The Moon That Embraces The Sun

Blade and Soul – Ost four

- Придворный шаман, Его Величество ожидает вас в своих покоях, - известил молодой бета омегу в белоснежных одеяниях с красными узорами цветов лотоса - символов шаманства при дворце императора. Шаман лишь кивнул головой и продолжил читать рукопись, которую предоставили ему в царской библиотеке. Вот уже несколько месяцев молодой шаман Сомин работает на Его Величество, и всё бы ничего, но юноша всё сильнее пропадал в воронке интриг. Началось всё уже сразу же по прибытию омеги во дворец. Императора Пака тогда вышел встречать его супруг, До Кёнсу. Можно было бы подумать, что пара в тёплых отношениях, стоило лишь увидеть их встречу: омега полным любви взглядом окинул мужа, который заключил его в объятия, прошептав что-то на ухо, а затем они вместе пошли в сторону дворца, даже не оглянувшись на Сомина. Но, каково же было удивление шамана, когда Сэхун поведал ему, якобы по секрету, что это лишь игра на публику, так как все в королевстве должны думать, что императорская семья близка и правитель с королевой любят друг друга. Как оказалось, любит лишь Кёнсу, однако сам император не испытывает и доли тех тёплых чувств к супругу, которые должен. Их брак был фарсом, вынужденной мерой, а всё из-за того, что около десяти лет назад погиб ребёнок-омега, сын министра, обещанный тогда ещё наследному принцу Чанёлю в мужья. Сам альфа очень долго горевал по своему не только жениху, но и другу, да и до сих пор, как знают лишь самые приближенные к императору люди, он испытывает тёплые чувства к своей первой и, наверное, уже последней любви. В тот же вечер молодому шаману объяснили его самую основную задачу, из-за которой он и находится теперь во дворце - излечить правителя Пака от болезни, названия которой не знал ни один лекарь. Но, спустя уже неделю своих попыток отпаивать правителя специальными отварами, он понял, что то и не болезнь вовсе, а тоска по паре. Он слышал об этом лишь раз от учителя Чонина. Тот отзывался так об одном человеке, которого и сам когда-то давно потерял в ходе жестокой битвы с отдалённо известным именем правителя клана Шин из северных земель. Сомин не был силён в политике, знал лишь, с кем соседствует их королевство, но это имя казалось ему смутно знакомым. Он уже слышал его ранее, но не знал, к сожалению, где. Тогда Сомин впервые поговорил с правителем напрямую о проблеме, до этого обходясь лишь объяснениями, для чего нужен тот или иной отвар и зачем правителю столько амулетов в покоях и даже под одеждой. Разговор был долгим и трудным для обоих, так как властитель до последнего требовал провести обряд связи с умершим. Он хотел поговорить со своей детской любовью. Боль в глазах правителя, которую тогда уловил Сомин, он не сможет забыть уже никогда. Тогда он лишь разнервничался сам, пустив слёзы, и поспешно удалился из императорских покоев. С тех пор правитель не давал ему покоя, преследуя и моля об одном и том же. Но всё это было лишь началом его проблем. Всё осложнилось с пришествием полной луны, первой с тех пор, как Сомин оказался во дворце. Он снова пришел к императору, дабы напоить новым отваром и подложить в императорский футон очередной амулет. Всё было нормально, пока император не выпил отвар и не поднял взгляд на шамана - по телам обоих тогда пробежал странный ток. Альфа, словно в бреду, принялся шептать имя «Бэкхён», протягивая руки к шаману и хватая его за рукава белоснежного одеяния. Тот был словно в трансе, и только чудом сумел выкрутиться из стальных, но слишком уж нежных объятий императора и сбежать. Начиная с утра следующего дня, император всюду следовал за Сомином и подозрительно смотрел на его лицо, пытаясь высмотреть что-то важное для себя. Вернее, кого-то. Отрадой всему была дружба с правой рукой императора - Сэхуном. Мужчина был добр к нему, хотя ранее омега ни за что бы не подумал, что сможет так хорошо общаться с альфой, если учесть их первую встречу и знакомство в