The Moon That Embraces The Sun

Kalafina – Aria

Звон мечей раздавался со всех сторон. Трудно было понять, где верный императору человек, а где предатель. Казалось, что и сами сражающиеся уже ничего не понимали, лишь рубили друг друга на части, не замечая ничего, надеясь лишь спасти себя. Правитель сражался в самом эпицентре. Дворцовая площадь заполнилась терпким запахом крови и смерти. Император не думал о своей сохранности, он лишь хотел спасения любимого. Того, кому совсем недавно сделал заветное предложение. Но кто же мог знать, что относительно тихая жизнь обернётся такими событиями и предательствами со стороны дорогих сердцу людей. - Сэхун, прошу, не стоит этого делать! Зачем ты начал всё это? - кричал Пак своему сопернику по бою. Мужчина с белыми волосами лишь стискивал челюсти и гневно смотрел в глаза некогда лучшему другу. - Лухан мёртв, и он мёртв только из-за тебя! Ты виноват в его смерти! Ты и твоя подстилка! Все несчастья начались после прихода этого… - два меча снова встретились вместе, а оба альфы прожигали друг друга ненавистными взглядами. - Не смей, слышишь? Не смей говорить о Бэкхёне в таком тоне! Он не виноват в том, что вами движет лишь алчность! Синхронный рык, и альфы разошлись в разные стороны, давая друг другу больше места для манёвра. Чанёль не хотел навредить Сэхуну, даже несмотря на то, что тот предал его, их многолетнюю дружбу, а всё лишь ради возможности занять престол. Не такого будущего Пак хотел для своих подданных…

***

Две фигуры находилось посреди небольшой комнаты, в которой не было ничего, кроме одинокого футона и красного одеяния на нём. Омега сидел на корточках и водил пальцами по мягкой ткани детского ханбока, а альфа стоял прямо за спиной избранника и в поддерживающем жесте сжимал плечо парня рукой. - Ты узнаёшь это место? Воспоминания, они возвращаются? – альфа опустил взгляд на лицо омеги и попытался поймать блуждающий взгляд. - Да. Немного, но нечто возвращается ко мне. И этот ханбок, - шаман задумчиво глянул на красную ткань в своих ладонях, затем поднялся на ноги и развернулся лицом к собеседнику. – Я всё ещё не могу до конца осознать то, что являюсь Бэкхёном. Привык к мысли, что я - сирота. Простая сирота Сомин, судьба которого была заключена в служении дому шаманов. Но теперь, когда воспоминания возвращаются… Глубокий выдох, и сильные руки прижимают хрупкое тело ближе к своему владельцу. Альфа запустил одну руку в длинные волосы омеги, успокаивающе перебирая их. Он не хотел навредить любимому, но это было вынужденной мерой. Они вместе решили расставить все точки в истории и заполнить недостающими фрагментами пропуски. Колдун начал вспоминать свою прошлую жизнь буквально недавно, после того, как верховный шаман раскрыл ему тайну его начала так называемой «новой жизни». Сомин, а теперь же он привыкал к своему старому имени - Бэкхён - встретился тогда с учителем по его же желанию. Чонин был крайне серьёзен, его тон не давал и малейшего повода усомниться в важности сказанных слов. То, что тот рассказал, стало ударом для психики молодого шамана. Более десяти лет назад, в этом же самом доме, жил омега со своей семьёй. Отец омеги был обычным служащим, а после назначения на новую должность стал одним из десяти главных советников императора. Тот перевёз свою семью во дворец, как того и требовала служба, и уже там его единственный сын-омега познакомился с тогда ещё наследным принцем Чанёлем. Ребята быстро нашли общий язык, но император замечал, что зреет переворот, а потому решил скорее назначить сына на своё место. Маленького альфу стали усиленно готовить, из-за чего он не мог так часто видеться со своим другом, но даже это не помешало их дружбе. Время шло, а дети росли, как и их потребности в эмоциях. Они заметили тягу друг к другу, а родители же еще давно договорились обручить своих детей, но даже и подумать не могли, что брак может оказаться заключенным по любви. Это только укрепило их домыслы насчёт того, что выбор был сделан в правильном направлении. Ранние браки - обычное дело, потому свадьбу решили провести по лунному календарю, в день солнечного затмения. Это событие отметил тогда ещё придворный шаман - Чонин - как наиболее приемлемое для бракосочетания будущего императора и его королевы. Никто не был против, потому добро было дано. Свадьба должна была состояться через два года, восьмого апреля. Но торжеству не суждено было сбыться. Клан