You are my weakness

Во второй половине дня, после того как мы вместе пообедали, пока я отвечала на письма по электронной почте, Лекса уснула на диване. Телевизор показывал музыкальный канал, на котором играл классический рок. Возвращаюсь в гостиную, и сцена, которая предстает передо мной, возвращает мне хорошее настроение и с ним желание запечатлеть этот момент. Я хочу рисовать. Беру из студии блокнот для рисования и сажусь в кресло рядом. Солнечный свет попадает в окно, очерчивая профиль её лица. После нескольких секунд наблюдения, карандаш начинает проворно и легко скользить по бумаге, оставляя чистые и точные линии. Через несколько минут на странице появился набросок её лица. Учитывая, что она спит, часть её лица трудно перенести на лист, но это не проблема. Она так красива, когда спит. На её лице покоятся безмятежность и мягкость, которые обычно трудно на нём увидеть. Красивая музыка на фоне убаюкивает в сопровождении хриплого и невесомого голоса. So, so you think you can tell (Ну что, сможешь ли ты отличить) Heaven from Hell, blue skies from Pain (Рай от ада? Небеса от боли?) Can you tell a green field (Считаешь, что отличишь зелёное поле) Я начинаю прорисовывать её губы, она начинает ерзать на диване с улыбкой на лице, но потом, внезапно, её сон становится беспокойным. From a cold steel rail? (От стальной ограды?) A smile from a veil? (А улыбку от маски?) Do you think you can tell (Сможешь ли ты отличить?) Широко распахивает глаза и в ужасе садится, поднося трясущиеся руки к лицу. And did they get you to trade (Неужто ты смог променять) Your heroes for ghosts? (Героев на призраков?) Hot ashes for trees? (Деревья на золу?) Hot air for a cool breeze? (Суховей на прохладный ветерок?) Cold comfort for chains? (Комфорт на перемены?) And did you exchange (Или ты променял роль статиста в бою) A walk on part in the war for a lead role in a cage? (На главную роль в клетке?) Быстро встаю и подхожу к ней, опираюсь рукой о её ногу в знак защиты. How I wish, how I wish you were here (Как же сейчас хочется, что бы ты был здесь…) We’re just two lost souls (Мы две заблудшие души) Swimming in a fish bowl, (Плаваем, как те рыбки по аквариуму,) Year after year (Из года в год) Running over the same old ground (Ходим всё по той же земле) What have we found? (И что мы нашли?) The same old fears (Старые страхи…) Wish you were here (Жаль, что тебя здесь нет…) — Всё в порядке. Всё хорошо, — говорю ей, — это просто плохой сон. Ищу её взгляд, который сейчас отчаянный с тенью беспокойства и печали. Понимаю, что что-то в этом сне расстроило её и ей больно, и не думаю, что она расскажет мне о нём. Глажу её по ноге, но она отстраняется, смотрю в её глаза в попытке утешить. Против всех моих ожиданий, глубоко вдыхает, закрывает глаза и начинает рассказывать о своем сне. — Мне снилась Костия, — я стараюсь не реагировать на звук её имени, но не могу не опустить взгляд, — я видела её смерть. Снова. — Это был просто плохой сон. Снова пробую коснуться её. На этот раз она не отстраняется и, наконец, смотрит на меня гораздо более спокойно, чем минуту назад. Сжимаю её колено, давая понять, что она в безопасности. — Это была не твоя вина. Она только кивает головой и встает. Вижу, что её взгляд зацепился за кресло. Понимаю, что она смотрит прямо на мой рисунок, и начинаю паниковать. Берет рисунок в руки и вглядывается. Я начинаю лепетать что-то непонятное даже для себя и затем заключаю: — Я ещё не закончила… Её зеленые глаза всматриваются в меня, немного смущенно смотрю вниз, в то время как она смотрит на меня с удивлением и восхищением. Я поднимаю глаза и улыбаюсь. Спустя несколько мгновений, ничего не говоря, она берет куртку и уходит. Я хотела бы последовать за ней, но понимаю, что ей нужно побыть одной, что ей нужно пространство, и, даже если мне больно, сжимаю её рубашку, которая всё ещё на мне, и позволяю ей уйти.