целом. Альфа часто сопровождал Сомина и его друга и помощника в одном лице – Лухана - в городе, объясняя это тем, что симпатичным омегам негоже ходить по улицам в одиночестве. Лухан же был по уши влюблён в альфу. Хоть он этого и не говорил вслух, однако проницательности Сомину было не занимать. Все те взгляды, что омежка бросал на императорского советника, все жесты в его обществе говорили сами за себя. Но то ли Сэхун не замечал всего этого, то ли попросту не хотел, но ответного внимания Лухан не получал, что, конечно же, очень его расстраивало. Но если с основной частью дворцовой прислуги Сомин был в хороших и местами даже тёплых отношениях, то вот с императорской свитой, не считая Сэхуна, и близко нет. Особенно его невзлюбил супруг императора, который вёл себя весьма холодно и жестко, постоянно норовя показать истинное место шамана во дворце. По долгу своей службы, Сомин был вынужден давать отвары так же и Кёнсу, дабы укрепить его тело и дух для обряда консуммации. И это, пожалуй, была самая главная проблема шамана, ведущая за собой ужасные последствия. Самым главным для народа сейчас было обретение наследника императорской семьи. Сомину порой казалось, что будь у государства более важные проблемы, связанные, к примеру, с политикой, людей бы это волновало в меньшей мере. Император Пак был ещё молод, только недавно отметив свою восемнадцатую весну. Для правителя это был вовсе мизерный возраст, если учитывать тот факт, что ныне покойный бывший император Шивон взошел на престол в возрасте тридцати семи лет, уже имея мужа и сына, ожидая прибавления в лице нынешнего императора Пака. Но люди почему-то считали, что если император взял страну в свои руки, то и наследник у него уже либо должен иметься, либо ожидается в скором времени. Каков же их хватил удар, когда на престол взошел ещё несовершеннолетний мальчишка, не имеющий мужа, да и не собирающийся заводить наследников если не никогда, то в ближайшее время точно. Как тогда выяснил Сомин от того же Сэхуна, народ начинает шептаться по поводу императора, считая его непригодным для правления. Тогда шаман посчитал это действительным бредом, ведь говорить подобное лишь из-за отсутствия наследника - глупо. Обряд же консуммации должен был проводиться уже в ближайшие дни, когда звёзды будут в лучшем положении для зачатия наследника. Но если Кёнсу и ожидал этого дня всей душой, то император - нет. Он просил шамана говорить о болезни императора, дабы отсрочить неизбежное, но что Сомин мог сделать против толпы советников, среди которых лишь Сэхун отлично понимал происходящее и позицию как своего друга-императора, так и самого омеги. Было бы гораздо спокойней в этой ситуации, если бы кто-то не пустил слух о том, что правитель называет Сомина именем давно умершего юного сына советника Бёна, ныне живущего где-то в городе. И если сначала на шамана лишь косо смотрели, то затем некоторые в открытую признавали его сходство с покойным ребёнком. Всё это очень не нравилось Кёнсу, который и так отдал слишком многое, дабы быть сейчас подле правителя. Омега считал, что никто не смел занять его законное место, которое ему, на самом деле, отдали лишь из-за отсутствия иного выхода. Нападение, предположительно, со стороны клана Шин было омеге лишь на руку, ведь он был старше правителя на несколько лет, и уже тогда, в возрасте десяти лет, остро желал стать главным омегой королевства, стоя рядом с любимым альфой. Сомин же стал настоящей марионеткой в этой игре. С одной стороны был император Пак, к которому Сомин проникся пониманием, уважением и толикой сострадания. С другой стоял Кёнсу с его вечными завуалированными угрозами и упрёками в том, что шаман проводит слишком много времени рядом с его мужем. А с третьей стороны находились десятки обозлённых советников, которые искали лишь собственную выгоду во всём этом действе и всё порывались обвинить шамана во всех дворцовых бедах. Такая жизнь уже порядком надоела шаману, но тот боялся