Шин, кровь которого была заключена в одной из семей императорского советника, решил переиграть партию. Ёншин связался со своим двоюродным братом, сын которого был как раз в возрасте, пригодном для заключения брака. Юный омежка носил имя До Кёнсу, и был без памяти влюблён в наследного принца Ёля. Мальчишка был согласен на всё, а просьба дяди не показалась ему ужасной или же трудной. От него требовалось лишь подсыпать в пищу Бён Бэкхёна сушёные листья мёртвой травы, большая доза которой медленно отравляла организм и убивала его. Выполнить свою часть плана ребёнок смог на отлично, а остальное оставалось за кланом. Кёнсу грезил тем днём, когда взойдёт на престол вместе со своим супругом. Бэкхён был отравлен серьёзно, ведь доза была огромна даже для взрослого, не то что для детского организма. Омежка стремительно чах, а придворные лекари не могли найти причины. Влюблённое сердечко наследного принца обливалось кровью и тоской. Альфа не отходил от тела почти всегда спящего возлюбленного, крепко держал крохотную ладошку и напевал колыбельные, которые ему пел мама. В те редкие часы, когда Бэкхён приходил в себя, Ёль рассказывал ему обо всём, что происходило во дворце, улыбался и говорил, что тот скоро обязательно поправится, а сам незаметно от уставших глаз смахивал с лица горькие слёзы. В один из таких вечеров он подарил омежке то, что должен был вручить ему лишь на свадебной церемонии. - Ёлли, что это? – слабым голосом поинтересовался омежка у маленького альфы. Тот нежно улыбнулся и вложил в хрупкие руки золотую шпильку с фениксом. - Это знак, который в нашей семье символизирует вечную любовь. Мы с тобой ещё маленькие, но через два года я всё равно подарил бы тебе её… Золотой феникс с белым и красным камнем в ключе символизирует солнце и луну. Луна обнимает солнце, оберегая его от невзгод. Солнцем принято считать альфу, а луной - омегу. Бэкхён-а, ты согласен стать моей луной? Согласен оберегать меня всю жизнь? – мальчик поднял грустные глаза на слабое тельце омежки и в надежде улыбнулся. Дождавшись робкой улыбки и еле заметного кивка головой, тот наклонился и поцеловал избранника в лоб. - Я всегда буду с тобой, Чанёль-а. Ты же дал мне самых вкусных рисовых пирожков, которые я когда-либо пробовал. Кто же ещё кроме тебя будет таскать их для меня? Теперь я никуда от тебя не денусь, - ребёнок улыбнулся в ответ, и закрыл глаза, проваливаясь в неспокойный сон. В ту ночь на дворец было совершено нападение, а больное тело будущего супруга принца бесследно исчезло. На место признанного мёртвым Бэкхёна была выдвинута кандидатура сына советника До. Все приняли этот вариант, посчитав воспитанного в лучших манерах Кёнсу хорошей заменой для умершего Бёна. Но для юного Чанёля это и была лишь, что только замена. Он навсегда для себя решил, что сердце его будет отдано лишь одному омеге. И этот один точно не являлся приставучим и вовсе не красивым в его детских глазах Кёнсу. Тело Бэкхёна же было найдено уже холодным в лесу молодым, но очень сильным шаманом Чонином. Тот знал о заговоре советника До с кланом Шин, потому побоялся возвращать малыша во дворец. Проведя сложнейший обряд над телом ребёнка, Чонин сумел вернуть к жизни Бэкхёна, взамен отдав почти все свои силы. Лишь на рассвете тот пришёл в себя, а обнаружив рядом с собой дышащего принца, решил отнести того далеко, в земли шаманов. Ребёнка с радостью приняли в новом доме, ведь омежка оказался носителем гена шамана. Неизвестно, как это произошло, но Чонин предположил, что каким-то образом свои силы передал ему верховный шаман Чунмён, на момент рождения Бэкхёна служащий при дворце. Он пересекался с господином Бёном, носившим тогда под сердцем первенца, лишь раз - перед своей смертью - но, видимо, успел оставить след после себя. В теле ещё не рождённого младенца заключалась огромнейшая сила, выход которой и решил найти Чонин. Тот стал наставником Бэкхёна, научив его всему, что знал сам не только как шаман, но и как омега. И вот, спустя десятилетие, тайна заговора не была раскрыта, а исполнение коварного плана Ёншина ждало своего часа. Но возвращения потерянного принца никто не мог предугадать. Шаман начал вспоминать прошлое, а вместе с тем и всю боль, испытанную его хрупким омежьим сердцем. Тот не хотел мести, он лишь рассказал правду Кёнсу, глядя тому в глаза. Неизвестно, о чём в тот момент думал До, но после того дня прислуга заметила изменения. Омега начал