Как сбежать из дома и случайно наладить личную жизнь.

Жить с Юнги оказывается в самом деле здорово. Он много ворчит, словно не на четвёртый курс перешёл, а прямиком на пенсию. У него много классной музыки в телефоне, пачка кулстори про универ и их с Намджуном любимое дело. У Чимина от всего этого потока информации голова кругом, но он так этому рад, что не выразить словами. К концу второго совместного дня они успевают убрать квартирку, вывесить постиранное бельё на балконе (чуть не уронив с него Юнги), пройтись за продуктами и приготовить простенький, но очень вкусный ужин. А вообще-то Чимин предлагал доставку, но старший наотрез отказался, обосновав это тем, что очень уж у Чимина вкусно получается. Брехня, конечно. Готовил Чимин посредственно. До уровня Сокджин-хёна ему было далеко, да он к нему и не стремился. Каждому ведь своё. - Ох, ну и укатал ты меня, мелкий, - Юнги валится на футон, который они кое-как снова расстелили в комнате. Чимин посмеивается и рушится рядом, расслабленно выдыхая. Закрывает глаза, мысленно соглашаясь с тем, что день был сумасшедшим. Зато каким плодотворным! Чужое дыхание касается его щеки, и Чимин весь замирает, превращаясь в натянутую тетиву. - Эй, ты спишь, что ли? - Юнги пихает его в бок. Хочется не реагировать и вообще притвориться мёртвым. Потому что приятное тепло греет бок и к нему тянет подкатиться ближе. - Чимин-и, - тянет Юнги. Сердце от такого пытается выбраться через рот. Чимин позорно капитулирует перед этим странным старшим. Ну как вообще так можно?! Заявился, разбередил всю душу, занял футон и ведёт себя так, будто ничего странного вообще не произошло! Вдобавок ещё и уедет скоро, а что ему, Чимину-то, делать?! Не умолять же остаться и жить с ним долго и счастливо... ситуа-а-ация. Чимин открывает глаза и садится резко, чуть не сталкиваясь с Юнги лбами. Тот смотрит удивлённо и выгибает бровь. - Давай посмотрим кино, что ли, - преувеличенно бодро говорит парень. Юнги ему не верит. Юнги вообще скотина проницательная, как оказалось. Он тянет Чимина обратно, заставляя упасть на спину, а сам нависает сверху и смотрит строго. - Ну и чего ты там себе опять какую-то херню думаешь? Думает херню Чимин, к слову, уже не в первый раз за все два дня. Его перманентно швыряет из состояния неебического счастья в лютый пиздец. От этого хочется выть на одной ноте до срывающегося горла, но он держится молодцом. Так ему кажется. А потом Юнги вот так вот строго смотрит в первый раз и интересуется, какого же, собственно, ху... дожника, в самом деле? У Чимина ответ есть один, он не понравится им обоим. Потому что странно - втюхаться в парня в первый же день знакомства. Даже несмотря на то, что это прям твоя мечта с головы до ног. Чимин чувствует себя как человек, который встретил своего соулмэйта, а тому на него параллельно. Неприятный такой наёб со стороны мироздания. - Всё хорошо, хён. Я просто никак от сессии не отойду. Всё ещё чувствую себя немного поганенько из-за последнего экзамена. Юнги делает вид, что верит. Разрешает выбрать фильм и усаживается рядом. Потом недовольно возится, каким-то непостижимым образом оказывается сидящим между ног Чимина и удобно откидывается ему на грудь. Чимин стеклянным взглядом смотрит на экран. Потому что это просто - здравствуй, ужас, я кошмар. Это конец всему, у него в голове не остаётся ни единой связной мысли и хочется только податься вперёд и потереться о теплого Юнги. А ещё поцеловать светлую кожу шеи. Провести по ней языком. Очень-очень хочется. Юнги сдвигается так, что, кажется, становится