Непохожие

      Стайлз чертовски устал. Даже не так — Стайлз пиздец как заебался на самом деле и хочет знать, где здесь долбаная кнопка «Стоп».       Окей, он пережил такую адскую хрень, которая нормальным людям и в кошмарном амфетаминовом сне не приглючится, и только чудом не поседел добела в свои почти девятнадцать. Так что, да, Стайлз жизненно нуждается в передышке. Ему нужно поступать в колледж в конце концов, где-нибудь за пределами проклятого города. В Бикон Хиллс, слава богу, нет ничего выше старшей школы, так что в любом случае пришлось бы уехать, на два месяца раньше или позже — какая разница?       Просто так удачно совпало. Просто очень удобное оправдание, особенно, если оправдываться нужно, в первую очередь, перед самим собой — чтобы выдернуть из-под ребер гребаный ржавый крюк, намертво присобачивший тебя к родному дому и единственному по-настоящему дорогому человеку, оставшемуся в нем.       Стайлз уезжает из Бикон Хиллс в самом начале лета, как только сдает последний экзамен и получает свой «аттестат зрелости». Он подает документы сразу в несколько колледжей и собирается лично посетить каждый из них прежде, чем выбрать, потому что — эй, это важно! — ему предстоит провести целых четыре года в одних стенах, так что было бы неплохо, чтобы они по крайней мере были симпатичного цвета. И не то, что бы все в это на самом деле так уж верят, тем более шериф, который слишком хорошо знает своего сына и помнит, через что тому пришлось пройти. Еще шериф, конечно же, винит во всем себя (что-то вроде семейной фишки Стилински), и это убивает Стайлза больше всего, потому что… Ну, серьезно, он бы сдох ради возможности оставить отца в неведении, чтобы тот никогда не узнавал вообще никаких подробностей, ничего о том сверхъестественном дерьме, что их окружает. Только хроноворот, увы, остался у Гермионы Грейнджер.       Ладно, на самом деле Стайлз так и не посещает ни один из колледжей, пригласивших его на собеседование. Он собирается, честно, но сначала хочет поставить рекламную паузу. Еще он хочет себе персональную амнезию и поездить по стране, а уже потом начинать новую жизнь.       Хочет — это смешное слово, примерно настолько же, насколько и бесполезное. Потому что — сюрприз! — в перспективе ничего не меняется, и Стайлза снова засасывает, затягивает в уже до боли знакомую черную жо… Дыру.       То есть, он действительно катается по городам и штатам, пересекает Орегон, добирается до Вашингтона и Айдахо (не может «не», потому что фирменные картофельные дольки, знаете, и это просто выше его сил), проезжает насквозь Южную Дакоту прямиком до Айовы и берет еще южнее, нацеливаясь на Миссури, Оклахому и, наконец, Техас. Стайлз встречает множество новых людей и нигде не задерживается надолго, потому что боится, что стоит где-нибудь осесть, и сверхъестественное обязательно настигнет его. Можно сказать, Стилински убегает, сверкая пятками, будто реально верит, что сможет делать это вечно.       Три ха-ха два раза по десять.       В конце концов, принцип «беги дальше, чем видишь» предсказуемо дает сбой, и в каком-то там по счету штате в среднестатистическом городишке Стайлз сталкивается с очередной тварью. Вот буквально на пустом месте: еще пару дней назад он самозабвенно врал отцу о том, что препод по программированию самый настоящий монстр, и — бац! — вот уже в действительности он встречается с монстром едва ли не лицом к лицу. С настоящим монстром, без педагогического образования.       Это, вроде бы, Штрига или какая-то подобная неведомая хуйня, и беда, в общем-то, случается вовсе не со Стайлзом — просто чужие дети пропадают бесследно — но только Стайлз реально понимает, что происходит, что это не киднеппинг, так как для подобного криминального дерьмеца городок слишком мал и, откровенно говоря, совсем не богат. И Стилински, конечно, мог бы запрыгнуть в свой Вранглер, уехать подальше и сделать вид, что ему всё равно, но… ЭТОЖЕСТАЙЛЗ. Стайлзу не бывает «всё равно», особенно, когда дело касается чужих проблем. Это свои он может игнорировать с потрясающим почти профессионализмом, но, если дело касается окружающих, срабатывает инстинкт: Лидия называет это «привычкой, завидев мясорубку, падать в нее», но сам сын шерифа предпочитает думать об этом, как о феноменальной способности сопереживать.       Стайлз, конечно, помогает разобраться с мерзкой дрянью, пожирающей детей, что уж там, а потом гонит по трассе, вдвое превышая разрешенную скорость. Он думает: «всё», думает «это был только разовый акт благотворительности, больше ни-ни», а потом у него звонит мобильный телефон. Оказывается, что одна из матерей, чьего ребенка удалось буквально вырвать из лап смерти, дала его номер кому-то из родных или знакомых или… В общем, кому-то, кому срочно нужна помощь. И да, их проблемы, конечно же, тоже сверхъестественные.       Так что… Изменилась ли жизнь Стайлза с окончания школы? Да, кардинально. И в то же время нихрена не изменилось. Вот такой вот парадокс. Иногда Стилински задается вопросом: а Дерек с примерно таким же успехом «завязал» со всем этим жутким дерьмом после того, как уехал из Бикон Хиллс? Или у него действительно получилось хоть что-то поменять? В прочем, ответ сын шерифа в итоге получает, даже не прикладывая к этому никаких усилий, самым прозаичным из всех возможных способов.       С Дереком они сталкиваются, как ни странно, в Нью-Йорке, и, окей, на самом деле неожиданности в этом не больше, чем в том, что Хейл снова ездит на крутой спортивной тачке — и то, и другое было всего лишь вопросом времени (в самом деле, не на разных же планетах они живут). Во всяком случае, именно так думает Стилински, ровно до тех пор, пока не выясняется, что случайная встреча на самом деле вот вообще ни разу не случайна, и оборотень потратил кучу времени (и бензина: «уж ты-то со своим ржавым ведром, должен быть в курсе, какие сейчас бешеные цены на бензин, Стилински») на то, чтобы выследить его.       Блять. Дерек так и говорит — выследить — так что Стайлз немедленно чувствует себя жертвой. Хотя, судя по тому, как выглядит и смотрит на него Хейл, жертва здесь как раз вовсе не Стилински. У волка затравленный вид загнанного в угол дикого зверя, уставшего и смирившегося. Нет, конечно, если не знать на что конкретно обращать внимание, то Дерек выглядит всё таким же подозрительным антисоциальным элементом с членовредительскими наклонностями, но дело в том, что Стайлз знает.       Стайлз, на секундочку, может с ходу определить, что означает угол, под которым нахмурены брови Хейла, и ему совершенно точно известно, что эти 26 (ну, может, 27) градусов — это не «заткнись, Стайлз» или «у меня проблемы, и ты — главная из них». Это где-то между удивлением (серьезно, Дерек, всё еще?) и смятением, потому что оборотень, очевидно, даже приблизительно не представляет, что теперь с этим делать. Он наверняка даже всерьез не рассчитывал найти Стайлза, несмотря на то, что так усердно искал. Круто. Стайлз, если уж на то пошло, тоже не имеет понятия, что с этим делать.