каи, уже не было, плюс сероглазая не прогадала, когда решила, что Август знает о войне не понаслышке. Ему было девятнадцать, и он был одним из самых лучших солдат, хотя и, с его слов, далеко этим не гордился. Кая понимала, что это, отчасти, ложь: не гордился — так зачем убивал? Но парня об этом спрашивать не стала. Пока не стала, и это не значило, что не спросит чуть позже.       Чувствуя только голод, Кая повернулась, замечая сидящую у противоположной стены Лею, жующую яблоко. Блондинка что-то читала, но тут же переводя взгляд на Каю, поприветствовала ту. На мгновение русоволосая, как вчера сказал Август, зависла — пора прекращать думать о нём с самого утра, — на будильнике было уже почти одиннадцать, а подъём был, получается, почти три часа назад. Лея засмеялась, смотря, как Кая, подскочив, попутно с недовольством и паникой спрашивая светловолосую, почему та не разбудила её, донося до девушки, что сегодняшний день полностью свободен, и это Лея отключила будильник, дав подруге выспаться. — Так что, планы есть, соня? — отложив книгу, — Кая отметила, что такую уже читала — спросила блондинка, поправляя перекрутившиеся лямки майки. — У-у, — протянула русоволосая, — прямо не знаю, куда податься, — на самом деле Кая планировала как обычно пойти на Кладбище, хотя и Август пришёл бы туда вряд ли. Но Лее знать об этом совсем не обязательно. — Вот и отлично, — оживлённо и слишком радостно заверила та. — Тогда собирайся, а я доделаю кое-что, и встречаемся на выходе, — Кая могла поспорить, кареглазая была необычайно рада. Но вот чему именно, понять не могла. — Клянусь, если ты хочешь снова заставить меня разбирать вещи в многоэтажках, я лучше закроюсь в комнате, — усмехнулась Кая, вытащив из рюкзака косметичку, в которой, разумеется, косметики не было уже несколько лет. Зубная щётка, мыло, полотенце. На большее рассчитывать было нельзя. — В ответ клянусь, что тебе понравится. И давай быстрее, — схватив свой рюкзак, вытаскивая оттуда сменную одежду и другие вещи, Лея выбежала в коридор, бегом направляясь к лестнице. Фыркнув, Кая пошла в противоположную сторону. Девчонка не совсем понимала, почему отношения с Леей стали такими тёплыми в последнее время, но была этому определённо рада. Наверное поэтому и вышла уже через пятнадцать минут, замечая соседку, сидящую на траве и завязывающую рюкзак, набитый уже полностью.       Ничего так и не объяснив, блондинка потащила сероглазую по полю, и уже через полчаса обе пришли, как и опасалась Кая, к одной из многоэтажек. Но эту, надо признать, девчонка никогда не видела. — Поднимаемся, нам на крышу, — побежав по лестнице, улыбнулась кареглазая, и Кая еле поспевала за той, прося остановиться, но Лея только смеялась, дразня девчонку и не думая останавливаться. Кая уже даже злиться начала: что могло произойти такого хорошего, и главное, почему Лея не говорит?       Кареглазая уже залезла на чердак, спотыкаясь о мусор, но в считанные секунды оказываясь наверху, за руку потянув Каю. Девчонке открылся вид на равнины, на которых она никогда не была — видимо, только перед перемирием захваченные, — но это была далеко не главная деталь. На крыше, расстелив местами рваное покрывало, уже сидели ребята из группы Леи. Парень — Глеб, который, несмотря на суровость и хладнокровие, относился к друзьям, если их можно так назвать, абсолютно по-другому; Лиза — девушка чуть старше самой Леи, спокойная и более рассудительная, чем сама блондинка, и Макс — выскочка ещё тот, но солдат незаменимый. Кая знала их довольно хорошо, и поприветствовала каждого объятиями, пока Лея вытаскивала из рюкзака всё, что удалось стащить