Как сбежать из дома и случайно наладить личную жизнь.

У всех бывает последняя капля, и Юнги не исключение. По правде сказать, он удивлён, что продержался так долго, потому что его океан терпения был вовсе не океаном, а скорее подсыхающей на солнце лужицей. Юнги, в общем-то, был спокоен и сдержан. Он умел терпеть, на самом деле. Терпел тупых людей в количестве овердохера штук вокруг. Терпел ранние подъёмы, томно вздыхающих девчонок, которые взглядами, полными недотраха, прожигали в нём дыры. Криворукого и пиздец умного Намджуна он тоже умел терпеть, хотя тут его умение было нужно по минимуму. Единственное, на что его терпение не распространялось - родители. А если точнее, то их отношение к увлечению младшего сына семьи Мин музыкой. Он принимал и старался понять многое, но когда мать в сотый раз произнесла: «Какой дурью ты себе голову забиваешь?! Задумайся уже о своём будущем!», Юнги замкнуло. Наверное, потому он сейчас сидел на лавочке в незнакомом парке на другом конце Города, размышляя, куда теперь податься и как быть дальше. Перспективы, если честно, вырисовывались так себе. Эту часть города Юнги не знал, всё ему привычное осталось далеко отсюда, в целых почти четырёх часах езды на метро. В парке было немноголюдно. Солнце заливало аллеи медовым светом. Голуби дремали на бордюрах. Автоматические лейки разбрызгивали воду на изумруд газонов, создавая в воздухе много маленьких радуг. На секунду даже показалось, что никакой ссоры с родными не было. Юнги просто вышел подышать свежим воздухом. Всего лишь. Тяжкий вздох сорвался с губ, и парень откинулся на спинку скамьи. В самом деле, чего и кому он захотел доказать своим побегом? Мама расстроится, отец потом устроит взбучку. Только старший всё поймёт и простит. За одно это можно было любить его сильнее, чем родителей. Брат всегда воспринимал Юнги всерьёз, не считая его увлечение музыкой чем-то из ряда вон. Вот Намджуну повезло, его семья и так вся от и до творческая. Мама так вообще учитель музыки. И не расстроило её даже то, что единственного любимого сына приложило хип-хопом вместо её любимой классики. Наоборот, поддерживала всячески и даже сама, кажется, немного втянулась в это дело. Отец - театральный актёр. И первое время он ворчал, что сын не ту стезю выбрал, но когда увидел, что Намджун по-настоящему горит и хочет этого всего - рот закрыл и больше не лез. Ну почему тогда у Юнги всё так через задницу?! Он же горит не слабее этого клинического блондина! У него музыка вместо крови плещется. Тексты - как дыхание с губ слетают. Но несправедливой грёбаной судьбе надо было обязательно устроить ему тест на вшивость, видимо. Юнги с силой провёл ладонями по лицу и огляделся. Народу не прибавилось. Но зато в непосредственной близости от него появился интересный субъект. Юнги скользнул взглядом по крепким ногам, обтянутым джинсами, по простенькой, но всё равно круто сидящей на красивом теле толстовке. По лицу, такому светлому и солнечному, как этот чёртов день. Темные глаза незнакомца глянули в ответ. Чуть дрогнули ресницы. А пухлые губы растянулись в приветливой улыбке. Юнги сглотнул, медленно и неуверенно поднял руку в приветственном жесте. Либо ангелы стали жить среди людей, либо ему напекло голову и подсознание выдаёт такие глюки. Сидящий на соседней лавке паренёк был просто картинкой. На такую картинку хотелось смотреть долго. Всегда. Юнги наивно полагал, что у него никогда не было идеала внешности. Но идеал, оказывается, был. И сидел прямо перед ним, читая какую-то книгу, более не обращая на Юнги внимания. Любой хороший день начинался с того, что не нужно было ехать на пары. Не то чтобы Чимин не любил учиться, но вот ранние подъёмы, после которых ощущение того, что ты зомби, не покидает до самого вечера - мало приятная штука. Начавшиеся каникулы были именно тем идеальным подарком судьбы для вымотанного сессией организма, которого Чимин ждал как блага небесного. Практика начиналась только через месяц, пока можно было расслабиться и