медленно терять рассудок, слыша детский плач и видя в зеркалах маленького ребёнка, десять лет назад убитого его же собственными руками. Помешательство мужа заметил и правитель, но ему было абсолютно всё равно. Он не испытывал и долю жалости к человеку, который пытался убить самого дорогого для его сердца человека. Да и кто бы простил на его месте?.. - Когда ты позволишь рассказать народу о тебе? Ты же видишь, что Кёнсу нам уже не помеха. Тот потерял голову от вины и страха, так что не думаю, что ему осталось пребывать среди нашего мира долго. Никакие отвары не помогают вернуть его в относительный порядок, а ведь он уже дважды пытался наложить на себя руки, - император провёл рукой по щеке своего омеги, любовно целуя его в лоб и кончик носа. - Ты же знаешь, что это пока опасно. В рядах твоих советников всё ещё остаётся несколько предателей, которых не свергнуть так просто. Они могут навредить не только мне, но и тебе, а я этого не переживу… - Бэкхён поднял слегка напуганный взгляд на альфу и попытался найти в нём понимание. Как бы правитель ни хотел этого, но иного выбора у него не оставалось. Он лишь вымученно улыбнулся и кивнул. - Хорошо, подождём ещё. Да и старик-Чондэ говорит то же, что и ты. Пожалуй, нам хватит и того, что такой верный человек, как он, или же Сэхун знают о тебе. Бэкхён лишь счастливо улыбнулся и прильнул к губам своего альфы. Любовь застилала светлый разум, заставляя забывать обо всём. Омежка даже и мечтать не мог о том, что окажется любимым настолько сильно, и главное - взаимно. Пусть они пока и не могли быть вместе в полной мере, но и таких моментов наедине им было достаточно. По крайней мере сейчас.

***

- Ну что, интересная книга, да? – император сидел перед кучей свитков, которые должен был прочитать за сегодня. Государственные дела не ждали, даже если сам мужчина не горел желанием их выполнять. - Да, она очень захватывающая, - послышался приглушенный голос за ширмой. Правитель распорядился, чтобы Бэкхёна поселили в небольшой комнатушке, вход в которую находился только из его собственного рабочего кабинета. Двери же были скрыты декоративной ширмой с изображением водопада и небольшого стада оленей. Никто не подумал бы даже отодвигать декорацию от стены, потому и скрытой комнаты бы не обнаружили, если не захотели. Пак боялся оставлять своего омегу одного. Во дворце о нём на данный момент знали лишь Сэхун, старик Чондэ и парочка самых близких к правителю прислуг, в числе которых был и Лухан – главный служитель Бэкхёна. Такой конспирации требовали обстоятельства, хотя сам правитель безграничное число раз задумывался о том, как бы было прекрасно обнять Бэкхёна на людях, желательно в статусе супруга, поцеловать и сказать о своей безграничной любви. Но пока это были лишь его мечты, которые альфа намерился воплотить в реальность как можно скорее. Сейчас его волновал немного другой вопрос. - И что же, ты совсем не соскучился по мне? Не хочешь увидеть? Не скучаешь? – подпер тот рукой подбородок и устремил глаза к потолку, обращаясь к обладателю тонкого омежьего аромата за стеной. - Вовсе нет, - послышался игривый ответ, заставивший вроде бы уже взрослого альфу по-детски нахохлиться и развернуть голову в сторону ширмы. Где ж это видано, чтоб омега не мечтал всё своё время проводить в компании самого императора?! С этой мыслью правитель вскочил на ноги и, захватив с собой столик с бумагами, прошёл в комнату омеги, где устроился прямо напротив него. Тот, казалось, и вовсе не заметил прихода возлюбленного, увлечённо читая один из сборников стихов из императорской библиотеки. - Ох, Ваше Величество, вы тут? Я вас не заметил, - через пару минут поднял взгляд от книги Бэкхён, почуяв терпкий запах альфы. Подобное высказывание заставило Пака поднять в удивлённом жесте брови и приоткрыть в удивлении рот. Омега на эту реакцию лишь рассмеялся и прикрыл рот ладошкой. - И что же, сборник работ Мушина гораздо интереснее, чем моё общество? – раздосадовано спросил альфа. - О, да, определённо лучше, - прохихикал омега и показательно закрыл своё лицо книгой, якобы продолжая увлечённо читать, не замечая своего собеседника в упор. Император подавился воздухом и, недолго думая, отодвинул свой столик в сторону, подвинулся ближе к омеге и опустил его книгу своей рукой. Бэкхён поднял игривый взгляд на возлюбленного и улыбнулся краешком губ. - А если я обижусь? – надул губы Пак и наклонил голову