Гарольд Холмс и философский камень

– Шерлок! Ну пожалуйста. – Нет. Никогда. – Почему? Почему мы не можем себе позволить завести его? – Потому что. Сам подумай! – Я не знаю! Это же ты у нас гений дедукции. Так давай, объясняй, я жду. Глупый доктор Ватсон опять нуждается в пояснении, потому что не читает твои проклятые мысли, просто не может их читать. Должно быть, для того, чтобы уметь понимать тебя, нужно знать как минимум тысячу видов табака и уметь по отпечатку ноги определить, как звали убийцу! Уж простите, мой интеллект не превышает черту "средний"! От стен отскакивал гневный крик, всё вокруг звенело, а лицо Ватсона буквально исказилось от гнева, стало больше напоминать оскал зверя. Зверька. Ежа. Злобного такого ежа. И сонного. Сейчас зафыркает до смерти. – Хорошо. Не надо проявлять столько лишних эмоций. Я объясню. Мы не можем завести кота, потому что шерстью покроется всё вокруг, она будет попадать в мои колбы, портить эксперименты. Лысые коты – не вариант, потому что я их терпеть не могу. Они похожи на крыс. А крысы – источник заразы. Кстати говоря, миссис Хадсон не любит кошек и котов, потому что её муж однажды... Впрочем, она говорила, что мне не стоит рассказывать истории её личной жизни. Остановимся на том, что нам известно. Она выгонит нас из квартиры, Джон. У меня нет желания искать новый дом, волоча за собой соседа и комок шерсти. Тем более, у нас нет времени на содержание живого существа. Кот умрёт от голода, как только у нас появится новое дело. Ты не согласен? – Шерлок говорил с присущим ему спокойствием, развалившись на диване. Тему домашних животных они заводят не в первый раз. И в результате всё заканчивается примерно одинаково: Ватсон обижается, а утром ведёт себя так, словно ничего и не было. Только хмурится чаще. Они бы, наверное, ещё долго спорили, но вдруг в дверь кто-то постучал. Поздним вечером. Должно быть, Лестрейд. Опять какое-нибудь срочное дело, которое займёт большую часть ночи. Конечно, как же иначе... – Я открою. Но мы ещё продолжим разговор. Сегодня я подготовился. И у меня есть несколько аргументов в пользу кота, – заявил Джон, направившись к двери. Дальше младший Холмс услышал падение кружки, которая была у его соседа в руках. А затем отборную солдатскую ругань и растянутый зов: — Ше-е-ерлок! Сюда. Срочно. На пороге лежал ребёнок. Живой. Маленький такой, крошечный свёрточек. Своими кулачками он словно бы боролся с тканью, пытался выбраться. И совсем не плакал, хотя на улице было прохладно, хотя шёл дождь, хотя он был совсем один во всём белом свете. – Кто это? – нервно спросил Ватсон, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться от шока. Он видел подобное в фильмах много раз, но... Чтобы вот так, в реальной жизни. И с ним. Внезапно. – Ну ты ведь не настолько невнимательный! Это ребёнок. – Ты ведь понял, о чём я говорю, чёртов высокоактивный социопат! – Это действительно ребёнок. Гарольд Поттер, кажется. Родители погибли в автокатастрофе. Он сирота, – проявил милость детектив. – Но... Как ты это понял?! – до глубины души был поражён Ватсон. Он, конечно, знал, что его друг гениален, но не до такой же степени. Никто не смог бы определить всё это, лишь окинув маленькую фигурку взглядом, даже не прикасаясь к свёртку. – Записка, Джон. Всё это написано в записке. А теперь я звоню в социальные службы. Ведь он же заболеть может. На улице холодно. И тут блогера озарила самая глупая из всех возможных идей. Он подхватил ребёнка на руки, прижал к себе и побежал за Шерлоком. – Стой! Не хочешь кота, давай заведём ребёнка! – И подтвердим теорию миссис Хадсон о нашем сотрудничестве? Нет, увольте. Мне и без того хватает подколов, которых я не понимаю. Не люблю не понимать. Чувствую себя... Тобой. – Хорошо. Давай ты заведёшь ребёнка. А я буду тебя помогать. Из тебя выйдет прекрасный отец. Тем более, у этого мальчика, кажется, шерсти, которая так тебя раздражает, нет. И он не похож на крысу. – Гарольду нужна нормальная семья! – Ты уже говоришь как папаша. Ну же, где твои отцовские инстинкты? – Не говори чепухи, они умерли даже раньше, чем мой инстинкт самосохранения. Малыш тотчас громко захохотал, показывая беззубый ротик. Детектив замер в шоке, ведь, по сути, ребёнок не должен понимать сказанных слов. Тогда с чего он смеётся? Возникшей паузой подло воспользовался Джон: – Смотри, ему нравятся твои несмешные и глупые шутки. Да вы созданы друг для друга! Тем более, я хочу напомнить тебе, что нам для одного нынешнего дела как раз был нужен смышлёный и тихий малыш..Давай оставим его хотя бы на неделю, чтобы он с делом помог. Ведь это такая удача! Словно бы сама судьба подарила нам его. – Я не верю в судьбу. И это было несомненно "да", от которого Джон радостно просиял. Естественно, Гарольд остался у них не только на неделю. Он стал носить почётную фамилию Холмс, был назван наследником великого детектива, которого отец с самого рождения втягивал в опасную игру, пытался научить всему, что он знает сам. Конечно, от Шерлока не укрывались некоторые странности в биографии мальчика, а также необъяснимые случаи, которые с ним происходили, но ребёнок был умён, любил учиться и... Искренне любил своего приёмного отца. За это ему прощалось переменное отстутвие логики и странность.