не думать ни о чём. Проспав почти до обеда, парень неспешно собрался, зашёл перекусить в небольшое кафе рядом с домом и отправился в парк. В столь прекрасную погоду сидеть дома не хотелось. Встречаться с кем-то тоже. В универе настолько намозолили друг другу глаза, что нужно было хотя бы пару дней провести подальше от друзей. Просто ради собственного спокойствия и отсутствия желания прибить кого-нибудь из них. Нет, Чимин пацифист. Но иногда ему хочется двинуть Тэхёну в лицо. Потому что заебал тупыми шутками и постоянной движухой. В парке здорово. Будний день - народу мало. Тепло, от мягких касаний ветра хочется закрыть глаза и довольно замурчать. В общем, атмосфера для чтения - самое то. Внимание привлекает парень на соседней лавке. С интересом разглядывающий его, тонкий и весь какой-то будто сотканный из зыбкого солнечного марева, стелющегося над дорожками. Ноги стройные, худые, обтянутые голубыми скинни. Футболка белая с каким-то замысловатым абстрактным принтом. Волосы чёрные, как уголь, оттеняют слишком светлую кожу. Чимин на короткие пару секунд залипает на розовых губах, будто подкрашенных тинтом. Думает о том, что они, наверное, мягкие, но пугается собственных мыслей. Улыбается приветливо, ловит чужой взмах рукой и больше на незнакомца не смотрит. У него тут книжка интересная. К чёрту, к чёрту! - Эй, парень! Что читаешь? Вопреки внешности невольного соседа голос у него грубоватый, чуть хриплый и очень глубокий. Чимину кажется, что этот голос ему прямо в макушку вонзается и прошивает молнией насквозь. Ну хорошо, ладно. Сессия виновата в подобной реакции. Что ему теперь, на каждого встречного-поперечного из-за воздержания кидаться?! Чимин демонстрирует обложку книги и смотрит поверх неё на заинтересованно вытянувшего шею парня. - Мураками. «Охота на овец». И как тебе? Я слышал, что ересь редкостная. Чимин хмыкает и жмёт плечами, возвращая книгу на колени. - На любителя. Мне нравится. Довольно необычно и увлекательно. - Любишь мистические штуки? - Люблю. Они переглядываются, и Чимину кажется, что всё это не приведёт ни к чему хорошему. - Слушай, ты мне нравишься, парень. Поживу у тебя, пожалуй. Что, блядь?! - Что? - ровно и спокойно уточняет Чимин. Незнакомец легко поднимается со своей лавки и хватает рюкзак. Падает рядом и с проникновенной улыбкой повторяет. - У тебя поживу. Нравишься ты мне. Юнги вообще не шутник особо. Сам шутит редко, за шутки над собой прощает через раз. Постоянной скидкой пользуется только Намджун, потому что с идиотов, пусть даже с высоким айкью, всё равно нечего спрашивать. Но вот глядя на этого пацана так и тянет пошутить. А так как Юнги не шутник, то и его импровизация выходит так себе прикольной. На него смотрят глазами, полными удивления и сомнения в его, Юнги, здравом рассудке. - А что? Я вот оказался на улице, - пожимает плечами он. - А помогать бездомным - благое дело и всё такое, разве нет? - Наверное, - отвечает парень. - Но почему я-то? - Ещё раз для особо непонятливых - нравишься ты мне. Как зовут? - Чимин. Пак. Ага. - Хорошо, Чимин Пак Ага. Я Мин Юнги. Он тянет руку для рукопожатия и думает, что вот как раз сейчас можно будет здорово поржать над такой чудесной шуткой в его исполнении. Но что-то идёт не так, потому что теплая ладонь Чимина сжимает его пальцы аккуратно и почти бережно. А щёки парня вспыхивают таким очаровательным румянцем, что Юнги проглатывает все готовые сорваться с языка слова. Он уже забыл, что это его грёбаный идеал, который, кажется, становится только более идеальным. - Только у меня кровать одна, - говорит Чимин. У Юнги в голове отрубаются мыслительные механизмы, останавливаются абсолютно все процессы. Мозг выдаёт ERROR 404. Его что, только что впустили, фигурально выражаясь, в чужой дом? Этот Пак Чимин либо блаженный, либо идиот, либо... Да вот срать, честное слово! - Но есть футон! - по-своему растолковав чужое молчание, спешно говорит Чимин. С таким лицом, будто боится, что Юнги откажется. С таким взглядом, будто