Without hands

      — Эмма, я долго не продержусь...       — Ну же, не расстраивай нашу гостью. Ведь все так хорошо начиналось.       Свон освободила Реджину от наручников, неожиданно мягко проводя по рукам. Но сделала она это вовсе не из нежности.       — Повернись.       Свон протянула руки вперед, помогая королеве оседлать свои бедра. Перекинув ногу через бедра Реджина почувствовала, как головка игрушки упирается в нее.       — Чего медлишь? — спросила Темная, проводя рукой от шеи до низа живота.       — Я ничего не вижу.       — Тебе и не нужно, — Эмма сжала пальцы на талии брюнетки, силой насаживая ее на игрушку.       — Не так быстро, пожалуйста, — Реджина взвыла, когда головка вошла в нее.       — Хорошо, бери свой темп.       Гостья, которая до этого лишь наблюдала, слезла с кровати и взяла очередную игрушку, но Эмма ее остановила.       — Сегодня дама не хочет двойного проникновения. Но иди сюда, я найду тебе работенку.       Миллс все еще потихоньку насаживалась, но почувствовав руки Эммы на ягодицах сильно напряглась.       — Тише-тише. Никакого проникновения.       Это немного успокоило брюнетку, но руки Темной тут же раздвинули ее ягодицы.       — Поработай языком.       — Эмма, нет! — Миллс были чужды ласки такого рода, она не хотела, чтобы непонятно кто доставлял ей удовольствие таким способом.       Чего уж скрывать, ей просто было безумно стыдно.       — У тебя было лишь одно вето.       Не успела Реджина ответить, как почувствовала чужой язык на своих ягодицах, слишком быстро приближающийся к анальному отверстию. Она даже забыла про игрушку, которая уже наполовину была в ней.       Гостья доставляла удовольствие, граничащее со всеми пороками и безумствами, на которые Миллс бы в жизни не решилась. Но Свон тоже не хотела оставаться в долгу и, сжав бедра брюнетки руками до синяков, приподняла бедра, толкаясь вперед. Реджина не знала, куда себя деть от всех этих ощущений, она сходила с ума.       Оргазм накрыл ее так быстро, что Эмма осталась недовольна, поджимая губы. Показав гостье жест «отойди», она перевернула ничего не понимающую Миллс и уложила ее на лопатки. Не считаясь с ее чувствами, Темная закинула ее ногу себе на плечо и принялась трахать так жестко и быстро, как только могла. Спинка кровати ударялась о стену, так много силы Свон вкладывала в свои действия.       Мэр задыхалась, она уже была выжата. Но сильные и глубокие толчки не давали ей прийти в себя. Она сжала руку Эммы, не имея сил даже попросить прекратить. Лишь когда третья волна наслаждения накрыла брюнетку, Свон остановилась и вышла из Реджины.       У Миллс перед глазами была только темнота. Она была выжата. Она была унижена и использована.       Следующим, что почувствовала Реджина, были руки Темной, снимающие с нее повязку. Перед глазами все плыло и единственное, что удалось разглядеть, была рыжая копна волос. Силы покидали бывшую королеву и вместо долгожданного облегчения от того, что все закончилось, она стала проваливаться в сон.       Прошло около девяти часов, прежде чем Реджина вновь смогла распахнуть глаза. За окном уже было светло, а в комнате не было и следа свечей, игрушек или самой Свон. Миллс даже понадеялась, что это был просто ужасный сон, но когда подняла руку и ощутила невероятную боль, которая отдавала отголосками по всему телу, она поняла, что все случившее происходило на самом деле.       С трудом встав с кровати, она хотела направиться в ванную и смыть с себя весь этот позор, но по дороге заметила лист бумаги, где красивым почерком было выведено «Надеюсь, теперь твои отношения с сестрой станут… ближе».       В груди что-то ёкнуло.       Гостьей была Зелена.       Ее сводная сестра.       Ее кровь.       От одной только мысли об этом Реджину чуть не стошнило. Это так мерзко и унизительно, что ей стало противно даже от самой себя. И это только без учета того, что именно Зелена творила своим языком.       К горлу подступила новая волна тошноты.       Миллс тряхнула головой, надеясь отогнать эти мысли от себя, но не смогла. Это было последней каплей. Больше она не станет терпеть. И она знала, что нужно делать.