продолжением Чимина, вжимая того в диван спиной. - Хён, - глухо говорит Чимин. - Выпусти меня, мне надо выйти. - Малой, ну чего ты кайф ломаешь? - ворчит тот и совершенно не собирается отстраняться. У Чимина перед глазами вспыхивают звёзды, в голове происходит хренов Апокалипсис от такого тесного контакта. И, если честно, дело вовсе не в том, что у него давно никого не было. Потому что к Чимину вечно кто-то прижимается, кто-то обнимает. А встало только на Юнги. - Хён, пожалуйста, - настойчиво просит Чимин. Юнги вздыхает и отодвигается, позволяя младшему вскочить и унестись в сторону ванной со скоростью глубоководной торпеды. Чимин прижимается лбом к холодной стене, делает глубокий вдох. Зажмуривается и пытается представить себе что-то максимально не сексуальное, только вот помогает мало, потому что узкая спина Юнги перед глазами отчётливо. Хочется взвыть, но пугать хёна, а вместе с ним и соседей, совершенно нет желания. Чимин умывается холодной водой, надеясь, что возбуждение отпустит хоть немного. Третий день проходит спокойно. Насколько может быть спокойной обстановка в квартире, где один парень хочет другого беспрерывно и только не зажимает его по углам. Юнги при этом старается оставаться невозмутимым, как железобетонная стена. Ему не хочется так явно выдавать свою нежданную зависимость от Чимина. Которому, кажется, вообще всё равно. Он улыбается солнечно и тепло, как при первой встрече. Закидывает теперь руки на плечи Юнги и жарким дыханием сообщает ему на ухо, что «обед через двадцать минут будет готов» или вот ещё «самый странный хён рискует стать моим любимчиком». Значит, у пацана есть другой любимый хён, вот как... Ну, собственно, это не странно. Чимин общительный, открытый. У него наверняка целая толпа друзей. Но он с ними не встречается в эти дни. Юнги приятно думать, что это потому что он сейчас рядом. - Алло? А, привет, Джин-хён.... Я в порядке, сам как?.. Нет, ты прости, сегодня не смогу. И завтра тоже, наверное... У меня просто гости... Чимин бросает взгляд на Юнги, и тому хочется самодовольно заухмыляться. Приятно получить подтверждение собственным догадкам. Ради него даже Намджун планы менял всего пару раз. А тот, на минуточку, его лучший друг. И вообще младший, который должен радоваться, что его хён в принципе обращает на него своё сиятельное внимание. Никакого уважения, в самом деле. Если подумать, в Чимине уважения тоже не очень много. Он постоянно подкалывает Юнги по поводу и без. Довольно ухмыляется, когда тот делает попытку возмутиться. Фырчит насмешливо и ведёт себя как «эй, я тут хозяин и буду делать всё так, как посчитаю нужным». За это Юнги мстит. Кроваво в прямом смысле слова. Прижимается к спине Чимина, пока тот нарезает овощи, и с тихой хрипотцой в голосе сообщает, что голоден и требует, чтобы его накормили. В итоге приходится обрабатывать рану на чужом пальце и терпеть надувшегося Чимина остаток вечера. А надувшийся Чимин - это отдельное чудо света. Хотя Юнги хотел бы с ним поболтать, на самом деле. Вообще он в который раз чувствует себя клиническим идиотом, потому что теряется и не знает, как подступиться к Чимину. Тот вроде бы и простой, но в данной ситуации слишком обижен. Будь они парой, Юнги мигом бы придумал способ. А сейчас он может только подойти и хлопнуть парня по плечу, сказать что-то вроде «чувак, я был не прав, сорян». И что-то подсказывает, что это не самый лучший подход к Чимину. Но совсем ничего не делать - неправильно. - Чимин, - говорит Юнги примирительно, усаживаясь рядом на