вправо, преданно глядя при этом в глаза своего принца. - Тогда я извинюсь перед Его Величеством поцелуем, - в той же задорной манере ответил омега и аналогично правителю наклонил голову к плечу. Император на это лишь хитро ухмыльнулся, откинул книгу со стихами в сторону и притянул шамана к себе, пристально глядя в его глаза. - Тогда я обиделся. Жду извинений, - прошептал Пак и перевёл взгляд на манящие его губы, по которым так провоцирующее бегал язычок омеги. Не сдержавшись от соблазна, Бэкхён первый сократил расстояние между их губами и впился в них сладким поцелуем, запустив руки в волосы альфы. Руки правителя же легли на поясницу шамана и уложили на спину, продолжая сминать омежий стан в собственнических объятиях. Оторвавшись от глубокого поцелуя спустя несколько минут, император принялся жадно хватать воздух и разглядывать любимое лицо. Рукой проведя по контуру скулы и перейдя на шею, альфа впился взглядом в точку на шее, на которой, по его мнению, великолепно бы смотрелась его брачная метка. - Как бы я хотел, чтобы ты поскорее стал моим мужем. Чтобы мы разобрались со всеми проблемами назревающих переворотов и я смог бы выдохнуть спокойно, зная, что твоей жизни ничего больше не угрожает, - прошептал правитель, голос которого в данной обстановке показался Бёну весьма интимным. – А потом бы я с удовольствием провёл с тобой обряд консуммации, и поверь, не было бы человека на земле счастливей, чем я в моменты, когда гладил бы своими руками твой округлый животик. Я больше всего сейчас мечтаю о том, что ты будешь носить под сердцем нашего ребёнка - будущего наследника престола. Бэкхён лишь нежно улыбнулся и поймал ладошкой руку мужчины, которая снова блуждала по щеке шамана. Он прикрыл глаза и повернул голову слегка в сторону, нежно прикасаясь к ладони возлюбленного в поцелуе, давая понять, что был бы вовсе не против исполнения всех этих желаний альфы. - Это и моя мечта тоже, особенно последняя из всех, - прошептал омега и, уловив во взгляде правителя безграничную любовь и нежность, притянул того за шею свободной рукой к себе и прильнул к губам в очередном поцелуе. Две улыбки в поцелуе и сплетающиеся в нежном танце языки. Осталось потерпеть совсем немного, а потом начнётся новая, счастливая жизнь. Жизнь бок о бок вместе, ведь они это давно заслужили.

***

- Хань, что случилось? К чему такая срочность? – маленький омега затащил русоволосого шамана в один из узких проходов между зданиями дворца и приставил указательный палец ко рту, показывая тем самым, чтобы тот замолчал. Бэкхён хотел было возмутиться, как услышал приближающиеся голоса, слышащиеся уже совсем близко. - Ходят слухи, что королева совсем выжил из ума. Видел его лицо сегодня? Лучше бы он не показывался на люди вовсе. Его Величество совсем охладел к супругу, - интересовался один мужчина у другого. Судя по одежде, это были патрульные, которые сейчас как раз должны были делать вечерний обход. - Да, я был в числе охранников, которые обнаружили его недавно, готовящимся выпить усыпляющий отвар. От той дозы он бы точно уже не проснулся. Бедный омега, красив собой был, - почесал затылок альфа и поправил сползший ремешок от меча. – А вообще, странно всё это. Королева вечно бредит и шепчет извинения перед кем-то, просит замолчать... кажется, у него сильные галлюцинации. Вроде зовёт умершего десять лет назад принца луны… Бэкхён удивлённо распахнул глаза и уставился на Ханя. Тот отлично знал, кем на самом деле является шаман, ведь был одним из тех, кто всё это время хранил тайну омеги ради его же блага. Он знал обо всём изначально, но молчал и молчит до сих пор, боясь потерять доверие Бёна и разрушить их крепкую дружбу. Но больше сдерживаться не мог, как и рассказать всего, потому и решил показать всё колдуну самостоятельно, не произнося при этом ни слова. - Как идёт подготовка к восстанию? – уже гораздо тише поинтересовался один из стражников и огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости из лишних ушей. - Великолепно. От нас требуется лишь дождаться приказа господина О и решить проблему с королевой. Господин Шин просил избавиться от омеги, дабы тот не мешался под ногами. Хотя, кажется, нам ничего не нужно будет делать. Сумасшедший припас под своим футоном верёвку, я сам видел, как он её скручивает. Главное, чтобы глупые служанки не помешали в этот раз. И проблем станет гораздо меньше… - голоса стражников были уже практически не