надеется, что Юнги согласится. Юнги мысленно вскрывается, потому что отказать такому взгляду просто невозможно. И это вообще бред какой-то. Они не знают друг друга. Один из них может оказаться каким-нибудь маньяком. Чимин может жить с семьёй из шестнадцати человек и семи кошек. Но он пускает Юнги. Улыбается своей светлой, блядь, улыбкой и моргает, когда Юнги, охреневая от самого себя, бормочет, что, мол окей, конечно. Футон - это круто. Ещё круче - кровать с Чимином, но надо иметь совесть. Совесть, которую Юнги ещё в детстве забраковал, как ненужную хрень, только мешающую жить, обиженно поджимает губы и показывает ему средний палец. И становится ясно, что всё очень плохо. Примерно в тот момент, когда Чимин захлопывает книгу, поднимается с лавочки, и Юнги имеет счастье лицезреть обтянутую джинсами крепкую задницу. Если бы Юнги верил в Бога, он бы сейчас обязательно от души поблагодарил его. Вместо этого приходится встать следом и послушно направиться за Чимином. - Далеко живёшь? - Нет. За парком, - парень ведёт себя уже не так скованно. - Только квартирка у меня небольшая. Отлично, родственники отменяются. - В тесноте да не в обиде, - хмыкает Юнги. - Не переживай, надолго я тебя не стесню. В общем-то, в самом деле, ему повезло, что Чимин решился на подобный шаг. Будет где переждать бурю и заодно обдумать, как дальше вообще заниматься музыкой, когда родители перекрывают кислород. Ситуация, конечно, странная. Кажется, немного отдаёт маразмом, но, в общем, новые острые ощущения Юнги нравятся. И, судя по улыбке Чимина, ему тоже. Всю дорогу до дома Чимин мысленно интересуется у себя, какого чёрта он творит. Делает он это в весьма грубой форме и с перманентным желанием разбить голову о какую-нибудь твёрдую поверхность. Понять собственный поступок у него не выходит, но отчего-то тянет улыбаться, когда чувствует на себе чужие взгляды. Наверное, Юнги решил, что Чимин совсем дебил. В общем-то, не всё ли равно? Даже если это была неудачная шутка, Чимину показалось заманчивой перспектива пожить под одной крышей с кем-то. А если кто-то был ещё и так сказочно красив, что сердце замирало, как будто он глупая влюблённая школьница, то было здорово вдвойне. Рисковал ли Чимин? Бесспорно. Но по какой-то причине его совсем не волновала возможность того, что Юнги - серийный маньяк, втирающийся в доверие к своим жертвам, а потом расчленяющий их на их же кухнях ножом для резки овощей. До дома они добрались быстро. Юнги осматривался с интересом, будто был в этом районе впервые. Что, если честно, совсем бы не удивило Чимина. - Проходи, - парень распахивает перед своим новым сожителем дверь. - Так себе квартирка, но живу. Юнги похож на кота, которого впустили в только что купленный дом. Он осторожно переступает порог, будто ждёт, что на него свалится сейчас что-то тяжёлое и вырубит к чёртовой матери. Чимину смешно. Кажется, не один он думает о маньячных наклонностях своего новоиспечённого соседа. Когда Чимин закрывает за ними дверь, Юнги с порога не двигается, и приходится прижаться к нему сзади. Маловато места в квартирке, что скажешь. Но она досталась в наследство, так что жаловаться грех. Могло не быть даже этого. - Проходи. Я редко гостей приглашаю, так что у меня тут немного бардак. Извини. Юнги поворачивает голову, пытаясь разглядеть его. - Я что, особенный случай, а, Пак Чимин? - Определённо. Во всём, - хмыкает тот. Неловкость отступает. Юнги проходит в комнату, с интересом оглядывается. - Ты студент? - Ага, первый курс. Ну, считай, уже второй. А ты? - Четвёртый курс, - самодовольно хмыкает Юнги. - Хён, - понимающе кивает Чимин. - Подобострастно интересуюсь, голоден ли ты? - Благосклонно отвечаю, что да. Чимин смеётся и качает головой. Ну и старший ему попался. Наглый, как танк. Самому себе признаваться не хочется, что от этого немного кроет. И почему-то он ещё чувствует тепло чужой спины, к которой прижимался всего несколько минут назад. Он сбегает от ненужных мыслей на маленькую кухоньку. Ставит