диван. Тот снова читает свою книжку и плевать хотел на всяких посторонних в радиусе пяти метров от него. - Чего? - звучит ужасно сухо, и Юнги передёргивает плечами. Он так-то вообще крутой хён и извиняться не умеет, потому заранее готов к провалу. Выдёргивает книгу из чужих пальцев, а чужой возглас недовольства останавливает, обхватывая ладонями лицо парня. - Не дуйся, а. Я был неправ. И мне без тебя скучно. Он смотрит прямо в глаза Чимина и готов покляться, что видит, как взгляд из чёрного, словно крепкий кофе, становится похож на горячий шоколад. Разница почти незаметна, но теплотой этого взгляда можно греться в трескучие морозы где-нибудь на севере России и точно быть уверенным, что не замёрзнешь. - Пойдём гулять, - просит Юнги. - Я хочу мороженого. И тебя, - добавляет мысленно, но молчит и с облегчением ловит согласный кивок. Наверное, он не так уж плох в отношениях с другими людьми. Или это просто дело в самом Чимине, который отходчивый и добрый? В общем-то, Юнги всё равно. Важнее, что Чимин больше не дуется, а опять улыбается. От этого как-то особенно хорошо и легко. Чимин грызёт подушку и старается держать себя в руках, чтобы не начать кататься по дивану как ужаленный в одно место. Чимину кажется, что Вселенная имеет на него какой-то зуб. В чём-то он точно перед ней провинился, потому что такие мучения не могут валиться на голову ни в чём неповинным людям. Такое выдержать практически невозможно. Юнги спит на футоне, который ему уже как родной. Он расслабленный, теплый, наверняка. Такой растрёпанный и красивый, что в животе у Чимина всё сводит от восторга. Он жадно скользит взглядом по светлой коже и спотыкается взглядом о розовые приоткрытые губы. Иисус и Святая Дева Мария! За что просто?! Это неправильно. Неправильно - испытывать такое влечение к малознакомому парню. Неправильно - желать получить его в полное пользование и самому в него отдаться без остатка. Неправильно от первого и до последнего эмоционального всплеска в нём. Чимин усердно отгоняет от себя мысли о неслучайности подобных встреч, о том, что Вселенная, скорее всего, подсунула ему подарок, а не наказание за какие-то там грехи. Потому что если смотреть на ситуацию под таким углом, то надо брать. А брать, что уж там, страшно. Ну просто потому что Юнги похож на того, у кого есть свои принципы, и в них точно не входит «жить долго и счастливо с Пак Чимином». Дурость какая-то, ей-богу. В общем-то, он не показывает ничем, что хочет того, что нужно Чимину. Это вам не Чон Чонгук, который заявился полгода назад к Чимину и сурово сдвинув брови объявил: «Хён, хочу тебя, что аж зубы сводит». Ну вот такому не откажешь, хотя Чимину пришлось. Чонгук ещё мелкий, да и чувства у него, все дела. А с чувствами так нельзя. И с младшими так нельзя. Терять Чонгука не хотелось таким тупым образом. У Юнги звонит мобильный. Вернее, зажигается экран, оповещая о входящем. Юнги не любит просыпаться от внешних раздражителей. Ему обязательно нужно проснуться самому, потому звук он всегда предусмотрительно выключает. Чимин пару секунд борется с собой, но позорно проигрывает. Хватает телефон и скатывается с дивана. Выскакивает из комнаты, прикрывая за собой дверь. - Алло. На том конце провода тишина секунд десять. - Ты не Юнги, - говорит Намджун. - Я не он, - подтверждает Чимин тихо, чтобы не разбудить хозяина телефона. - А где? - Он спит. Чего ты в такую рань звонишь вообще, будто не знаешь, что хён поспать любит? Намджун хмыкает так нехорошо. В этом хмыке отчётливо читается «какая заботливая плюшечка