Honey

      Гриллби, нахмурившись, наблюдал за тем, как крольчиха с тёмно-шоколадной шерсткой и огненными кончиками ушей, выходит из дома скелебратьев вместе с человеком. Парень взял девушку за лапы и закружил, смеясь под её недовольные восклицания, а затем ответный смех.       Огненного монстра блевало от этой картины, и предложение некой анонимной персоны, оставившей письмо этим утром на его стойке, сейчас казалось актуальным. Конечно, бармен не слишком доверял анониму, но видеть свою внучку, пусть от матери которой отказался сразу же, как только та ушла к своему соулмейту, с неким человеком да и ещё сыном твоего врага — омерзительно. Гриллби ненавидел Фриск всей душой за всё, что в ней есть — и за то, что она человек, и за то, что она чёртов соулмейт, уведшая его любовь далеко и надолго. Особенно он ненавидел эту троицу, являющимися детьми Фриск — Кая, Астера и Камбрию. Эти «ублюдки», как называл их монстр, были детьми монстра и человека, «нечистой» кровью. И тот аноним, как считал Гриллби, был прав: этих детей нельзя оставлять в живых. Именно поэтому, бармен стоит у библиотеки сейчас, с горящей ярким пламенем рукой, и ждёт. Выжидает, пока парень с такими же волосами, как и у его девушки цвет шерсти, подойдёт ближе, чтобы спалить его дотла.       Роззи вырос неподалёку, размахивая листьями и закрыл глаза, улыбаясь. Сегодня был отличный день, и никто не мешал цветку провести его спокойно. И не помешает — Роззи самолично пустит в того «лепестки дружбы», снося сразу под десять хп. Гриллби злорадно усмехнулся, видя, как Пелани направляется к тете в магазин, уводя за собой смеющегося Кая, и зажёг руку сильнее. Аноним посоветовал напасть элементалю со спины — так легче будет сжечь противника, не задевая обманутого «друга».       Кай, что-то почувствовав, незаметно прикоснулся к рукоятке одного из мечей, коих было двое, и другой сейчас находился у Брии, и остановился за десять метров от укрытия Гриллби. Бармен пригнулся, делая свой огонь тише, чтобы остаться незамеченным. — Кай? Что такое? — Пелани обеспокоенно посмотрела на своего парня, ничего не понимая вместе с ним, чующим опасность. — Не знаю… Но я думаю, что кто-то желает нас убить. — Парень напрягся, осматриваясь. Он буквально ощущал на себе гневный взгляд Гриллби, спрятавшегося за углом. — Да брось! Кто захочет убить человека, когда среди монстров со спокойствием живут люди в Подземелье? — Крольчиха рассмеялась, поцеловав любимого в щеку. — Пойдём! Я хочу с тобой поесть коричных зайчиков! — Как знаешь… — Кай расслабил напряжённые плечи, но руку с рукояти меча не убрал. Пелани, радостно улыбаясь, повела парня дальше, тем самым сокращая расстояние до врага, и ничего не подозревая, в отличие от Кая.       Роззи, заметив Гриллби, прячущегося в тени, насторожился и проследил за взглядом монстра. Цветок нахмурился, и семена угрожающе появились за его спиной, а взгляд неустанно следил за барменом, ожидая, пока тот нападет. Ждать долго не пришлось — парочка вскоре быстро приблизилась к месту, и монстр пустил пламя на Кая, а Роззи — свои пули в ногу бармена, тут же сожжённые. Цветок розы недовольно цыкнул, вырастая рядом с крыльцом дома, где сейчас жила человек.       Кай, успев заметить струю пламени, схватил Пелани и отскочил резко в сторону, вытаскивая меч из ножен. Гриллби угрожающе зашипел, придя в полнейшую ярость, и направил струю в парня, тут же остановленную тёмно-зелёным огнём из лап крольчихи, сжавшей зубы в злобе. Меч парня начал алеть от магии его души, и Кай, с решительным огнём в глазах побежал к бармену, тут же направившего свой огонь в человека. Парень закрыл глаза, поставив меч, как щит, но ничего не произошло, и он открыл глаза, увидя отца, поставившего костяную стену против пылающего пламени. Санс, с пустыми глазницами, стоял перед сыном, защищая его, а Гриллби застыл в полнейшем шоке, тут же воскликнув: — Почему ты защищаешь это? Оно даже не монстр и не человек! — «Оно»? — Санс рыкнул на бармена, сжав кулаки сильнее. — Так ты зовёшь моего сына, да? — Он не монстр, но и не человек! Он — никто, лишь гибрид, который не должен существовать! — Гриллби загорелся ярким, опаляющим огнём, опалив стену здания библиотеки. Старший скелет телепортировался к нему, взяв за грудки и начав душить элементаля, смотря на него грозным, пустым взглядом темных глазниц: — Заткнись. Иначе я пролью ведро воды на твою горячую голову.       Кай поначалу застыл в шоке, пока Санс говорил с барменом, а затем убрал меч и подбежал к стоящей на коленях крольчихе, опустившей голову. Пелани стояла в полнейшем ступоре и смятении — страх за любимого так и плескался в её глазах, а руки, прижатые к телу, дрожали. Кай сел рядом, обняв девушку и прижав к себе, шепча: — Эй, огонёк, ты в порядке? Тебя не обожгло? Пелани, придя в себя, быстро надела перчатки до локтей, и обняла дрожащими руками парня, облегчённо вздохнула: — В порядке, милый… Ты-то не ранен, герой? — Она тихо засмеялась, обнимая его ещё крепче. Кай улыбнулся, прижимая к себе девушку и тихо шепча о том, как сильно он переволновался за неё.       Гриллбз смотрел на эту картину с нескрываемой ненавистью, и уже поднял руку для того, чтобы сжечь парня, но Санс перехватил его руку и швырнул огненного элементаля в снег. Монстр усмехнулся: — Немного напоминает старые-добрые времена, когда мы с тобой только начали встречаться, не так ли? — Ты прав, — скелет усмехнулся тоже, но в его усмешке даже не проскользнуло той улыбки, бывшей в голосе Гриллби. — Однако, это в прошлом, Гриллбз. Далеко в прошлом. А сейчас — у меня есть дети, за которых я отвечаю, и Фриск, мой соулмейт. И я обязан их защищать.       Монстр поднялся, пылая от гнева. Снова это ненавистное имя, прожигающее его сознание, душу и мысли. Такое невыносимое, невозможно мерзкое для него, произносимое из огненных уст как проклятье.       Санс отскочил, когда в него полилось пламя сплошным потоком, и поставил костяную стену вокруг сына и его девушки, дабы защитить их от огня, чуть не коснувшегося своими пылающими языками ног Кая. Гриллби попытался снова сжечь ненавистного ему человека, как алое лезвие кинжала коснулось его шеи, грозясь отрубить ему голову. — Ещё движение — и ты станешь пылью. — Алый зрачок, вытянутый и светящийся в тёмной глазнице, сейчас казался пугающим и устрашающим. Половина лица, лишенная плоти, была нечеловеческой, а другая медленно становилась таковой, превращая лицо девушки в лик скелета.       Фриск готова была пойти на всё, только бы защитить и уберечь сына, уже уводящего свою девушку куда подальше от этого места. Неподалеку собралась толпа зевак, и тут у Гриллби появилась идея. — Смотрите! Эта пара, пытающаяся убить меня — соулмейты, проклятые нашим королём! А дети их — нечистая кровь, отродья порока между монстром и человеком! Разве это правильно?       Монстры переглянулись, о чём-то перешёптываясь. Санс и Фриск стояли, надеясь на милосердие монстров, ведь среди них наверняка тоже есть такие, как они. Им казалось просто немыслимым всё происходящее, да и выходка Гриллби была по их мнению глупой. — Ты чего творишь, а? — Скелет прошептал это огненному монстру в недоумении. — Просто не трогай наших детей, и ничего не будет, Гриллбз. По-хорошему прошу же, по старой дружбе. К чему этот цирк?       Гриллби замолчал, не зная, что и сказать. Начавшийся бунт быстро кончился, когда толпа начала расходиться, а Фриск убрала косу. Её руки уже начинали терять свой нормальный облик, и огненный монстр заметил это со злобной усмешкой: — Ты не человек, но и не монстр. Ты мерзкая помесь, зовущая себя человеком, но при этом ты остаешься ошибкой природы, Фриск. — Гриллби. — Санс сжал плечо монстра, стоящего рядом с ним, и сказал элементалю, чеканя каждое слово. — Прекрати. — Санс, это гнусная, непоправимая ошибка природы. Почему ты защищаешь её? Зачем вообще воспитываешь этих детей, которые… — Моих детей? Зачем? — Санс захохотал. Бармен с недоумением смотрел на скелета, пока Фриск возвращала себе человеческий облик. Монстр, перестав смеяться, спросил Гриллби: — А почему ты воспитывал Фукуфайр? Зачем уделял ей так много времени, сил? Ведь она тоже ошибка природы, раз дочь её — гибрид!       Гриллби хмыкнул, но ничего не сказал и ушёл в задумчивости. Фриск и Санс смотрели ему вслед, не понимая, как бармен надеялся призвать всех к бунту. Санс, выдохнув, взял Фриск за руку и пошёл с ней домой. — Почему Гриллби так враждебен к нам? — Женщина сжала немного руку Санса, слегка дрожа от холода и некого волнения. — Я не хочу, чтобы и среди монстров началась война… — Я тоже, ангел… — Санс в ответ приобнял одной рукой Фриск. Скелет чувствовал что-то неладное, и он подозревал, что попытка Гриллби к митингу — лишь начало беды, которая коснётся не только его и Фриск, но и всех монстров в Подземелье.

