Легенда Золотого леса

      Чимину никак не дает покоя украденная книга. Ведь это память об отце да и реликвия всего рода драконов, терять ее, а тем более отдавать в плохие руки совсем не хотелось бы.       — О чем задумался? — Чонгук взъерошивает свои светлые волосы пятерней, потягивается, зевая, а после усаживается на кровать рядом с Чимином.       — Зачем кому-то понадобилась книга? Ее же все равно люди не прочтут. — Хмуро выдает рыжий, ставит локти на колени, кладя подбородок на сцепленные в замок пальцы, и смотрит в одну точку перед собой.       Чонгук вздыхает, тоже задумываясь.       — Если честно, я без понятия. Сейчас она уже вряд ли кому-либо поможет. Но тот, кому она понадобилась, определенно точно знал, где ее искать.       — Тетя рассказала, что на моего отца вели охоту, когда узнали о его драконьей сущности. И моим родителям пришлось покинуть деревню, а меня оставили здесь с тетей. Они надеялись, что я буду обычным ребенком, ведь избранным не может быть парень. Но, кажется, Хенджи все знала с самого начала, — он усмехается, невольно потрепав себя по волосам.       — Ты о цвете волос? — Чонгук улыбается, смотря на него, ему очень нравится их рыжий цвет.       — Ага. — Он тоже улыбается, посмотрев на блондина. — Возможно это те люди, что охотились на моего отца. Наверняка они знают, что я могу оказаться избранным и привести их к Золотому дракону.       — Если бы они знали о тебе, книга им бы уж точно не понадобилась. Скорее всего они чего-то не знают и это что-то пытаются узнать с ее помощью. Но у них точно ничего не получится. — Чонгук пытается успокоить слишком обеспокоенного Чимина и обнимает его, прижимая к себе крепче.       — Я очень хочу вернуть книгу. Это напоминает мне о том, что мой отец был драконом. А теперь… Ты даже его любимый ковер спалил, тете пришлось его выкинуть. — Недовольно бурчит он, прижимаясь к крепкой груди.       — Прости. — Чонгук усмехается, виновато улыбаясь, и чмокает его в макушку.       — Наверное, не надо было нам вообще встречаться. — Чим поднимает взгляд на парня. — Теперь нам обоим грозит опасность. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.       — Брось, все будет хорошо. Я же дракон. — Он улыбается и тянется к его губам, прикрывая глаза в предвкушении поцелуя, но тут же их удивленно распахивает, когда губы накрывает чужая ладошка, а наглая рыжая макушка отворачивается от него. Чонгук замирает и смотрит крайне удивленно.       — Ты говорил, что это укрепляет связь, — невнятно бурчит Чимин. — Нам лучше не стоит быть вместе. Плевать на эту связь, не страшно, со временем друг от друга отвыкнем. Но зато будем оба в безопасности. — Чимин сам не понимает, что говорит, но он действительно не хочет доставлять Чонгуку проблем.       Блондин смеется весело с его слов.       — Уже не отвыкнем, Чимин-а, — он улыбается совсем нежно и вопреки всем сопротивлениям прижимается к чужим губам своими.       Чимин мычит и парня отталкивает, почувствовав, как губы жаром обдало, и что-то тонко кольнуло, словно его нежно и игриво поцеловал безобидный разряд тока. Он пугается и ладошку к губам прижимает.       — Ой, что это?       Чимин раньше никого не целовал, а потому удивляется. Неужели это всегда так при первом поцелуе?..       — Так бывает иногда у избранных, — Чонгук смеется с его реакции.       — Ты тоже почувствовал?       — Ага.       — Правда? Это точно нормально?       — Ничего страшного. В любом случае мне это не помешает тебя целовать.       Чонгук слишком уж самоуверенный и настойчивый. Притягивает Чимина к себе за талию и пожаром оставляет на губах поцелуй. Чимину непривычно чувствовать, как губы пылают от взрывающихся пламенем салютов с каждым прикосновением чужих мягких губ. Но это настолько ярко и головокружительно, что хочется вечно мучительно сладостно гореть в этом огне, что колет губы своими острыми языками пламени. Рыжий обнимает Чонгука за шею, притягивая ближе и не желая его отпускать. У Чонгука намерения другие, и как бы Чим не сопротивлялся, Гук всегда будет рядом с ним, словно хранитель, и все равно сплетет их души в одну, как и должно быть.       