опекает моего старшего». Чимина это злит, если честно. Потому что Юнги не принадлежит только Намджуну и вообще! - Не бесись, малой. Мне поговорить с ним надо срочно. Передай, что я звонил. - Ага, уже, - ворчит Чимин. - Будь хорошим мальчиком, а иначе хён расстроится от твоего непослушания, - Чимин в лицо Намджуна только по фотке с контакта знает, но натурально видит, как тот кривит в усмешке губы. И у него нет ни одной причины недолюбливать Намджуна, тот вообще классный, судя по рассказам Юнги. Но вот именно это и бесит больше всего. Потому что о самом Чимине вряд ли будут рассказывать так же. И оно обижает совсем по-детски. - Если так нужно, ещё раз перезвонишь, я тебе не секретарша, - язвительно выдаёт парень. - Не мудачь и выключи ревность, - советует Намджун. - От тебя я ещё такого не слушал, - шипит Чимин и сбрасывает звонок. Только потом задумывается, за каким чёртом вообще брал трубку. Только настроение себе испортил. Да и вообще некрасиво это... Некрасиво ревновать фарфорового Юнги, который раскинулся под тонким одеялом на его футоне. В его квартире. Чимину хочется схватить того за плечи и как следует потрясти, а потом спросить, нахуя же, прости Господи, он вообще ему на голову свалился?! От лишних мыслей сбежать хочется. Парень бежит. Сначала в душ, потом на кухню - готовить завтрак. Там его и ловит трель дверного звонка. И Чимин интуитивно догадывается, кого принесло в это недоброе, чтоб ему провалиться, утро. Вообще быть готовым к тому, что в его прихожей встретятся Сокджин и Юнги, невозможно. Чимин только вздыхает и отходит в сторону, впуская своего хёна в квартиру. Юнги в этот момент выходит из комнаты. Весь помятый, со следом от подушки на щеке. И примерно где-то тут, наверное, должен начаться конец света. - Чимин, а это кто? - миролюбиво уточняет Сокджин. Лучше бы он начал орать, честное слово. Когда старший так спокоен, ничего хорошего ждать не приходится. - Встречный вопрос - а кто, собственно, ты? - не даёт Чимину рта раскрыть Юнги. - Я его хён. - Прекрасно. Я тоже. Собрание хёнов можно считать открытым. Чимин закатывает глаза и уходит на кухню. Ему не хочется слушать пререкания этих великовозрастных детей. Сокджин ревнивый, как муж, с которым уже лет тридцать в браке. Юнги просто засранец, потому что не может помолчать, когда это необходимо. Пусть сами разбираются. Главное, чтобы не вздумали разнести квартиру в щепки. - Чимин-и, откуда ты взял это невоспитанное нечто?! - вопит Сокджин. - Это он меня, - ворчит Чимин, помешивая кофе в турке. - Чимин-и, я разочарован, у тебя отвратительный вкус на любимых хёнов, - вторит ему Юнги. - Идите оба в задницу! - очень вежливо просит парень, выключая газ. - Чимин, - Сокджин появляется на пороге кухни, смотрит строго и заботливо одновременно, словно его младший - глупое дитё, выскочившее на мороз без шапки. - Ради этого непонятного мутного хрена ты меня динамил всё это время? Юнги появляется следом, прислоняется плечом к косяку и смотрит на Чимина так пристально, что у того появляется нестерпимое желание выйти в окно. - Да. Ради него. Ещё вопросы, хён? Сокджин смотрит какое-то время молча, потом хмыкает и переводит нечитаемый взгляд на Юнги. Тот выгибает бровь вопросительно, но молчит. Чимину очень хочется, чтобы его оставили в покое, и желание это отчасти сбывается. Сокджин прощается, извиняется и уходит. Обещает позже позвонить и треплет Чимина по волосам. Появляется нехорошее подозрение, что любимый хён понял больше, чем нужно. Но, в общем-то, Чимину срать на это абсолютно. Юнги не