с кухни. Понимая, что сюрприз действительно удался, Кая испытывала радость. Счастьем это назвать было пока слишком рано, но подпевая песням с чьего-то телефона, сероглазая поймала себя на том, что улыбается так, как не улыбалась уже несколько лет. — Так по какому поводу праздник? — смотря на чудом взявшуюся в кладовке бутылку вина, за которую Лее, абсолютно точно, попадёт, если девушку заметили на складе, спросила Кая, помогая Лизе нарезать овощи. — Пережили ещё один месяц, — усмехнулся Макс, и сероглазая поняла, как быстро пролетел июнь. Молодые люди уже уселись по краям, передавая бокалы, в которые наливал вино Глеб. — Война это не только смерть, — смотря исключительно на Лею, которая глаза как-то смущённо опустила, сказал тот. Кая сослалась на то, что они знают друг друга очень давно, и руководят группой, в общем-то, на равных. Но сейчас девушка заметно подчинилась парню. — Это ещё слишком большая жизнь, — все чокнулись, и этот звук соприкоснувшегося на мгновение стекла был каким-то радостным, и звучало это слишком... дико после сказанной фразы. Молчание, как и это странное чувство, долго не продлилось — алкоголь приятным теплом разлился внутри, позволяя вспомнить мутно знакомый вкус. Кая усмехнулась — вчера шоколад, сегодня красное полусладкое — бывали дни, когда можно было рассчитывать лишь на тарелку супа, и это уже была удача. — Потанцевать не хочешь? — вывел голос Глеба из раздумий, но тот обращался не к Кае, как она подумала сначала. Протягивая руку, в которую молча и всё ещё не смотря в глаза парню вложила свою руку блондинка, поднимаясь с крыши, Лея вела себя совсем не так, как обычно, и это было понятно даже Максу, который поспешил уйти на другой конец площадки, свешиваясь с перил и куря самокрутку. Девушка, обычно решительная и довольно резкая, — чего говорить, если она занимала высокое положение, особо не напрягаясь? — сейчас кружилась в вальсе, умело ведя Глеба, и временами те смеялись — Кая могла поспорить — абсолютно искренне. Русоволосая вспомнила, как блондинка рассказывала, что сразу после школы поступила в театральный — видимо, оттуда и умение. И смотреть на неё было больно. Как бы иногда она не раздражала, поддерживая во всём свою сторону и даже слышать не хотела бы про то, что «твари» — точно такие же люди, в ней умерли мечты так же, как умерли почти во всех. Она могла бы кружиться на сцене в старинном платье, донося до зрителей культуру какого-нибудь давно забытого государства, но на ней берцы и камуфляжные брюки. В её волосах могли бы быть цветы или диадемы, но в них только дурацкие, уже растрёпанные перья.       На улице заметно холодает, и компания спускается в первую попавшуюся квартиру, говоря в первый раз за долгое время ни о чём, а Лея ссылается на головокружение, выходя на балкон, что вот-вот обвалится, но девушку это совсем не пугает. Кая знает светловолосую слишком хорошо, и она врёт. Врёт, потому что накручивает на палец прядь волос. — Случилось что-то? — присаживаясь напротив подруги, всей душой надеясь, что балкон всё-таки выдержит, спрашивает сероглазая. — Война со всех сторон, а я опять влюблён, что ты будешь делать*, — пропела блондинка, зачесывая пальцами волосы назад. — Мне страшно, Кай, — с горечью смотря на девушку, шепчет та. — Мне первый раз так страшно, — улыбается она, когда Кая берёт её за руку и слегка сжимает.       Если бы они знали, что это их последний вечер вместе, они бы, возможно, сказали друг другу ещё многое.       Если бы они знали, что уже завтра Леи не станет, потому что та подорвётся на мине, когда будет возвращаться в бункер, они бы, абсолютно точно, обнялись.