You are my weakness

Настало утро, и слабый свет солнца просочился в окно палаты. Лекса медленно просыпается, в нос тут же ударил запах больницы. Чувствует боль во всем теле, с трудом открывает глаза, точнее один глаз, потому что другой сильно заплыл. Ощущает чье-то прикосновение к своей правой руке. Медленно поворачивает голову, все еще пытаясь привыкнуть к свету, и фокусирует взгляд. Наконец, она видит ангельское лицо, крепко спящее, обрамленное светлыми волосами. Кларк с ней, она рядом и держит ее за руку. Губы выдают слабую нежную улыбку, ее рука скользит по щеке девушки, заправляя непослушную прядь за ухо. Слабый стон вырывается из уст блондинки, которая медленно возвращается из мира грез. Веки медленно открываются, показывая Лексе яркие голубые глаза, которые так очаровывают, в которых можно потеряться и навсегда забыть о существовании остального мира, и в это время боль исчезает. Странное чувство, такое впечатление, что на своей щеке я ощутила тепло, возможно, мне это всего лишь снится. Издаю глухой стон, но потом мои легкие наполняются знакомым запахом, и я понимаю, что кто-то нежно меня гладит. С трудом открываю глаза, это была тяжелая ночь, и немного привыкнув к свету, вижу. - Лекса. Единственное, что могу сказать, и моя рука автоматически накрывает ее, и улыбка освещает ее лицо. Сажусь на кровать рядом с ней, проводя рукой по побоям на ее лице, и потом обнимаю. - О, господи. Чувствую, как она вздрагивает и делает глубокий вдох. Наверно, я сделала ей больно, но она ничего не говорит, ее руки обнимают меня. У меня заблестели глаза, и смесь противоречивых эмоций вызывают неприятное чувство в животе, и в то же время я наслаждаюсь этими прикосновениями, пьянящим ароматом ее кожи. Стараюсь разорвать эти объятия, но останавливаюсь и прикасаюсь своим лбом к ее, глаза закрыты, мне слишком больно смотреть на нее. Медленно целую ее в лоб, сажусь, держа между рук ее ладонь. На мгновение возникает оглушительная тишина, и замечаем друг в друге печаль, которой раньше никогда не было. Думаю, что мы обе хотели поговорить, но ни одна из нас не знает с чего начать. Теперь, когда она очнулась, я беспокоюсь меньше, но все еще злюсь на нее за то, через что она заставила меня пройти. В конце концов, я нарушаю эту тяжелую тишину, возможно, немного резко, и это заставляет ее видеть мою злость. - Если ты снова меня бросишь… - пытаюсь говорить серьезно. - Не брошу! – не дает она мне закончить. Наши взгляды встречаются, и я смотрю в ее глаза и знаю, что она не врет. Вижу ее сожаление из-за того, что она ушла, ничего не объясняя, и вижу желание держать слово, которое она только что дала. В этом зеленом очаровательном и пленительном взгляде вижу надежду и просьбу на молчаливое прощение, которое не знаю, когда смогу дать, но все равно не могу оторвать от нее взгляд. - Ты напугала меня до смерти…что ты сделала? – спрашиваю я ее. - Я должна была что-то сделать, - шепчет она. - Полиция была здесь ночью, хотят поговорить с тобой, - обеспокоенно говорю я. - Скажи, что они взяли его, и на этот раз доказательств было достаточно? – с надеждой спрашивает она меня. - Кого? – не понимаю, о чем она говорит. - Роана Куина. – просто говорит она, и я начинаю понимать. - Это он тебя так? – сразу спрашиваю я и чувствую, как ужас зарождается во мне. Если он так избил Лексу, то что сделает с кем-то вроде меня? - Я позволила ему сделать это… - кивая, говорит тихо она. - Ты что? Сдурела? Он мог убить тебя! – и слеза скатывается по моей щеке, не спрашивая разрешения. - Я не могла ему позволить сделать что-нибудь с тобой, - в ее голосе страх. - И затем ты пошла к нему, чтобы он убил тебя? – гнев снова появляется в моем голосе. - Это было нужно, чтобы спасти тебя! – уверенно говорит она. Кажется, я поняла, почему она так себя вела в последние недели. Я думала, что это из-за истории с Костией, я думала, что снова открылась старая рана, и, отчасти, может так и есть, но больше я думаю, она делала это, чтобы защитить меня. Она держалась на расстоянии и закрылась в себе, а я так была сосредоточена на своей боли, что ничего не поняла. Не поняла, что она пыталась защитить меня от Роана. Чувствую себя глупо, потому что думала, что она меня бросила. Понимаю, для чего цветы, и что она сделала это ради меня, даже если я не и согласна с ее действиями и предпочла бы знать, что происходит. - Лекса, я… - через минуту тревожно начинаю я. - Шшшш… - и я замолкаю. - Надо было сказать… - говорю я уже спокойно. - Нет, ты бы не позволила мне это сделать, - протестует она. И она была права, я никогда бы не позволила ей рисковать своей жизнью ради меня, я бы никогда не смирилась с тем, зная, что с ней случилось что-то ужасное из-за меня. Так что я ничего не отвечаю. Снова тишина, но на этот раз она приятная, больше не тяжелая. Ее лицо безмятежное, даже будучи усыпанное синяками, порезами и ушибами. И с улыбкой на губах больше не могу сдерживаться и целую ее. Сладкий поцелуй в губы, лишенный всякого обмана, в эти губы, которые так мне не хватало. - Эй, вы двое, прекращайте свой спектакль! Смущенная улыбка появляется на моих губах, быстро отворачиваюсь от нее, а мои щеки думаю, покраснели. - Аня! – восклицает в знак приветствия Лекса. - Черт, Хеда, ты хреново выглядишь! Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она как всегда с насмешкой. Ну что ты за дура Кларк! Даже не спросила, как она себя чувствует! Я была очень обеспокоена и немного зла, чтобы узнать была ли она в порядке. - Я не знаю, думаю, у меня болит все, - она гладит мою руку, и мурашки пробегают по моей спине. – Но я в порядке, чувствую себя хорошо, - заканчивает она с улыбкой. - О, я вижу, - отвечает с сарказмом Аня, - я позвоню Индре, она будет рада узнать, что ты пришла в себя, и потом она должна взять у тебя показания. - Аня, подожди! – останавливает она ее. - Что? – спрашивает она. Ее настроение поменялось, а лицо стало очень серьезным, потом она шепчет: - Он… - Да! – перебивает ее, уже зная вопрос. – Он арестован, и на этот раз никто не сможет вытащить его из тюрьмы очень-очень долгое время. Потом Аня вышла в коридор, оставляя нас наедине, и теперь, понимая все ее намерения, мне становится гораздо спокойнее. Кладу голову ей на плечо и сжимаю ее руку, мы были вдали друга от друга слишком долго, и этой ночью я боялась, что потеряю ее навсегда, так что теперь я перестаю злиться. Сейчас я просто хочу быть с ней рядом. Слышу, что вернулась Аня и что-то говорит, но ничего не понимаю. Спокойное и ровное дыхание Кларк дает понять Лексе, что та снова уснула. Положение, конечно, было не из самых удобных, но усталость взяла верх. Аня что-то негромко говорит, и Индра перезванивает ей и говорит, что приедет в течение часа. В палату входит врач Лексы, и первый человек, который видит его, Аня. - Доброе утро, доктор, - здоровается она. - Доброе, - говорит она, осматривая взглядом палату, и улыбается, когда видит Кларк, спящую в нелепом положении. - Привет, Эбби, - здоровается Лекса. – Это моя кузина Аня. Аня это доктор Гриффин, мама Кларк. - Ох, очень приятно, - говорит Аня, пожимая руку. - Итак, Лекса, как себя чувствуешь? Помимо этого назойливого веса на твоем плече… - с легким смешком она намекает на свою дочь. - Немного болит, но я в порядке, - улыбается девушка и смотрит немного смущенно, но счастливо на блондинку, и затем добавляет, - она только что уснула. Эбби мягко улыбается, смотря на Лексу и свою дочь в этом неудобном, но очень нежном положении. Она была уверена, что Кларк была очень увлечена этой девушкой, и теперь она видит, что это было взаимным, и не могла не радоваться этому. Даже несмотря на то, что до сих пор была обеспокоена произошедшим этой ночью, подробности которой так и не выяснены. Из коридора доносится болтовня и необычная суета. Пара полицейских и детектив спрашивают информацию у стойки. Кларк начинает двигаться и просыпаться от этого шума. - Если твое состояние будет стабильным, и день пройдет спокойно, то я бы сказала, что уже сегодня вечером ты сможешь вернуться домой. При условии, что с тобой будет кто-то находиться, хотя бы первые 2-3 дня, - профессионально сообщает женщина. - Я позабочусь о ней, мама, - утверждаю я сонным голосом, поднимая голову с ее плеча. – Сколько я спала? – спрашиваю у Лексы. - Всего лишь несколько минут, малышка, - говорит она, целуя меня в лоб. Моя мама прощается, оставляя нас с полицией. Детектив, которая была ночью, кивает двум полицейским за дверь и велит им принести копию истории болезни. Женщина афроамериканка высокая и стройная, с короткими черными волосами, с гордой осанкой, и ее лицо, которое несколько часов назад испугало меня, сейчас было расслабленно и выдавало некое подобие улыбки. - Как ты себя чувствуешь, Хеда? – спрашивает она. - У меня бывали дни получше, Индра, - шутит Лекса. – Ты уже знакома с Кларк? – спрашивает она, указывая на меня. - Мы встречались этой ночью…приятно познакомиться, - отвечает тихо детектив. После обмена любезностями Индра берет показания у Лексы, и я, наконец-то, узнаю, что произошло более подробно. Конечно, для того чтобы сделать что-то подобное, нужны смелость и безумие, и в Лексе было и то, и другое. Индра рассказала то, что было, когда Лекса была без сознания, и сказала, что ночь была достаточно плодотворной. Помимо ареста Роана Куина в пабе они нашли еще нескольких преступников, которые обвинялись в незаконном хранении оружия и нескольких ограблениях. Они изъяли крупную партию таблеток для допинга, которыми, скорее всего, торговали в зале Куинов. - Спасибо, Хеда. Департамент полиции Вашингтона выражает тебе свою благодарность, - с гордостью заканчивает Индра. - Тебе спасибо, детектив, - отвечает Лекса. Аня провожает Индру, и у меня нет слов. Теперь, когда я знаю, что произошло на самом деле, я не знаю, что сказать. Я беспокоюсь, и, возможно, даже немного напугана, но, черт побери, я горжусь, горжусь тем, что моя девушка остановила все это и предоставила полиции все видеоматериалы, чтобы остановить этих поистине опасных людей. Лекса смотрит на меня, и как всегда знает, что в моей голове, своей улыбкой и нежностью она мгновенно меня успокаивает. День проходит спокойно, медсестры регулярно проверяют повязки, вводят небольшие дозы обезболивающего и противовоспалительного, так что опухоль на красивом лице уменьшается, и как говорила мама, вечером ее выписывают, и мы едем домой. Нам обеим нужно отдохнуть, поэтому сразу идем в постель, тесно прижимаемся друг к другу и засыпаем, а Черчь засыпает у нас в ногах.