***

      Свон сидела в кресле мэра, закинув ноги на стол. Она знала, что Реджина придет. Она ждала, как хищник, подготовивший ловушку. И Миллс не стала идти против задуманного, врываясь в кабинет и хлопая дверью.       — Проснулась? Честно говоря, я думала, что ты будешь сутки отходить, — съехидничала Эмма.       — Зачем ты это сделала?! — Реджина начала кричать прямо с порога, не заботясь о том, что кто-то может услышать.       — Я хотела показать тебе, что все в моей власти. Я бы могла убить тебя, вырвать твое сердце и растоптать, как сделала это с Робином, лежащим теперь в какой-то канаве. Но я решила смиловаться и доставить тебе неимоверное удовольствие, да еще и унизив при этом твою сестру, которую ты терпеть не можешь, — спокойным тоном проговорила Темная, разглядывая свои ногти, будто это было куда интереснее реакции Миллс на сразу несколько новостей.       Однако брюнетка решила, что будет думать о смерти Робина в последнюю очередь. В конце-концов, она предвидела такой исход.       Собрав всю волю в кулак, Реджина приблизилась к своей обидчице и изо всех сил оттолкнула стул. Поскольку тот был на колесиках, а ноги Эммы не фиксировали ее положение, стул с разгона въехал в стену. Свон, которая этого просто не ожидала, ударилась затылком. Она тут же поднялась и приблизилась к мэру.       — Что ты себе позволяешь?!       — Ты сказала, что можешь раздавить мое сердце. Я облегчу тебе задачу.       Эмма не успела и слова сказать, как заметила, что рука Реджины утопает в груди, а сама брюнетка падает на колени от боли, жадно хватая воздух ртом. Свон хотелось прекратить это, вытащить ее руку, но это было очень опасно, и она больше не знала чего ожидать от своей жертвы, у которой лопнула чаша терпения.       Ухватившись за свое сердце, Миллс рванула его вперед, вынимая из грудной клетки, не имея сил подняться. Как только боль стихла, она встала и протянула свое пульсирующее сердце блондинке.       — Бери его.       — Что? — Свон растерялась, она не могла ожидать такого от мэра.       — Ты хотела его раздавить. Так бери же, чего ты ждешь, — по щекам Реджины побежали слезы, оставляя за собой мокрые дорожки.       — Я не…       — Бери, — Миллс сама вложила свое сердце в руки Темной.       Она доверила свою жизнь Тьме, вверяя себя в ее ладони.       — Реджина, мне не нужно твое сердце, — только и успела промолвить Свон до того, как ее собственную руку, держащую сердце Миллс, протолкнули в нее саму.       Будто миллион воспоминаний пробежало перед глазами в одну секунду, миллион эмоций смешалось в одну и накрыло Эмму с головой. Она была Темной. Темной с настоящим, живым и чужим сердцем. Тепло разлилось по венам и отрезвило от Тьмы почти сразу же.       — Реджина? — глаза Свон поменяли цвет, кожа порозовела, а пучок белых волос распустился, будто по мановению волшебной палочки.       Но главное — взгляд. Он изменился. Он стал родным, теплым, каким был до того, как она приняла Тьму.       — Я до конца не верила, что это сработает, — не доверяя своим глазам, произнесла Миллс.       После всего, ее Эмма вернулась. Это та Эмма, которая целовала ее поутру, которая кутала ее холодными вечерами и дарила самые теплые улыбки. Но королева сама нашла способ вернуть чувства своей возлюбленной. Она просто поделилась с ней своими. Она отдала то единственное, что у нее осталось. И это сработало.       Эмма прижала дрожащую женщину к себе, боясь отпустить ее даже на минуту. Она очнулась ото сна, избавилась от пелены боли и Тьмы.       Реджина чувствовала свое сердце в чужой груди. Ей больше не было больно после всего того, что делала Темная. Как будто груз упал с плеч, и стало легче дышать.       — Я так скучала, — прошептала брюнетка, вдыхая запах золотых волос.       — И я скучала, Реджина. Мне очень жаль, что все так…       Свон не успела договорить, но резко переменилась в лице и оттолкнула от себя мэра. Взгляд ее стал полон ненависти, в другую секунду вновь возвращаясь к норме. Внутри нее боролись две сущности, и каждая желала победить.       Светлая мечтала остаться с Реджиной, Темная желала избавиться от нее и испить до дна ее кровь.       Крик пронзил тишину кабинета, и Миллс отошла к стене, вжимаясь в нее от страха. Она не верила, что Темная сущность никуда не делась, просто отошла на второй план. Это означало, что Свон нельзя излечить, она опасна. В любой момент она может поддаться искушению.       Решение было поспешным и слишком эмоциональным, но наблюдая за схваткой двух половин, Реджина взяла со стола лампу и оглушила Свон.       — Это правильное решение, — утешала себя мэр.       Очнувшись на бетонном полу, Эмма съежилась от холода. Голова безумно болела. Блондинка приложила руку к затылку, пытаясь прощупать, нет ли раны. Не заметив ничего необычного, Свон потихоньку поднялась, стараясь не совершать резких телодвижений.       — Эмма? — послышался голос откуда-то из темноты.       — Реджина? — Свон медленно осмотрелась, пытаясь понять, где она находится.       Свет едва проникал сквозь маленькое окошко, и помещение оставалось в полутьме. Перед собой Эмма видела решетку, но это был однозначно не полицейский участок.       — Где я? — спросила Эмма, приближаясь к прутьям.       — Я не могу тебе сказать. Это просто место, где ты будешь находиться, пока я не придумаю, что мы будем делать с твоими приступами.       — Приступами?       — Я не знаю, как назвать тот факт, что в тебе просыпается Темная. Это опасно для окружающих, пойми.       Свон опустила голову. Она все прекрасно понимала. Эмма помнила, что творила Темная. Что она делала с Реджиной. Чему ее подвергла. Она была уверена, что Реджина ее никогда не простит.       — Но я буду приходить каждый день. Если будет время, даже пару раз в день. Ты не будешь одна, Эмма.       — Это из-за того, что я сделала с тобой?       Эмма не могла видеть мэра в темноте помещения, но была уверена, что та, вспомнив этот кошмар, сделала два шага назад.       — Это для блага всех нас.       — Я понимаю.       Так шли дни, недели и месяцы. Мэри-Маргарет с мужем и Генри вернулись в Сторибрук. Все они носили траур. Реджина не могла сказать им, что держит Эмму под замком, что она все еще опасна. Лучше пусть они ее похоронят, ведь Снежка не сможет жить с мыслью, что ее дочь, вероятно, проведет в камере всю жизнь. Генри много плакал, просил Реджину все исправить, найти ему ручку, чтобы переписать книгу и вернуть Эмму.       А Миллс держалась. Она вернулась к своей должности и родительским обязанностям, стараясь не делать вид, что проживать каждый день и знать, как мучается Эмма — невыносимо. Она приходила к ней каждую свободную минуту. Держала за руку, говорила с ней. Уговаривала бороться. Одновременно с этим она искала способ избавить Свон от Тьмы, от этого проклятия.       Сама Эмма давно выпала из жизни. Она видела только четыре стены и приглушенный свет. Темная стала появляться все реже, но стоило прийти Реджине, как вновь начиналась внутренняя борьба. Так и было.       Стук каблуков, уже давно знакомый Эмме, оповещал о том, что мэр пришла и сегодня. Она всегда приходила.       — Как там Генри? — вопрос в пустоту.       И теперь Реджина осознала, что она перестала понимать, какая из сущностей Эммы к ней обращается…