уйти. Почему-то ему казалось, что правителю Паку требовалось его нахождение рядом. Что без Сомина он сломается окончательно под гнётом собственных приближённых и неприкрытой лестью дорогого муженька. Хотя, вполне возможно, если раньше это и было лишь чувство жалости, то сейчас оно вылилось в нечто более сильное и нерушимое. Поднявшись со своего места и поставив рукопись на полку, омега отряхнул одеяния и, перекинув длинные русые волосы на правое плечо, направился в сторону императорских покоев. Уже на месте омега понял, что что-то не так. Света в помещении было гораздо меньше, чем обычно. Император же сидел за небольшим столиком, ожидая шамана, и задумчиво улыбался чему-то своему. Омега словил себя на мысли, что такой властитель: расслабленный, улыбающийся и вовсе не напряженный - самый настоящий в плане эмоций. Шаман кротко поклонился и прошел на свое место, устраиваясь напротив Пака. Достав из ворота одежд мешочек, омега уложил его на столик, однако руки были мягко перехвачены правителем. - Я слышал, вы собираетесь направиться в город? Вам что-то необходимо? – поинтересовался император, глядя в глаза шаману. Тот слегка залился краской от столь близкого контакта, ведь лицо альфы находилось всего в нескольких десятках сантиметров от его собственного. Омега аккуратно высвободил свои руки из ладоней темноволосого и отстранился. - Да, Ваше Величество. У меня начинают заканчиваться травы. Омежьи травы, господин. Вы же понимаете, что во дворце множество альф, а оставаться в период эструса без специальных мазей и настоек весьма… - Сомин потупил взгляд и закусил губу. Говорить о подобном с правителем, да и тем более альфой, было для него ново и смущающе. Шаман не был из робкого десятка, однако своё положение в обществе знал, и хоть людей, подобных ему, в народе чтили и уважали за разного рода заслуги, то вот отношения его к омегам ещё никто не отменял. А последние в королевстве были, зачастую, лишь сосудом для вынашивания потомства. Пятьдесят на пятьдесят - либо ты любим мужем и он уважает тебя, либо ты любим, но лишь в качестве «низкосортного» существа, якобы не имеющим никаких прав в сравнении с альфами. Сомин отлично всё это понимал, потому старался вести себя в меру сдержанно, хоть и появлялось иногда желание съязвить или же ответить колкостью на замечания «сильного» пола. Император снисходительно кивнул на слова омеги и, поразмышляв несколько мгновений, предложил: - Тогда не были бы вы против моей компании? Иногда и правителю полезно выбираться в город под видом простого жителя. Так я гораздо лучше знаю настоящую городскую жизнь и имею возможность понимать их, - слегка наклонив голову в сторону правого плеча, альфа улыбнулся уголками губ и переплёл пальцы рук в замок. – Да и вы весьма симпатичный омега, очень важный при дворце. Не хотелось бы отпускать вас одного в место, где полно альф не совсем приличного поведения. Сомин сначала слегка удивился просьбе мужчины, но затем, рассмотрев все свои «за» и «против», пришел к выводу, что общество императора его вовсе не стеснит, а наоборот, лишь доставит дополнительного удовольствия от прогулки. Как бы омега ни отрицал, но за те два месяца, что он находился при дворце, альфа начал вызывать в нём различные чувства, одно из которых шаман относил именно к симпатии или уже даже влюблённости. Но Сомин отлично понимал, что если сам правитель и чувствует нечто подобное к нему, то лишь из-за внешнего сходства с первой любовью. От этого на душе становилось тоскливее, заставляя рассуждать более трезво. - Да, Ваше Величество, я был бы рад вашей компании, - улыбнулся омега и, поклонившись, поднялся со своего места. – Тогда встретимся через час у перекрёстка, что почти у самого дворца. Мне нужно ещё составить список необходимых ингредиентов, дабы позже не отправлять посыльного за новыми травами для будущих отваров. - Конечно, тогда до встречи, - широко улыбнулся в ответ император и проводил взглядом удаляющуюся из покоев фигуру.