Чимин мычит и хмурится, когда юркая горячая ладошка под футболку ныряет, обжигая кожу прикосновениями.       — Что ты делаешь? — Чимин способен лишь на сбивчивый шепот после яркого поцелуя и не способен даже посмотреть в омут карих глаз напротив.       — Наши души связаны с рождения. Хочу связать и наши тела. Чтобы быть с тобой единым целым. — Также шепчет блондин, не смея нарушать тонкую романтичную атмосферу. — Навек. Ты принадлежишь мне, так было предначертано судьбой. Хочу, чтобы ты полностью был моим. — Тихо-тихо шепчет, оставляя поцелуями искрящиеся языки пламени на шее.       Чимин не совсем понимает, но ему уже все равно. Врожденная связь чувствуется будто физически, натягиваясь прочным канатом, таким коротким, что между ними практически не остается расстояния. Кожа к коже. Чонгук дышит глубоко и горячо, сходя с ума от ощущения желанного тела так близко, и целует жадно, подминая под себя. Паку голову кружит прикосновение холодной простыни к спине и горячая крепкая грудь под дрожащими ладошками. Ему немного страшно, но Чонгуку он доверяет, потому что Чонгук — это уже что-то совсем-совсем родное, любимое, крепкими цепями навсегда прикованное.       Судьба не дала Паку выбора, но он не чувствует себя узником связи, он наоборот чувствует, что ему это необходимо, как воздух. Необходимо быть прикованным стальными оковами к Чонгуку раз и навсегда. И блондин чувствует то же самое. Он смотрит в глаза избранного так, словно в душу, из них любовь плещется штормом, бьется о края и захлестывает Чимина с головой, позволяя дышать лишь одним Чонгуком, тянет за собой на дно, где вопреки всему не топит, а обжигает страстью. Чимин горит и дрожит от каждого поцелуя на его уже обнаженном теле. Парень горяч и настойчив, но так ласков и любим, что Чим наслаждается им сполна, подставляя тело таким мучительно сладким ласкам.       Чонгук играет с Чимином, улыбаясь хитро. Ему нравится видеть, как избранный губу прикусывает и жмурится, за простынь пальчиками цепляясь, когда поцелуи расцветают не только на шее, но и ниже, на груди и крепких бедрах.       — Я определенно любимец судьбы, — шепчет он.       Чимин лишь вопросительно мычит, повелеваясь движениям горячих рук Чонгука и обхватывая его бедра ногами.       — Мне достался от нее самый лакомый кусочек, — пылко шепчет он на ухо, сжимая пальцы на чужом бедре.       Рыжий чуть усмехается, смущаясь таких слов. Его снова горячо целуют в губы, сминая их и обжигая тело пламенными касаниями кончиков пальцев. Кожа мурашками покрывается, и Чимин дрожит в предвкушении и тихо стонет в поцелуй. Чимину, кажется, просто жизненно необходимо, чтобы Чонгук был рядом, вот так, максимально близко. Чтобы связь ощутимо крепла и обжигала. Он жмурится, распадаясь на атомы и теряясь во всевозможных мирах Вселенной, когда Чонгук медленно входит, заполняя своим существованием каждую клеточку тела. По телу волной проходится жар, и ему кажется, словно парень обливает их горячим жидким металлом, который вот-вот застынет, сковывая их тела навечно вместе. Рыжий стонет тихо и чувственно, обнимая крепко. Чонгук двигается плавно и шепчет что-то, закрывая глаза в блаженстве и целуя за ушком. Кожа раскаленная и требует глотка холодного воздуха, дабы остыть, не сгореть в пепел, но Чимину хочется гореть без конца ярким пламенем его любимого дракона. Пак понимает, что они не просто избранные, когда чувствует полное единение, теперь они что-то намного большее друг для друга.       Наслаждение растекается внутри чужой жаркой лавой, вновь склеивая кусочки разметавшейся по постели души. Неожиданно контрастно прохладный выдох в шею покрывает тело мурашками, и Чимин просто умирает от всего этого. Даже когда Чонгук покидает его тело, он не чувствует пустоты, он чувствует как раз то самое единство с любимым. Пак улыбается, прикрывает глаза и чуть дрожит от легких поцелуев, приятно покалывающих кожу.       — Боже… — Чимину хочется сказать так много, но выходит лишь легкий выдох.       — Бесподобное чувство, — озвучивает его мысли блондин, едва слышно усмехаясь.       — Да. Именно оно, — рыжик смеется, прижимаясь теснее к теплому телу и желает спокойной ночи, когда Чонгук целует его в макушку и обнимает крепко-крепко.