слышны, отдаляясь всё дальше и дальше от затаившихся омег. Те наконец выдохнули и переглянулись. - Ты знал? Как давно? – шаман непонимающе уставился в глаза своему другу, дожидаясь ответа. Тот медлил, уставившись в землю, но всё же поднял голову и ответил: - Да, подслушал разговор Сэхуна с какими-то людьми. Мы с господином О… сблизились. Ту ночь я провел вместе с ним, но ты же знаешь мой чуткий сон. Я проснулся из-за голосов, хоть те и шептали довольно тихо. Господин рассказывал о тебе, и люди, которые говорили с ним, давали разные указания. - Лу без остановки теребил край своего ханбока и боялся вновь взглянуть в глаза шаману. – Это было пару недель назад. Я боялся рассказать, так как переживал за Сэ. Пойми меня, я не хочу тебе зла, но и молчать больше не могу. Против Его Величества зреет заговор. В ночь солнечного затмения он должен осуществиться. - Но ведь это уже через пару дней… - шокировано прошептал Бэкхён и прикрыл рот ладонью. Страх за любимого сковал его тело, мешая здраво мыслить. – Хань, почему же ты молчал?! - Прости, ради всех святых, прости меня, - беловолосый поклонился в пол и окропил землю своими слезами. Он не хотел так подставлять лучшего друга и самого дорогого на свете человека. Он уже думал о том, чтобы просто забыть всё и молчать, но тайное всё равно стало бы явным, и тогда Бэкхён бы уже ни за что не простил бы его за предательство и смерть любимого. - Уйди, Хань. Прошу, уйди, и тогда я не сдам тебя Ёлю. Но только потому, что мы прожили с тобой бок о бок последние десять лет, - выдохнул шаман и прикрыл глаза. Он медленно поднялся, так и не кинув взгляда на друга, развернулся и ушел. Он должен предупредить Его Величество. Может быть, ещё не поздно всё остановить.

***

Тёмную комнату освещал лишь свет луны, льющийся из окон, открывая вид на лежащее на одном из футонов тело. Альфа перевернулся на бок и смотрел на мирно спящего омегу, лежащего в полуметре от него самого. Длинные русые волосы разметались по подушке и обвились вокруг тела омеги, не скрытого одеялом из-за жары, царившей в последние дни. Длинные ресницы трепетали, отдавая тени на румяные щёки, а розовые губы были чуть приоткрыты. Одна рука покоилась под подушкой, тогда как вторая вытянулась вперёд и перевалилась на футон правителя. Тот подпер голову одной рукой, приподнявшись на локтях, а вторую руку вытянул и невесомо провёл по раскрытой ладони шамана. От лёгкого прикосновения к шелковой коже всё нутро затрепетало, а сам альфа еле сдержал совсем уж не мужественный писк, когда от щекотки Бён сморщил аккуратный носик и фыркнул во сне. Пак готов был отдать всё, лишь бы вот так смотреть на возлюбленного каждую ночь. Сколько раз он прокручивал в голове картинки их будущей семейной жизни, но каждый раз они были новыми и не похожими на предыдущие. Альфа мечтал о детях. Народ давно требовал наследника от императорской семьи, но сам правитель отказывался даже от упоминаний о детях лишь из-за кандидатуры на роль мамы. С Кёнсу Пак ни за что не согласился бы на продолжение рода. Может быть, если бы у них и был ребёнок, то он был бы вынужденным и вряд ли вызывал бы в душе правителя бурю эмоций. Да, он бы любил сына, но не так, как будет любить их с Бэкхёном детей. А в том, что их будет много, альфа и не сомневался. Для императорских династий многодетность была нормой, ведь, как бы ужасно это ни было, но всегда находились те, кто попытается навредить детям и по возможности занять их место на престоле. Иметь как минимум двух альф-наследников было даже обязательным условием для императора. Но Пак всей душой верил, что сумеет уберечь всех своих детей от бед. Чанёль мечтал о сыновьях-омегах. Глядя на лицо возлюбленного, он уже видел, как будет по вечерам помогать супругу расчёсывать длинные детские волосы, заплетая их в косы перед сном. Это было совершенно не альфье дело, но ничего со своей романтичной и нежной натурой мужчина поделать не мог. Суровый правитель среди дня, однако нежный и любящий семьянин при свете луны. Таким его воспитали родители, жившие в любви все те годы, что были знакомы. В свете грядущих событий император всё чаще задумывался, сколько же всего приходится переживать его омеге. Вся правда о его прошлом, все эти заговоры, о которых альфа и так уже давно догадывался, а со словами шамана, сказанными лишь вчера, только подтвердились. Но то, что предателем окажется его лучший друг, даже скорее названный