***

Городские улицы сплошь и рядом кишели людьми. На днях начался фестиваль Золотого Дракона, и каждый житель королевства был вовлечён во всеобщую радость. Как правило, на фестивале каждый город или деревушка устраивали ярмарки, где можно было купить абсолютно любую мелочь или же необходимую для жизни вещь, организовывали конкурсы с призами и концерты умельцев. В столице же, само собой, было всё из вышеперечисленного и даже больше. Особой популярностью пользовались театры кукол, в которых люди при помощи игрушечных рукавичек и перчаток рассказывали легенды о государстве. Детям было просто весело смотреть за игрушечным преставлением, а взрослые же узнавали нечто новое и зачастую интересное о стране, в которой они живут. Сомин и правитель Пак отправились в первую очередь на ярмарку, где долго бродили от прилавка к прилавку и закупались необходимыми шаману вещами и ингредиентами. У некоторых лотков молодые люди останавливались и просто так, дабы обсудить ту или иную безделушку и посмеяться над предположениями друг друга о том, где же её можно использовать. Омега тогда ловил себя на мысли, что у него с альфой очень уж много общего, ведь в беседе оба находили интересные им темы, а шутки императора отлично разбавляли диалог и расслабляли атмосферу между парнями. Выйдя на небольшую площадь с невысоким фонтаном, альфа заметил один из театров кукол, и, не раздумывая ни секунды, потащил своего спутника к нему. Представление уже как раз начиналось, а мест оставалось очень мало. Пробившись к самым первым рядам, Пак усадил омегу на мягкий ковёр, постеленный на земле в качестве площадки для зрителей, а сам уместился рядом, закинув перед этим несколько звенящих монет в стоящую спереди коробочку. - Ты был когда-нибудь на подобных представлениях? – спросил император, повернувшись в сторону омеги. Чёрная сетчатая шляпа, которую носили все мужчины-альфы в королевстве, закрывала почти всё лицо и мешала как следует разглядеть шамана. - Нет, я лишь слышал, что здесь обычно рассказывают легенды. Конечно, чуть-чуть привирая, чтобы было интереснее и смешнее слушать, но всё же несущие в себе историю, - кивнул омега и вернул всё своё внимание рассказчику придания. Пак больше вопросов не задавал, решив оставить разговоры на потом. История, показанная сегодня театром, гласила об одном альфе из знатного рода, влюблённого в простолюдина - омегу. Те встретились в городе, омега брёл по делам, а альфа прогуливался в одежде обычных горожан. Парни познакомились, а затем стали встречаться всё чаще и чаще, пока в итоге не признались в тёплых чувствах друг к другу. Но в конце концов те не смогли быть вместе из-за своих социальных статусов, разделяющих их миры. Альфа не хотел мириться с подобным раскладом и пытался возражать родным, но те нашли просто для себя выход - они похитили возлюбленного своего сына и, увезя того в лес, убили, утопив молодого человека в небольшом озере на опушке. Альфа горевал слишком сильно и хотел было пойти вслед за омегой на тот свет, но родственники вовремя его остановили и со временем изменили выбор альфы. Тот вышел замуж за другого, завёл семью, но первую любовь свою не забывал никогда, как и не простил ужасного поступка своих родителей. Для императора история показалась слишком знакомой. В какой-то степени она была похожа на его собственную. Первая любовь трагически погибла, а он был вынужден завести семью с другим, но сердцу всё равно не прикажешь, и чувства к первой омеге никуда не исчезли. Альфа перевёл взгляд на шамана, сидящего рядом, и заметил грустный взгляд и лёгкую улыбку на лице того. Видимо, омегу тоже тронула история. А может, и напомнила о чём-то, чего сам Пак хотел сейчас больше всего? - Пойдемте, господин, нам уже пора возвращаться. Начинает смеркаться, а до дворца