может толком заснуть всю ночь, только вертится на футоне. Его можно использовать как маленький, но мощный генератор. Раздражает. Раздражает то, что Чимин спит спокойно, что не видит, как Юнги просто в пыль стирает невыносимой ревностью. Бесит просто до зубовного скрежета, если честно. И хочется вот сейчас потянуться, вцепиться в каштановые пряди, дёрнуть на себя и вообще забить на все приличия. Потому что, ну серьёзно, какие к чёрту приличия, когда ты уже замучился дрочить на светлый образ хозяина квартиры? Ближе к семи утра звонит телефон. Это Намджун. И Юнги хочется выслать его в самой грубой форме, но вставать лень, потому он только шепотом здоровается и интересуется, какого хрена этот гениальный отпрыск семейства Ким решил позвонить ему в такую рань несусветную. - Вы там чего такие все агрессивные? - почти обиженно ворчит Намджун. - То ненаглядный твой рычит, словно я ему жизнь испортил. Теперь ты. - Какой ненаглядный? - не догоняет Юнги. - Студент твой. - Он не мой, Намджун. Мы просто встретились случайно. А я по приколу попросился пожить у него... - А он так же по приколу согласился? Заливай, хён. - Да мне плевать, веришь ты или нет. - Так чего он мне вчера тогда устроил сцену ревности? Отругал, что я тебе рано звоню. Юнги смотрит с нежностью на спящего Чимина и думает, что его срочно надо тащить в загс. Ну кто ещё так трогательно будет охранять его покой и сон? - Тебе показалось, он вряд ли ревновал. - Ага, конечно. Я же глухой и тупой. - Иногда бываешь. Так ты мне ответишь или нет, что хочешь от меня? - Ах, точно, - Намджун вздыхает. - Хён, тебе пора домой из своего медового месяца. Твои родители сказали, что если ты не вернёшься в ближайшие два дня, они заявят в полицию. - Ну твою ж мать... - Я предупредил. Понимаю, что с твоим студентом тебе лучше, но всё же приезжай и уладь всё. Иначе спокойной жизни тебе не будет. - Видимо, придётся. Позвонить мне, конечно, не судьба, они решили передавать новости через тебя. Нет слов на них. - Не ворчи. Когда приедешь? - К обеду. Сейчас соберусь и... - Жду тебя. - Пока. Юнги ещё немного лежит и рассматривает потолок комнаты. Ему хочется разбудить Чимина и попрощаться нормально. Сказать спасибо за эти несколько дней, спокойные и теплые, очень хорошие дни, который Юнги не забудет, честное слово. Как и самого Чимина. Но нет у него уверенности, что он не натворит глупостей, о которых сам потом жалеть будет. Юнги хочется быть рядом с Чимином. Хочется спать в этой комнате, пусть даже на футоне. Дышать воздухом этой маленькой квартиры и быть частью этого мира, где есть Чимин. Но у него есть свои обязательства. Он должен с ними разобраться. А заодно с самим собой, потому что все эти новые чувства - как снег на голову. И хочется верить, что у него ещё будет возможность вернуться сюда и всё объяснить Чимину. Главное, чтобы не было никаких помех. Главное, чтобы его захотели слушать. Юнги собирается быстро. Пишет записку и оставляет её на кухонном столе. Ему самому неуютно от того, что он вот так уходит, но это лучше, чем потом винить себя в необдуманных поступках. Номер телефона не пишет - эта ниточка обязательно сразу же потянет его обратно. Этому будет невозможно сопротивляться. Он закрывает дверь с тихим щелчком и сбегает по лестнице вниз. Записку Чимин находит сразу же. Но ещё до её нахождения понимает - Юнги ушёл. Он думал, что будет больно и захочется в истерике разбить что-то об стену, но на деле у него внутри просто пустота. Как и в квартире. Непривычная тишина, никаких внешних раздражителей. Будто и не было никакого Юнги. Словно ему всё приснилось. И если бы не записка и расстеленный на полу комнаты футон - Чимин бы поверил в собственную разыгравшуюся фантазию. «Чимин-и...», - начинает читать он и сразу же закрывает глаза. Потому что, мать твою, Юнги, ты мог бы начать как-то менее нежно?! «...