брат, он не ожидал. Сэхун всегда был поддержкой для Ёля, они росли вместе, именно О помог справиться с болью от потери любимого старшего брата. Именно О был рядом, когда «погибла» любовь всей его жизни. И именно он, Сэхун, вытянул из тьмы душу альфы, когда из жизни ушли любимые родители. Альфа уже и не знал, что могло повлиять на разум друга и подтолкнуть его к предательству. Сегодня утром служанки обнаружили тело Кёнсу, который покончил с собой методом повешения. Бён предупреждал, что это произойдёт, но всё равно новость была неожиданной - не так скоро Пак ожидал решительных действий. Как бы ужасно ни было это признавать, но он почти не горевал по умершему. Их не связывало ничего, кроме императорской печати в документах. Они даже не были знакомы, как подобается перед тем, как пожениться. Грубо говоря, они ведь были совершенно чужие друг другу люди. Да, Чанёль пустил несколько слезинок, но это было скорее из-за его мягкого в глубине души характера. Ему было обидно, что такой по сути своей красивый омега так пусто прожил столь короткую жизнь. Если бы не его безнадежные мечты о счастье с императором, то он мог бы быть сейчас жив, замужем и, возможно, уже воспитывал бы далеко не первого ребёнка. Но омега решил иначе, попытавшись занять чужое место. За это и поплатился сначала рассудком, а затем и жизнью. Мысли правителя прервало копошение со стороны второго футона. Спящий до этого момента шаман заворочался и медленно открыл глаза, пытаясь понять, что его разбудило. Заметив на себе взгляд альфы, Бэкхён лишь сонно улыбнулся и ухватился за протянутую ему большую ладонь. Аккуратно сжав аристократические пальчики, правитель поцеловал руку омеги и притянул того к себе, перетягивая на свой футон. Бён прыснул со смеху и устроил голову на груди мужчины, обнимая того поперёк талии. Прижавшись к тёплому телу как можно ближе, шаман блаженно выдохнул и, задрав голову, чмокнул правителя в подбородок. Тот лишь засмеялся на действия омеги и прижал того ближе к себе, целуя в макушку. - Почему не спишь? – слегка хриплым ото сна голосом поинтересовался омега. Пак погладил любимого по спине и уложил ладонь на пояснице. - Мысли роятся в голове, не дают заснуть. Да и ты светишь тут своими феромонами, - ухмыльнулся альфа и опустил ладонь с поясницы ещё чуть ниже, на что Бэкхён фыркнул и хлопнул рукой по наглой конечности императора. - То, что у меня намечается эструс через несколько дней, ещё не значит, что вы можете распускать руки, Ваше Величество, - улыбнулся шаман и игриво куснул сильную шею мужчины. Тот лишь утробно рыкнул и подмял тело омеги под себя. - Не провоцируй меня, Бэкхён. Я и так еле сдерживаю себя, чтобы не повязать тебя. Но пока это слишком опасно, а рисковать тобой и возможным после всех этих действий ребёнком я не хочу, - правитель уткнулся носом в тонкую шейку и вдохнул сладковатый запах тела всей грудью. - Если верить слухам, то уже завтра всё должно решиться. Эструс выпадает на дни после, так что всё ещё может быть, - шепнул шаман и притянул лицо Пака к себе для глубокого поцелуя. Альфа смял ладонями бёдра омеги и слегка потёрся о пах Бёна. Тихий стон вырвался из губ Бэкхёна, который запустил одну ладонь в волосы императора и оттянул от своих губ, жадно глотая воздух. - Нужно остановиться, пока не слишком поздно, а иначе я возьму тебя прямо сейчас, и плевать на то, что контакт до брака вообще-то запрещён, - прохрипел император и отпрянул от любимого тела, поцеловав последний раз манящие губы и перекатываясь обратно на бок, привлекая омегу за талию ближе к себе. Они лежали так несколько минут, и Чанёль уже начал засыпать, как почувствовал тонкие пальчики на своей груди, которые перебирали ворот спального одеяния. Тихий и неуверенный голос послышался в районе ключиц мужчины. - Я так боюсь за тебя… Альфа лишь протяжно выдохнул и поднял лицо шамана за подбородок. В глазах плескался страх и непролитые слёзы, при виде которых внутри правителя всё скручивалось тугим узлом. Чмокнув омегу в лоб, тот прижал парнишку лицом к своей шее и принялся второй рукой массировать голову в успокаивающем жесте. - Со мной всё будет хорошо. Мы должны пережить эти последние испытания, а потом всё вернётся на свои места. Погибнет очень много людей. Как виновных, так и нет. Возможно, даже Сэхун пострадает, хотя я до последнего буду надеяться, что он передумает… - император задумчиво вглядывался в стену напротив, не