чайник, разогревает со вчера приготовленный обед. Уйти в домашние хлопоты - самое правильное. Непривычно, правда, что делать приходится на двоих. Но Чимину кажется, что он вполне способен к этому привыкнуть. Когда Чимин смеётся, у Юнги в голове взрываются фейерверки и тараканы устраивают праздник, посвящённый, видимо, кончине своего хозяина, как личности. Потому что быть таким как Чимин - преступление против общества. Парень уходит на кухню, но его смех всё ещё звучит в голове Юнги, и он отчаянно хочет размазаться ровным слоем по стене, потому что совершенно не понимает, какого хрена с ним творится. Эти лейки на газонах что, приворотное зелье разбрызгивали или какой-то афродизиак?! Юнги не хочет думать о том, как собирается провести несколько дней в этой маленькой тесной квартире бок о бок с её охренительно красивым хозяином. Потому что дурно уже сейчас. Он решает, что обязательно подумает об этом позже, когда будет время. Например, ночью. Что-то ему подсказывает, что уснуть будет не так просто. Чимин зовёт его обедать, и это пиздец как круто. Круто, когда вот так зовут. Когда: - Юнги-хён, всё готово. Мой руки и иди сюда! Можно даже представить, что это не на пару дней, а навсегда, например. Юнги всё же прикладывается головой о кафельную стену. Не жалея себя. В итоге охает и морщится от боли, а на шум в ванную влетает Чимин. С таким лицом, будто готов спасать раненых и принимать трупы на руки. - Хён, ты чего? - Ударился головой о стену. Младший смотрит на него с недоверием, а потом начинает бесстыдно ржать. До слёз просто ухохатываться над сконфуженным и смущённым Юнги. - Статус самого странного чувака в моей жизни принадлежит тебе безраздельно, - успокоившись, оповещает Чимин. Юнги польщён. А ещё ему нестерпимо хочется зацеловать эту улыбку. И прижать Чимина к стене. Популярно объяснить, что быть таким нельзя, а если уж родился - за всё надо платить. Вместо всего этого Юнги недовольно фырчит на лукавый блеск чиминовых глаз и отвешивает ему подзатыльник. Тот возмущённо сопит после, дуется и выглядит таким очаровательным, что Юнги сдаётся. Он понимает, что встрял просто по самые уши. Надо было свалить из дома, уехать на другой конец Города, чтобы встретить здесь вот это... От раздумий его отвлекает телефон. Чимин с интересом смотрит на дисплей. Юнги туда смотрит с нескрываемой радостью, хватает трубку. - Я уж думал, что ты забыл своего любимого хёна, блондинка! Он замечает, как дёргается Чимин и отводит взгляд. Зачем-то хочется начать оправдываться, что это не то, о чём парень мог подумать. - Хён, ты где? - басит Намджун. - Я тебя всё утро выловить пытался, а ты как сквозь землю провалился. - Я на другом конце города. В квартире симпатичного студента. Если ты понимаешь, о чём я, - хмыкает Юнги. Уши Чимина очаровательно краснеют, и хочется целовать ещё и их. Ну блядь. - Хён, у тебя херовые шутки, - искренне сообщает Намджун. - Вот потому я не шучу. - Какого ты там делаешь вообще?! - Это долгая история. Я тебе расскажу её, когда вернусь. - И когда же ты вернёшься? Судя по тому, что это «симпатичный студент», - Намджун не стесняясь передразнивает Юнги, - то это надолго. - Пара-тройка дней, не больше. Ладно, блондинка. Не грусти, я буду писать тебе длинные трогательные смс. Обещаю. Пока. - Пока, хён. И береги себя. И студента. Намджун ехидно ржет и сбрасывает звонок. - Вот жопень мелкая, - хмыкает Юнги. - Кто это был? Красиво смущённый Чимин, который старается выглядеть абсолютно спокойно и независимо - личный фетиш Мин Юнги, однозначно. - Мой милый тонсен, не знающий, что такое уважение к старшим. Мы вместе с ним занимаемся музыкой. Взгляд Чимина становится заинтересованным, но он ни о чём не спрашивает. То ли считает, что это не его дело, то ли просто очень вежливый и ждёт, когда Юнги сам расскажет. Но от одного вопроса всё же не удерживается. - Почему ты ушёл из дома, хён? Юнги трёт переносицу пальцами и думает, что, в общем-то, Чимин заслуживает знать его скучную и банальную историю.