***

Голубой Camaro выезжает с подъездной дорожки и за секунду срывается с места. С пустыми и печальными глазами Лекса бесцельно ехала, пытаясь успокоиться и подумать. Почему этот сон? Прямо сейчас она думала, что снова счастлива. Почему её разум воспроизвел кадры той трагедии и заставил вспомнить всю эту боль? Она только что провела просто чудесную ночь с одной замечательной девушкой, которая заставляла её сердце биться быстрее, уверенная, что эта ночь — одна из лучших за последние год-полтора. Но всё, чего она сейчас хочет — сбежать от всего и снова уйти в себя. Как это часто случалось, когда она чувствовала себя так, она всегда оказалась перед огромными черными воротами с двумя створками из кованого железа, которые были входом на кладбище. Паркует автомобиль, печальными глазами вглядывается в камешки. Её ноги прекрасно знали дорогу среди простора надгробий и, наконец, она останавливается около одного мавзолея. Это семья Вудс. Она села на ступеньку, обхватила руками колени и положила на них голову. Длинные каштановые волосы рассыпались как занавес вокруг неё, пряча её от мира. Так она сидела очень долгое время. Когда ей было плохо, она приходила сюда. С этой могилы было видно красивую плакучую иву, которая своими длинными ветвями отбрасывала тень на то, что осталось от другого близкого ей человека. Но на ту могилу она смотрела издалека, и подходила к ней лишь в особых случаях, потому что когда она подходила к ней близко, то ей становилось ещё хуже.