переставая успокаивать любимого. – Я хочу, чтобы сегодня на рассвете ты покинул дворец. - Что?! – воскликнул Бэкхён и вмиг отпрянул от сильного тела. – Нет! Я не оставлю тебя одного во всём этом! Альфа лишь нахмурился и заглянул в протестующие глаза. Долго в гляделки играть не пришлось, и омега все же сдался, смиренно опустив голову вниз, не смея перечить более сильному полу. - Пойми, малыш, я переживаю в первую очередь именно за тебя. Ты же отлично понимаешь, что если будешь где-то поблизости, я не смогу сосредоточиться на бое и буду вечно переживать о тебе. Ты же не хочешь, чтобы я пострадал? – альфа обхватил лицо Бёна ладонями и заставил посмотреть на себя. Тот лишь грустно улыбнулся и кивнул. - Хорошо. Тогда, я хотел бы побыть в своём доме, в городе. Место, где я родился… надеюсь, оно ещё не занято другой семьёй? - Нет, всё это время я не позволял продавать его, надеясь когда-нибудь сделать его нашим общим пристанищем для отдыха от всей этой дворцовой суеты, - слегка улыбнулся альфа и притянул обратно хрупкое тело шамана к себе. – Тогда я отправлю тебя туда завтра же с Ханем. Пусть он будет рядом. Бэкхён лишь согласно угукнул и покрепче обнял любимого поперёк груди. Закрывая глаза, шаман продолжал молиться о здравии своего возлюбленного. В день солнечного затмения он пообещал себе с утра и до самого возвращения альфы к нему молиться и проводить защищающие обряды. Он не мог потерять того, кто достаётся ему таким трудом.

***

Звон мечей раздавался со всех сторон. Трудно было понять, где верный императору человек, а где предатель. Казалось, что и сами сражающиеся уже ничего не понимали, лишь рубили друг друга на части, не замечая ничего, надеясь лишь спасти себя. Правитель сражался в самом эпицентре. Дворцовая площадь заполнилась терпким запахом крови и смерти. Император не думал о своей сохранности, он лишь хотел спасения любимого. Того, кому совсем недавно сделал заветное предложение. Но кто же мог знать, что относительно тихая жизнь обернётся такими событиями и предательствами со стороны дорогих сердцу людей. - Сэхун, прошу, не стоит этого делать! Зачем ты начал всё это? - кричал Пак своему сопернику по бою. Мужчина с белыми волосами лишь стискивал челюсти и гневно смотрел в глаза некогда лучшему другу. - Лухан мёртв, и он мёртв только из-за тебя! Ты виноват в его смерти! Ты и твоя подстилка! Все несчастья начались после прихода этого… - два меча снова встретились вместе, а оба альфы прожигали друг друга ненавистными взглядами. - Не смей, слышишь? Не смей говорить о Бэкхёне в таком тоне! Он не виноват в том, что вами движет лишь алчность! Синхронный рык, и альфы разошлись в разные стороны, давая друг другу больше места для манёвра. Чанёль не хотел навредить Сэхуну, даже несмотря на то, что тот предал его, их многолетнюю дружбу, а всё лишь ради возможности занять престол. - Я не причастен к смерти Лу, и ты сам это отлично знаешь! Я не виноват, что твои же новые «друзья» решили избавиться от Бэкхёна, - продолжал правитель, отбиваясь от нападений О. - Но если бы не шаман, то Хань не кинулся бы спасать его и рисковать собой! – пытался отбиться от словесной атаки Сэхун и увернулся от очередного выпада бывшего друга. - Хань сделал так, как посчитал нужным. За это я удостою его посмертного звания. Но большего я сделать не сумею, - уже более тихо добавил Пак, слова которого почти полностью заглушались звуками боя. Но Сэхун всё-таки услышал его. - В любом случае, мне уже поздно отступать… - прошептал О и сделал последний выпад в сторону правителя. На поле боя уже почти не осталось сражающихся. Трупов становилось всё больше, уже перевешивая по сравнению с живыми. Самые выносливые были на последнем издыхании, сил не оставалось ни у кого. Над площадью дворца начало светлеть - затмение завершалось. Спустя несколько десятков секунд солнце вышло из тёмного плена и осветило землю и людей, как живых, так и давно мёртвых. Тело Сэхуна пробил сильный разряд, отчего тот громко вскрикнул и упал на колени, роняя оружие. Император мигом бросился к нему, даже не думая о собственной безопасности. Обхватив руками падающее на бок тело, альфа развернул О лицом к себе и заглянул в глаза. На самом дне плескалась чёрная дымка, которая медленно расползалась за пределами глазниц: переходила на шею, затем огибала плечи и спускалась к рукам. О бился в сильнейших судорогах, разрывая горло от боли. Правитель пытался привести