***

      Чимина утро встречает красным ярким пятном на шее, а Чонгука укусом в плечо и недовольным бурчанием. Блондин смеется и говорит, что это ерунда, но Чим все равно на него дуется, хмуро натягивая футболку.       — Давай сходим к той бабушке. — Предлагает Чонгук.       Чимин согласно кивает, было бы неплохо навестить ее, да и есть о чем поговорить.       Дверь, как и всегда, не заперта, ведь хозяйка дома знает, что к ней не придет больше никто, кроме Тэхена и Чимина. Рыжий входит в дом, прислушиваясь к тишине.       — Бабуля, Вы дома? Это Чимин. — Ответа парень не получает и спешит заглянуть в одну из комнат.       — Проходи, сынок, проходи, — едва слышно проговаривает хриплый голос, и Чимин с Чонгуком подходят к старушке, сидящей в кресле напротив окна.       — Вы в порядке? — Чонгук обеспокоенно смотрит на едва дышащую неподвижную старушку и присаживается на корточки рядом.       — Как же я рада, что вы вместе, — шепчет она, улыбаясь. — Такая невероятно сильная связь. — С придыханием говорит она, а потом усмехается лукаво, и возле глаз морщинки становятся виднее.       Чимину неловко становится и он смущенно трет шею там, где Чонгук оставил след, словно закрывая его от чужих глаз. Бабуля слепа, но Пак уверен, она все видит и знает.       — Чимини, вон тот небольшой столик у стены справа, видишь? — спрашивает она. — Подойди к нему.       Чимин кивает и подходит к деревянному столику, тут же хватая с него увесистую книгу и радостно прижимая ее к груди.       — Это же книга Золотых драконов!       — Где бы она ни была, ты всегда сможешь найти ее здесь. У тебя наверняка еще много вопросов. Присаживайся.       Чимин благодарит за возвращение потерянного, возвращается и садится рядом с Чонгуком, принимаясь внимательно слушать рассказ.       — Мне и правда триста двадцать семь лет. Я была первым Золотым драконом, прародителем. Я обречена на вечную жизнь. До тех пор, пока наш род не прервется. Я с самого начала знала, что рано или поздно это должно случиться, что родится тот, кто навсегда прервет наш род. Я могла лишь ждать. И вот это произошло спустя триста двадцать семь лет. Были истреблены все Золотые драконы, были нарушены все наши законы, был впервые от союза дракона и человека рожден избранный-парень. Его связь с драконом должна была ознаменовать конец. — Чужой шепот на последнем слове совсем сходит на нет.       — Бабуля! — Чонгук обеспокоенно хватает в свои ладони чуть трясущуюся руку бабушки.       — Ты последний, — улыбается она, смотря на Чонгука. — Свою роль я выполнила. Моя бесконечная жизнь, наконец, прерывается. Но я рада, что вы вместе. Береги своего избранного. Живите. Ради всех Золотых драконов проживите счастливую жизнь вместе. В последний раз. — Она крепко держится за протянутые руки парней, а после хватка ослабевает, а хриплое дыхание затихает.       Чимин не верит ни собственным ушам, ни глазам. Он зажмуривается от нахлынувшей боли, тоски и угнетающего чувства вины. Он стал той ошибкой, что прервала род. Он не должен был быть избранным. Чонгук тяжело, тоскливо вздыхает, целуя бабулю в лоб.       — Спасибо Вам за все.       Чимин в ступоре, он не знает что делать дальше, как быть. Он не сможет спокойно жить с мыслью о том, что он прервал великий род драконов и сломал жизнь последнему, у которого еще был шанс спасти их. Тело слабнет под гнетом правды и опускается на колени, проливая жгучие слезы. Чимин чувствует, как его крепко и отчаянно обнимает горячее тело, прижимает к себе, безмолвно говоря, что все хорошо, так должно было быть.       — Зачем же я тебе? — шепчет дрожащим голосом, слабо пытаясь оттолкнуть. — Ты еще можешь продолжить род драконов.       — Уже не могу. Ни с кем, кроме избранного. Пойми, в этом наша сила и в этом наша слабость.       — Почему я? Ну, почему же я?! — Чимин хватается за парня крепко и рыдает в плечо.       — Не стоит принимать это как бремя. Прими это как дар судьбы. — Чонгук берет в ладошки личико любимого и шепчет в самые губы. — У тебя ведь теперь есть я. Давай исполним ее последнее желание. Будем просто жить.       Чимин всхлипывает, смотря в золотые глаза, и кивает, прижимаясь к родному и единственному.