***

После уборки дома я оделась, взяла телефон в отчаянной попытке дозвониться Лексе, но безрезультатно. Решив, что мне нужно немного свежего воздуха, я отправилась к Октавии в оранжерею. Как обычно подруга встретила меня с улыбкой и такой заразительной радостью. Рассказывает мне о своём свидании с Линкольном. Каким парень был приятным и вежливым на протяжении всего вечера, об их первом поцелуе. Во время рассказа О, в моей голове воскресали подобные воспоминания предыдущего вечера, и мой взгляд помрачнел. — Хей. Кларк, что случилось? Что-то не так? — Прости, О, я задумалась. Продолжай, я хочу знать всё! — говорю я, пытаясь изобразить на лице улыбку. — Мммм… ты уверена, что всё хорошо? — Не хочу об этом думать. Итак, я решила не рассказывать ничего моей подруге о прошлом, мягко говоря, волшебном…фантастическом дне, о возвращении Финна и печали, которую я испытываю после ухода Лексы. Разговор продолжается и затем неожиданно (но скорее всего, не так уж и неожиданно, поскольку это Октавия), она предлагает. — Кларк, сегодня вечером ты должна пойти в Граундерс со мной и Рейвен. — Не знаю, О, нет настроения… — Ты же знаешь, что я не принимаю ответ «нет». И потом, вечер с друзьями пойдет тебе на пользу. В конце концов, я уступаю и соглашаюсь, и потом мои мысли снова возвращаются к ней. Еду к ней на квартиру, и хотя не вижу её машины, всё равно решаю позвонить. После нескольких неудачных попыток, возвращаюсь в машину и у меня осталась последняя надежда. Еду в зал — возможно, она там. Как и в прошлый раз захожу и словно попадаю в другой мир. Аня стоит у входа, и, кажется, удивлена, увидев меня. Сейчас мне кажется, что я совершила глупость, приехав сюда, но теперь я уже не смогу сбежать, ничего не сказав. — Привет, Аня, Лекса здесь? — спрашиваю я любезно. — Нет, я её сегодня не видела, — отвечает она. Вздыхаю, и сердце быстро бьется, словно хочет выпрыгнуть. Аня смотрит на меня немного с беспокойством и любопытством, и понимаю, что должна что-то сказать. — Несколько часов назад она ушла от меня явно не в себе, ничего не сказав. И я до сих пор не могу её найти. — Что случилось, Кларк? То есть, я не хочу вмешиваться. Я знаю, что вчера вечером вы должны были быть вместе, — и тут я понимаю, что стала полностью красной, судя по ухмылке Ани, — но я имею в виду потом, почему она ушла так? Вы поссорились? — Да, вчера вечером она сводила меня на ужин, и всё прошло хорошо, — на одном дыхании говорю я, — потом она проводила меня до дома и осталась у меня… — Притормози, блондиночка! Я не хочу подробностей! — спешит сказать она, размахивая руками. Конечно, я не собиралась этого рассказывать, но улыбка появляется на моем лице. — После обеда, — продолжаю я, — она уснула на диване и ей приснился кошмар…когда она успокоилась, то взяла куртку и ушла. Она не отвечает на телефон… дома её нет… я беспокоюсь. По выражению лица Ани понимаю, что для неё это не новость. Может, Лекса и раньше так делала. Стараясь не подавать виду, что беспокоится, хотя это и было заметно, она спрашивает: — Она рассказала, что ей снилось? Киваю, глядя в пол, и хотя у меня уже сложилось впечатление, что она знает, все равно говорю: — Костия, — шепчу я, затем прочищаю горло и продолжаю, — ей приснилась её смерть… — глаза становятся блестящими. Каким-то образом переживаю её боль и страдаю вместе с ней. — Я предполагала, что речь пойдет о ней, но не думала, что она рассказала тебе. Это не то, о чем она любит говорить, а тем более делиться этим с кем-то. Это было трудное время для неё, и, как видишь, к сожалению, это иногда возвращается, — говорит она с горькой усмешкой, но после короткой паузы продолжает, — когда ты появилась, она была веселой, казалась счастливой девушкой. Я знаю, что Лекса закрытая и немного грубая, но думаю, что с тобой ей хорошо, Кларк. Поэтому, пожалуйста, не отпускай её. Будь рядом. После этих слов чувствую, что эмоции накрывают. Аня защищает её. Она попросила быть на её стороне. Чтобы помочь защитить её. Из того немногого, что я видела в семье Вудс, сразу понятно, что они всегда выглядят сильными и отрешенными, и то, что происходит сейчас, это не совсем обычные вещи. В конце концов, мы решили оставаться на связи и обменялись номерами. Прежде чем уйти, я говорю: — Слушай, если увидишь её, можешь сказать, что я искала её? — Конечно… — Сегодня вечером я буду в Граундерс с подругами, но если что — позвони мне. — Сделаю, спасибо, Кларк. В тот момент я не знала было ли правильным рассказывать это всё Ане, и я даже не знаю, почему это сделала, но позже оказалось, что меня ждал хороший сюрприз. Я попробовала ещё раз позвонить ей, но ничего. Я сделала всё, что было в моих силах, и решила поехать домой, чтобы потом встретиться с подругами. Когда Рейвен позвонила мне, чтобы предложить подвезти, я вежливо отказала, сказав ей, что приеду сама. Сегодня вечером я должна быть ни от кого не зависящей, если Лекса свяжется со мной, или если Аня узнает что-нибудь, и мне нужно будет куда-то ехать. Сегодня в клубе было спокойно, Октавия уже пришла и флиртовала с Линкольном возле барной стойки. К счастью, Рейвен пришла сразу после меня, и мы садимся за пустой столик, пытаясь привлечь внимание двух влюбленных. Рейвен рассказывает о новом проекте на работе, и я ни слова не понимаю — инженерия явно не моя сильная сторона. Октавия бросает мечтательные взгляды на Линкольна, который через 2 минуты подходит к нам, чтобы поболтать. Он действительно милый парень, кажется солнечным и улыбчивым. Хорошо воспитанным и любезным. На самом деле, я думаю, что он и Октавия идеально подходят друг другу. Я постоянно проверяю телефон, в надежде, что что-то высветится на экране, но ничего. Не проходит много времени как Линкольн и девчонки замечают, что со мной что-то не так, и просят рассказать, что меня беспокоит. Обращаю унылый взгляд на Линкольна, потом на телефон, лежащий на столике. В этот момент Линк складывает два и два. Потом печально спрашивает: — Лекса? О и Рейвен бросают на нас озадаченные и вопросительные взгляды. Но мы молчим и просто немного с грустью смотрим друг на друга. — Эй, Гриффин, не хочешь объяснить нам, что, черт возьми, здесь происходит? Рейвен нарушает молчание, и понимаю, что должна им рассказать. Конечно, о некоторых деталях я умалчиваю из-за уважения к Лексе, но Линкольн явно знает о них, и ещё о некоторых умалчиваю, чтобы не краснеть перед ними. Хотя, когда говорю, что она осталась у меня дома на ночь, мне достаточно одной мысли, чтобы покраснеть, вспоминая прикосновения её рук на своей коже, её поцелуи на моей шее. Чувствую, как сердце бьется о ребра, и мурашки побежали по спине. Линкольн глядит на дверь и рассеяно говорит: — Аня. Моё сердце делает сальто, я оборачиваюсь и вижу Аню, которая придерживает дверь для кого-то. И этот кто-то она. Не замечаю, что уже бегу к ней и обвиваю руками её шею. Когда она обнимает меня в ответ и ещё крепче прижимает к себе, чувствую её парфюм и объятия, моё отчаяние исчезает и на лицо возвращается улыбка.