я поступаю неверно, уходя вот так. Мне нужно тебе очень много сказать. Хотя бы банальное спасибо за проведённое вместе время. С тобой невероятно комфортно и здорово. Мне не хочется, чтобы ты думал, будто я не оценил твоего поступка. Пустить незнакомого человека в дом и позволить нарушить ему своё личное пространство - шаг, на который пошёл бы далеко не каждый. Я бы так не смог, наверное. А ты вот... Потому спасибо. Береги себя. Пусть у тебя всё в жизни складывается хорошо. Удачи, мой милый тонсен. Твой самый странный хён.» Пустота в Чимине разрастается до размеров чёрной дыры. Он ещё пять раз перечитывает записку, сам не понимая, какой тайный смысл хочет найти между строк. Потом долго ещё сидит и смотрит в стену. Ему, вроде, не так уж паршиво, как могло бы быть. Скорее просто никак. И Чимину не хочется такого состояния, потому что он ведь знал, что ничего хорошего из той ситуации не выйдет. Так чего расстраиваться, правда? Чимин чувствует себя конченой личностью, когда прячет записку Юнги между книг. Что за ванильная баба в нём проснулась и как её убить?! Хранить записку от парня, который забудет про него через день, которому вообще всё равно, как Чимин чувствует себя после его ухода, и который... Чимин зло пинает футон, скручивает его, убирая на место. Просит у ни в чём неповинной вещи прощения за то, что сорвал на ней злость, и падает на диван. Прогрессирующий долбоебизм. Сидеть весь день дома - невыносимо. Он звонит Сокджину и просит с ним встретиться. На ехидное «а как же твоя неземная любовь?» молчит и кусает губы, потому что вот сейчас очень хочется заплакать, но это вообще будет звездец. Сокджин, надо отдать ему должное, понимает всё по его молчанию и издеваться перестаёт. Они договариваются встретиться через полчаса в любимой кафешке их компании, и Чимину почти хорошо и почти спокойно. Но только почти. - Что у вас произошло? - спрашивает Сокджин, рассматривая наигранно расслабленного и пофигистичного Чимина. - Ничего. Он ушёл. - Куда? - Туда, откуда пришёл. - И что... - Да ничего, хён! Ни-че-го! Прекрасное нихуя! Что ты хочешь от меня услышать? Мы не обменялись телефонами, не обещали писать друг другу писем. Да и не нужно это ему. Давай закроем эту тему, а? - Не нужно это ему? - Сокджин с фантастической невозмутимостью пропускает мимо ушей всё остальное. - Я с тобой не соглашусь. - Блин, хён, ну правда. Для него это был забавный опыт... для меня тоже. - Чимин, если бы я тебя не знал, то, может быть, и поверил. Как будто я не вижу, что ты в него по уши влюблён. А он... ты уж прости, но на просто забавный опыт такими глазами не смотрят. Чимин кусает губы и отводит взгляд. Он не хочет этого слышать, на самом деле. Потому что Сокджин своими словами заставляет в душе разгораться маленький огонёк надежды. Надежды на что? Что Юнги бросит всё и вернётся к нему? Да ха-ха три раза! - К тому же... я думал, что в тот раз, когда мы столкнулись с ним у тебя, он мне глотку перегрызёт. Собственник этот Юнги, ой какой собственник. - Джин-хён, перестань... он ушёл, и всё закончилось. Не имеет значения теперь, что чувствую я и что чувствует он. - Мелкий, ты говоришь так, будто твой ненаглядный Юнги упал с планеты, а не уехал домой, - фыркает Сокджин. - Никогда