того в сознание, но не понимал, что происходит и как это всё остановить. Но панику прервал опустившийся напротив силуэт. Подняв к нему голову, Пак узнал в нём Бэкхёна, который стремительно развязывал какой-то мешочек и высыпал на ладонь некий серебряный порошок. - Запрокинь его голову, - твёрдо произнёс Бён и поднял серьёзный взгляд на Пака. – Ёль, я сказал запрокинуть ему голову! Проморгавшись и кивнув, Чанёль сделал то, чего от него требовал омега. Спросить, что он тут делает, можно и позже. Тем временем шаман шептал что-то себе под нос и распылял по щепотке порошок над некоторыми участками тела, охваченного тёмным дымом. Он начинал шептать всё громче и громче, а вскоре уже и вовсе говорил громко и внятно. Тело омеги трясло, а руки почти не слушались. Голос начал срываться, правитель видел, что шаман тоже испытывает боль. - Бэкки, что происходит? Что ты делаешь? Тебе больно? – заваливал вопросами император. Омега не отвечал, лишь зажмурился и приложил ладони к лицу О. Тот уже не кричал, а лишь прерывисто дышал и изредка хрипел. - Бэкхён, хватит! – уже громче добавил Пак, видя, как из носа Бёна закапала кровь. Он перепугался не на шутку, уже не зная, за кого бояться больше - друга детства или свою любовь. Оба были в не лучшем состоянии. Но как только солнце полностью осветило землю, уже не затмеваясь луной, Бэкхён громко простонал и завалился вперёд, на тело Сэхуна, но был перехвачен Чанёлем. Тот прижал омегу к себе, без конца повторяя его имя и пытаясь привезти того в чувства. Дымка с тела О полностью исчезла, заменяясь пылью от серебряного порошка, распылённого шаманом. Сам же альфа слегка приоткрыл глаза и начал хрипло проговаривать слова: - Когда колокол смерти прозвенит, Солнце и Луна встретятся вновь. Предначертанный брак, который был разрушен людьми, будет восстановлен небесами. Когда небеса переменятся, всё возвратиться на свои места. Император устремил взгляд на О, пристально следя за ним. Тот лишь смотрел в ответ и грустно усмехнулся. - Они рассказали мне эту историю. Клан Шин. Они находятся под гнётом неких духов со своих земель, потому решили захватить наши и тем самым спасти себе жизни. Они обещали, что никого не тронут, но потом угрожали… - Сэхун повернул голову в противоположную сторону и устремил взгляд на бездыханные тела. – Что же я натворил?.. Чанёль выдохнул и опустил голову вниз, сильнее прижимая к себе тело лежащего на его руках омеги. Он поправил упавшую на глаза чёлку и нежно поцеловал своего шамана в лоб. - Ты виноват, Сэхун, и какие бы намерения у тебя ни были изначально, по твоей вине сегодня погибло множество людей. Твоя судьба решится позже, на суде, там ты ещё раз объяснишь всё то, что происходило, и откуда в тебе, как я понял, был дух, - Пак говорил это громко, чтобы подоспевшая стража всё отлично расслышала. В живых из них остались лишь самые сильные, всех предателей же убили на этой схватке в первую очередь. - И тела. Уберите их. Проведите осмотр и выявите личности каждого умершего, - осмотрелся император и поднялся на ноги, аккуратно придерживая Бэкхёна и перехватывая поудобнее. Взгляд упал на несколько тел старых советников, оказавшихся такими же предателями и убитыми войсками правителя. – И должности тоже укажите, хочу знать, каких людей нужно искать на замену изменникам. Стража отдала честь и принялась за выполнение указаний, принимая помощь от появившихся служанок. Император же направился в сторону своих покоев. Бэкхён на его руках завозился и приоткрыл глаза. В них так и застыл вопрос, а заметив его, Пак улыбнулся и тихо прошептал, чтобы услышал лишь шаман. - Всё хорошо. Мы справились. Это закончилось. Осталось дело за малым, а с остальными мелочами разберутся наши подданные и служащие, - Чанёль прижал голову Бэка к своему плечу и прошептал уже на самое ухо: - теперь ничто не помешает нам быть вместе… - Вместе, - вторил Бён и блаженно улыбнулся. – Обещаешь? Пак лишь хмыкнул, вспоминая, что когда-то тем же тоном задавал тот же вопрос своему уже давно умершему отцу. Наверняка, тот выполнил бы обещание, но, к сожалению, просто не успел этого сделать. Бэкхён обернул свои руки вокруг шеи Чанёля и уставился на заколку в виде феникса, улыбаясь про себя и прокручивая в голове легенду. Сейчас у них немного другая ситуация, но он ещё множество раз в будущем сможет укрывать своего императора в нежных объятиях. У них теперь для этого вся жизнь впереди. - Обещаю…