***

      Чимин тише воды, ниже травы, идет, опустив нос, и если бы Чонгук не сжимал крепко его ладошку в своей, то его рука уже давно выскользнула бы из чужой. Ноги идти отказываются, но Гук упрямо заставляет его идти. Неведомо куда, но просто идти, вот так вот, рядом, бок о бок. Таким образом он молча высказывает ему свою поддержку. Он понимает, что рыжему тяжело все это принять и просто легко расправить плечи после упавшего на них тяжелого груза. Наверно, и он тоже на его месте был бы подавлен и ушел в свои мысли. Чонгук дает ему передохнуть, останавливаясь и прижимаясь спиной к дереву. Чим не жалея светлых джинс усаживается на траву, вздыхая, и все еще молчит. Между ними молчание чуть напряженное, Чонгуку это не нравится, но он понимает, что должен дать избранному время все это принять.       Блондин смотрит куда-то в чащу леса, тоже о чем-то задумываясь, и глубоко вздыхает, а после неожиданно шипит от боли. Чимин даже не сразу возвращается из мыслей в реальность, но подрывается с места, когда видит зажмурившегося и схватившегося за шею парня, присевшего на корточки.       — Гуки, что такое?       — Кажется, у нас проблемы, — хрипит он, раскрывая ладонь и показывая парню маленький дротик. — Знакомая штука. В таких обычно жидкость, не позволяющая перевоплотиться в дракона. Она действует только на меня. — Он со злостью сжимает зубы и кидает взгляд на нескольких мужчин, загнавших их в угол.       Чимин испуганно хватается за Чонгука, который слабнет на глазах, пытаясь держаться изо всех сил.       — Нашееелся, мой золотой. — Ехидно улыбается один мужчина и командует. — Схватить дракона!       Чонгуку руки заламывают за спину, а Чимин чувствует грубую стальную хватку на своих плечах и пугается еще больше, цепко хватая любимого за руку.       — Прости, малыш, — Чонгук чувствует вину, ведь не может защитить своего избранного, даже будучи драконом.       — Гук-а! — Чим сопротивляется и отчаянно тянется к слабеющему парню, успевая лишь едва-едва коснуться его губ своими.       Но даже этого хватает, чтобы по губам пробежал колкий разряд, а обжигающая искра между ними вспыхнула ярким ослепляющим светом. Чимин на мгновение почувствовал, что сдерживающий его мужчина растерялся, пытаясь закрыться от яркого света. Он понимает, что это его шанс, но вдруг чувствует, как чужая хватка неожиданно слабеет. Зажмурившийся Пак чуть приоткрывает глаза, когда искра потухает, и видит, как напавшие на них один за одним обессиленно валятся на землю.       — Снотворное. Чудная вещь. — Чимин не верит ушам, когда слышит веселый голос Тэхена, что крутит в руках пистолет с маленькими дротиками. — Живы?       — Тэ? — у Чимина от шока даже голос пропадает, сходя на шепот. — А ты здесь… А откуда…       — Я еще многого тебе не рассказывал, — улыбается друг, помогая ослабшему Чонгуку опуститься на землю и облокотится на старое дерево. — Поверь мне, дракон, скоро пройдет, — он ободряюще хлопает его по плечу.       Чимин подползает к блондину ближе, садясь с ним рядом, и смотрит на Тэхена внимательно, требуя объяснений.       — Эта штуковина мне от отца осталась, — говорит Ким. — И такие дротики у него тоже были, — он пинает носком ботинка дротик, в котором была непонятная жидкость, обезвредившая сущность дракона.       Рыжий хмурится, ничего не понимая.       — Насколько знаю, эффект длится около часа, потом постепенно проходит. Мой отец был одним из охотников на драконов, — тихо добавляет он, осторожно переводя взгляд на друга.       — Что?       — Он много знал о Золотых драконах, не все конечно, но то, что знал, рассказывал мне. И о той бабуле я тоже знал. Она как-то рассказала мне больше о роде Золотых, об избранных. Она знала, что мой отец охотник, но почему-то доверяла мне. А потом отдала ту страничку из книги, сказав, что книга у тебя, и я должен вернуть эту страничку.       — Так ты все знал с самого начала?       — Она знала, что ты избранный последнего дракона, и рассказала об этом мне. А когда ты рассказал мне о метке дракона на ладони, я только больше в этом убедился.       — Ты рассказывал мне о легенде Золотого леса, а сам прекрасно знал, что это не просто легенда?! — возмущается Чим, а Тэ просто кивает.       — Даже тот день, когда мы с тобой в лес пошли… Помнишь, я сказал, что бабуле нужна помощь в сборе травы? Она сказала мне отвести тебя в лес под этим предлогом, потому что там ты сможешь встретить своего дракона. Это было очень важно для нее. И я не смог отказать.       — Так это было подстроено? Ты все знал и не сказал мне ни слова!       — Она сказала, что ты поймешь все это сам, когда придет время. Прости, что молчал. — Он улыбается так по-родному тепло, что Чимин просто не в состоянии злиться. — Зато я приглядывал за тобой.       На этот раз Чим уже не выдерживает и дает другу в плечо, дуя губы.       — Да как ты мог вообще, мы же друзья.       Тэхен смеется и треплет рыжие волосы недовольного Чимина. Чонгук лишь улыбается, он рад, что у его избранного такой хороший друг, который все знал и в любой момент мог прийти ему на помощь.       — Вам не стоит в деревне оставаться. Тут безопасность вам и не светит.       Рыжий губы поджимает, переводя взгляд на Чонгука.       — Уйти? А как же моя тетя?       — Не пропадет, — с улыбкой уверяет его Тэ. — Она ведь тоже понимает и, я уверен, желает того же. Бабушка ведь говорила вам? Вы хоть и последние, но это не значит, что вы можете вот так легко расстаться с жизнью и ничего после себя не оставить.       Чимин с Чонгуком улыбаются. Все, что они могут, — это лишь защищать друг друга и продлить жизнь последнего в роду дракона на столько, насколько это будет возможно.       — Останется книга о драконах. Думаю, я вполне могу доверить ее тебе.       Тэхен чуть ли не визжит от радости, бросаясь на шею.       — Вау-вау, круто! Я буду великим хранителем книги драконов!       Рыжий смеется, Тэхену всегда нравилось заоблачно мечтать и представлять себя героем.       Даже если Чимин с Чонгуком покинут деревню, и спустя много лет про легенду Золотого леса уже никто из жителей и не вспомнит, они уверены, что здесь всегда будет тот, кто будет бережно хранить великую книгу в самом тайном месте. Тот, кто будет хранить в своем сердце память о роде Золотых. Тот, кто всегда будет помнить их.       Тэхен улыбается широко и искренне, пряча в кармане левую ладошку, на которой постепенно проявляется знак дракона. Тэхен знает, что Чонгук не последний. Но род драконов все равно скоро прервется.       Вместе они пронесут память о Золотых драконах через всю свою жизнь. Они позаботятся о том, чтобы их легенду всегда помнили.