не подозревал, что в тебе дремлет такая ранимая девочка. Чимин уходит в глубокий фэйспалм, потому что он тоже вообще не подозревал о её наличии. И это как-то подбешивает, но одновременно эту девочку и погладить хочется, успокоить как-то. Мол, не плачь, милая, всё будет хорошо, найдётся ещё твой принц на белом мицубиси. Девочка в ответ кривит губки, и сразу становится понятно, что никакой другой рандомный принц её вообще не устраивает. Чимин мысленно лупит несговорчивую нахалку сковородкой по башке и соглашается - никто кроме Юнги ему и самому не нужен. Намджун встречает его у метро. Радостно обнимает и хлопает по плечу. А смотрит как-то... будто понимает, как трудно было Юнги уехать. Да бред. Юнги и сам не понимал, насколько это трудно, пока не сел в метро. Очень хотелось плюнуть на всё и вернуться. И увидеть Чимина очень хотелось. Наверное, он злится на него. И, в общем-то, будет прав, если так. Но лучше уж он будет злиться, чем ненавидеть. Дома его встречают так, словно его не четыре дня не было, а он просто вышел за хлебом. Ни недовольства, ни возмущения. Юнги кажется, что сейчас за окном град с куриное яйцо пойдёт. - Милый, мы с отцом решили, что раз уж ты так любишь музыку, мы не вправе мешать тебе, - говорит мама. Это похоже на какой-то странный сон, где вроде бы исполняются мечты, но не отпускает ощущение того, что его грандиозно наёбывают. - Вот как, - тянет он и переводит взгляд на отца. Их разговор происходит в гостиной этим же вечером. - Да. В конце концов, мы не должны навязывать тебе свои взгляды. Ты уже не ребёнок и сам в состоянии решить, что для тебя лучше, - кивает отец. Юнги всё ещё ждёт, когда какой-нибудь левый чувак выскочит из шкафа, например, заржет как псих и объявит что-то вроде «Хэй, это скрытая камера! А ты поверил!». Но чувак не выскакивает. Родители смотрят на него настороженно, словно боятся его реакции. - Ну... спасибо, наверное, ага. Не знаю, что именно вас подтолкнуло к этому. Но для меня это важно. - Ну, наши надежды оправдал твой брат, так что... - А, ну ясно, - Юнги криво ухмыляется. - Я, вроде как, бракованный, и всё такое. - Нет, - мама качает головой. - Это не так. Мы тебя очень любим. И будем рады, если у тебя всё получится с твоей мечтой. - А если нет - я говорил, что это хреновая идея, сын, - отец смотрит с доброй насмешкой. Юнги расслабляется. Окей, на самом деле у него классные родители. Жаль только, что пришлось сбежать из дома, чтобы они смогли друг друга наконец-то понять. Жаль? Юнги вспоминает маленькую квартирку, рассеянный солнечный свет, стелющийся по комнате. Полки с книгами, заваленный учебниками стол, мягкий ковёр на полу, уютный диван и развешанные по стенам вырезки, плакаты и разные фото. Вспоминает Чимина, готовящего завтрак, и дышать становится очень трудно. Ему, совершенно точно, не жаль. - Да и ещё... Юнги вздрагивает, выныривая из воспоминаний, и смотрит на отца. - Ещё? - Я рад, что хотя бы парень у тебя с головой на плечах. Держись за него. - Мой... кто?! - Мальчик, у которого ты жил, - объясняет мама. - Почему ты раньше нам не сказал, что у тебя есть кто-то? Вроде знаешь, что мы спокойно к подобному относимся. Юнги сдерживает нервное хихи и трёт пальцами лоб. - Откуда вы знаете? - Сокджин мне рассказал. - Сокджин?! - Он аспирант в университете твоего отца. Тебя видел пару раз, потому когда вы встретились у... Чимина, кажется, да? Он сразу позвонил нам. От таких новостей голова идёт кругом. Юнги выдыхает медленно и качает головой. - Он мне не парень. Я его встретил четыре