Роза среди сорняков

      Мы медленным шагом направлялись к выходу из спортзала. Думаю, на сегодня бега нам обоим хватит. На душе было на удивление легко. Конечно, мои приступы гнева обычно заканчиваются достаточно быстро, но не на столько. Идя домой, я думала о нашем с Витей разговоре в коридоре и раздевалке. Если разобраться, то он и не виноват вовсе, это всё мои истерики, он прав! Вместо того, чтобы уступить тупой суке, я повела себя как ребенок, у которого отняли игрушку. Но, конечно, прямо признаться в своей неправоте мне не позволяло раздутое, как брюшко жирной жабы, эго. Я достала из кармана пачку сигарет и закурила. Горьковатый никотин мгновенно заполнил легкие, оставляя неприятное послевкусие и успокаивая мои расшатанные до придела нервы. — Ты что делаешь? — удивился Никифоров, увидев сигарету в моих руках. — Курю, — невозмутимо ответила я, делая ещё одну затяжку. — Отдай! Я достала из кармана одну сигарету с зажигалкой и протянула их тренеру, но моего юмора он, по видимому, не понял. Не мешкая, Никифоров залез в мою куртку и достав из нее пачку, смял и выбросил в ближайшую урну. — Можешь докурить в память о своей прошлой жизни, но больше ты этой дряни не увидишь! — Зайдем в табачный, у меня сигареты закончились?! — спросила я, пропустив мимо ушей его слова. — Нет, мы зайдем в супермаркет и купим что-нибудь к обеду. А на счет вредных привычек мы с тобой ещё поговорим, — с этими словами Витя бодро зашагал вперед и, завернув за угол, зашел во внушительных размеров здание, на котором была надпись «日月光解放碑1号» Ну вот! Теперь мне придется выслушивать глупые лекции о вреде курения и алкоголя. Кстати, надо купить водку, может он и прощальную рюмочку позволит. Я выбросила окурок, предварительно потушив его о стенку урны, и поспешила за Витей. Он с задумчивым видом стоял рядом с холодильником и выбирал мясо. — И что ты будешь готовить? — Не ты, а мы, — поправил меня фигурист. — Но, я не умею. — Научим, — он обернулся ко мне и одарил меня своей фирменной лучезарной улыбкой, которую просто невозможно было проигнорировать. — Отбивная с сыром, гречка и борщ, — он положил в железную корзину куриное филе и телятину на косточке. — А ты у нас, оказывается, домохозяйка, — наконец нарушила молчание между нами. Витя негромко рассмеялся, но отвечать не стал, лишь молча продолжил выбирать овощи для борща. Мне обязательно надо его вывести. Эта улыбочка меня нм капли не устраивает, и вспоминая, как он кричал на меня после скандала в тренажерке, это будет не так уж и сложно.

***

Я открыла массивную железную дверь, и сразу же была сбита с ног большим, радостно виляющим хвостом, псом. — Мак-качи-и-ин, — протянула я пытаясь убрать с себя собаку. — Ты ему нравишься, — улыбнулся Витя и, обойдя меня, поспешил в другую комнату. Я встала с пола и, отряхнувшись, повесила свою куртку на вешалку. На кухне тем временем уже давно шла подготовка к приготовлению обеда. Куча продуктов лежала на обеденном столе, в микроволновке размораживалась курица, а Витя, усевшись на мягкий стул, гипнотизировал её. Я, надеясь избежать наказания в виде готовки, развернулась и на цыпочках направилась в свою комнату, но меня к сожалению остановил голос Никифорова: — Стоять! — мне пришлось вернуться к дверному проёму. — Займешься кляром и гречкой. Разбей в миску и взбей четыре яйца, добавь сметану, посоли, порежь петрушку и приступай к варке гарнира. Мне стало немного не по себе. За всю свою жизнь я готовила только яичницу, и меня это вполне устраивало, но такие блюда, как отбивная с сыром, мне мне не доводилось даже пробовать. Всё же спорить с фигуристом на данный момент мне очень не хотелось, поэтому взяв с обеденного стола упаковку яиц, я подошла к столешнице, достала из шкафчика миску и начала выполнять указания тренера. — Давно ты куришь? — нарушая тишину спросил Виктор. — Шесть лет, — без промедления ответила ему. Ну вот и настал тот ужасный момент. Сейчас он скажет, что это очень плохо, что девушка с сигаретой похожа на пепельницу, и наконец, что курение очень вредно для здоровья — всё это мне уже говорили, и не раз. На самом деле мне полностью наплевать, это лишь пустые слова, лишенные для меня всякого смысла. Курила, курю и буду курить. — Шесть лет — очень большой срок. Ты понимаешь, что за это время у тебя могло появиться какое-либо заболевание, или ты могла посадить легкие? Завтра после тренировки мы пойдем в больницу. — Да, но есть одно «но», — я выдержала паузу, от чего Никифоров вопросительно посмотрел на меня. — Я где-то лет с десяти страдаю ятрофобией. — Это ещё что? — Боязнь врачей. Когда я вижу их у меня начинается самая настоящая истерика, и вот тебе ирония судьбы, моя мама работает ЛОРом, а папа на выездах на скорой помощи. Это началось, когда мне аппендицит вырезали, тогда врач был очень неаккуратный, и его совершенно не заботило комфортно ли мне, десятилетнему ребенку. Но, кстати, возможно, что это аглофобия — боязнь боли причиненной врачом. — Не волнуйся, я не дам злюкам в белых халатах обидеть тебя, — с этими словами он встал со стула и крепко обнял меня. Это было немного неожиданно, но довольно приятно. Хоть кто-то может меня обнять и даже предугадать, когда это особенно нужно. Вспоминать о травме детства мне было не очень приятно. — Это ты так взбиваешь? — возмутился Витя глядя на мои вялые движения. — Мы таким темпом будем готовить до ишачьей пасхи, — он взял мою руку в свою и начал управлять ей, как частью марионетки. — А твои родители тоже живут в Чунцин? — поинтересовался Никифоров. — Нет, они остались в Москве. — Подожди, ты же не первый год здесь живешь, верно? — я утвердительно кивнула. — Тогда как ты умудрилась переехать сюда одна, будучи несовершеннолетней? — Ну почему одна?! Со мной был мой уже бывший муж Бэй. Мне было четырнадцать, когда мы эмигрировали сюда. — И они были не против? — он остановился и посмотрел мне в глаза. — Ты же была совсем ребенком! — Они очень долго не соглашались, но в конце концов мужу удалось доказать им, что так будет лучше. — Всё равно как-то странно. Я бы ни за что не отпустил свою дочь в другую страну с каким-то левым мужиком. А то, что вы начали отношения в твои четырнадцать, вообще отдельная тема! — Не занудничай, это был мой выбор. — Ну и как тебе жилось с этим выбором? Я не стала отвечать... Это слишком больная тема для меня. — Ну что мы всё обо мне да обо мне, — я добавила в миску немного сметаны и принялась размешивать. — Расскажи что-нибудь о себе. Как там Соня поживает? — Не знаю, мы расстались пару месяцев назад, — Витя отошел от меня и, открыв микроволновку, достал курицу. — Получается, после банкета? — я удивленно подняла на него глаза. — Да, — коротко ответил мужчина. — Знаешь, а я догадываюсь, кто провожал меня той ночью...