ещё нужно добраться, - отозвался Сомин и протянул руку альфе, помогая подняться. Будь они сейчас во дворце, его бы вмиг заперли в темнице за подобную вольность, ведь прикасаться к императору разрешено лишь его мужу, но сейчас ни Пак, ни шаман даже не задумывались о том, что между ними происходило. Им было приятно общество друг друга. Весь путь шаман и император молчали. Каждый думал о своём, и если Сомин прокручивал проведённый рядом с правителем день, то сам Пак пытался побороть свою неуверенность и завязать разговор. Позже уже может не появиться такой отличной возможности, когда они останутся наедине, поэтому лучшего случая для давно волнующего альфу вопроса может и не быть. - Сомин, я давно хотел спросить у тебя одну вещь, - император повернул голову в сторону собеседника и, дождавшись кивка головой, продолжил: - то, что происходит между нами… Это не похоже на отношения между правителем и его подчинённым. - Я понимаю вас, - закусил губу омега и потеребил завязки на своём голубом ханбоке, - но не знаю, что вам ответить, господин. Я сам не понимаю того, чего порой желаю… Пак всё это время пристально следил за эмоциями на лице колдуна. Глаза того растерянно бегали из стороны в сторону, а алая от покусываний губа налилась кровью. Мужчина остановился и придержал за запястье Сомина. Тот по инерции дёрнулся вперёд, но всё же остановился и недоумевающе уставился на альфу. - Сомин, я хотел бы, чтобы ты знал, что являешься для меня не просто шаманом, - прочистил голос Пак и слегка неуверенно глянул на парня напротив себя. – Я чувствую между нами связь. Прошу, не отталкивай меня и мои чувства, пока я окончательно в себе не разберусь. - Но ведь вы просто видите во мне другого человека, все эти чувства не ко мне, - Сомин грустно улыбнулся и попытался отстраниться, но сильные руки не позволили этого сделать, притянув его в крепкие объятия. - Я не могу ответить на это «нет», но и «да» сказать не могу. Потому и прошу тебя принять и не отталкивать. Помоги мне разобраться в себе. Вместе, - с надеждой прошептал император и, отстранившись всего на несколько сантиметров, заглянул в глаза шаману. Тот не смог отвести взгляда от тёмных глаз, и даже не заметил, как согласно кивнул. На лице Пака расцвела действительно счастливая улыбка, и где-то глубоко в душе у омеги всё затрепетало. «Эта улыбка так знакома…», подумал тот и прикрыл глаза, поддаваясь вперёд и утыкаясь носом в область ключиц. Но один факт заставил мысли омеги омрачиться. - Но что нам делать с господином Кёнсу? Да и эта церемония консуммации… Я не смогу быть с вами и знать, что вы проводите ночи с другим и тот носит под сердцем вашего ребёнка, - глубоко вздохнул Сомин и сжал ладошки на груди правителя. - Не думай о нём. Я не провожу с ним ночи, а от обряда и сам был бы рад отказаться… Я и Сэхун уже давно пытаемся найти выход из всей этой ситуации, но получается пока не так хорошо, как хотелось бы, - не менее разочарованно выдохнул альфа и прижал омегу ближе к себе за талию, проводя пару раз рукой по тонкой спине. – Нам будет сложно, но мы справимся. Я не хочу предлагать тебе место своего второго мужа, так как хочу, чтобы рядом со мной был лишь один единственный. И поверь, этот единственный лишь ты. Омега лишь прикрыл глаза и расслабленно улыбнулся. Он знал, что им придётся трудно. Он представлял, как тяжело будет скрывать свои отношения во дворце. Но ничего не мог с собой сделать. Он чувствовал себя ребёнком, который не умеет мыслить здраво, и не хотел ничего решать, лишь получать удовольствие от своих желаний. И даже факт того, что рядом с волнующим его сердце человеком официально находится другой, не было для него помехой. Они найдут выход, ведь двух мужей у его императора быть не должно, а как всё исправить, они ещё придумают.