дня... почти пять... назад. И просто жил у него... - Звучит очень неправдоподобно, - замечает с улыбкой отец. Юнги не по себе, потому что тот знает его достаточно хорошо. И обманывать смысла нет никакого. - Но это так. Хотя, если честно, я бы воспользовался вашим советом... Держаться за Чимина проще, когда он рядом. Родители переглядываются с улыбками и понимающе кивают. Хорошо, они у него, определённо, самые крутые. Юнги бы только придумать причину, по которой он снова окажется на пороге той квартиры. Утро начинается слишком рано. Звонят в дверь, и Чимин думает, что убьёт Сокджина, которому за каким-то хреном не спится в восемь утра. Заспанный и в одних спортивных штанах, Чимин тащится в коридор, открывает дверь и так и замирает на пороге с широко распахнутыми глазами. Сон слетает моментально. - Привет, - говорит Юнги. - Я тут подумал, что одному жить скучно, и решил скрасить твои серые будни. На одном его плече спортивная сумка, на втором - знакомый рюкзак. - Ты что, переехать ко мне решил? - А ты против? Сердце Чимина бьётся где-то у самого горла. Он недоверчиво смотрит на Юнги, но тот не шутит, кажется. И как на всё это реагировать, хрен его знает. Чимин отходит в сторону и впускает Юнги. - Почему? - Что почему? - интересуется старший, закрывая за собой дверь. - Почему ты вернулся? - Мне отец дал совет хороший. Держись, сказал, за своего парня. У него голова на плечах есть... как-то так. - А... я... твой парень? - Чимину срочно надо подышать в окно, но он не может так просто сбежать в столь ответственный момент. Юнги улыбается мягко и вдруг оказывается очень близко, запуская пальцы в его волосы на затылке. - Нет. Но это всегда можно исправить. - Я так не считаю, - Чимин мотает головой и отходит на шаг назад, упираясь спиной в стену. Обида ещё жжётся изнутри. И подобное отношение не добавляет ни капли радужных оттенков настроению. Юнги вздыхает. - Злишься? - Злюсь. И имею на это полное право. - Имеешь. Но по мне лучше так, чем если бы... Чимин смотрит на него внимательно и хмуро. Ему надо узнать причину, по которой Юнги ушёл не прощаясь. - Если бы что, хён? - Я хотел тебя разбудить. Честно. Но не смог, потому что... тогда бы точно не сдержался и наговорил тебе кучу всего, о чём потом мог бы пожалеть. Я же не знал, что родители меня поймут и благословят. - И что же такого ты мог бы мне сказать? - Что я влюблён. Чимина пробирает дрожью от этих слов. Это вообще не похоже на правду, быть такого не может, но... - Да я готов был не только сказать, но и показать. И скажи мне, нужно ли это было, если я даже не знал, смогу вернуться или нет? Приходится признать, что если бы Юнги вздумал демонстрировать... от одной мысли у Чимина волосы на голове дыбом встают, то потом было бы только хуже. - А если бы ты знал, что это взаимно? - спрашивает он. Юнги снова оказывается рядом и больше не позволяет ему никуда сбежать. Прижимает к стене и смотрит в глаза. - Тогда бы я не боялся сделать что-то не так. Но, увы, я не умею читать твои мысли. - Увы, - Чимин закрывает глаза и послушно приоткрывает губы. Слышит тихое «изверг малолетний» и больше не слышит ничего, кроме шума собственной крови в ушах. Юнги целуется умопомрачительно. И внутренняя девочка Чимина счастлива настолько, что, кажется, впадает в глубокую кому. - Ну так как? Устраиваю я тебя в роли личной жизни? - спрашивает Юнги, когда Чимин утыкается носом в его шею. - Более чем, хён, - бормочет тот и блаженно жмурится, когда чужие руки оглаживают его спину. - Разбирай вещи. Я пока приготовлю завтрак.