***

Кай ехал вместе с Пелани на лодке, молча смотря на фигуру загадочного Лодочника, пока его девушка сидела рядом с ним. — Кай… — Да, Пели? — Он шепчет это нежно, улыбаясь крольчихе. — Давай пойдём на поляну эхо-цветов?       Парень молчит, но затем встает и что-то тихо говорит Лодочнику, который останавливается у остановки в Вотерфолле, и пара уходит с лодки. Пелани ведет за собой поникшего парня, но фальшиво улыбающегося своей девушке. Кай думает о чем-то, когда его возлюбленная приводит на поляну светящихся цветов, и замирает в восхищении, пока Кай выходит из своих мыслей, и, крепче сжав руку девушки, улыбается с теплотой и любовью к ней.       Они встречаются лишь два года, но Каю кажется, что они знают друг друга больше, чем эти никчемные годы. Пелани похожа на яркий, живой огонь; пусть даже это звучит как одна из шуток отца или брата Рика, это не отменяет того факта, что Кай готов отдать всю свою жизнь и душу этой девушке, покорившей его сердце. Пусть даже и его двоюродный брат, Таурен, этого не одобряет; благословение от родителей крольчихи получено, чего же ещё нужно от счастья? — Кай, смотри! — Пелани берёт немного воды в свои пушистые лапы, и они начинают светится нежным голубым светом. Парню это вдруг напоминает душу его сестры, Камбрии — синюю душу Честности. — Красиво, — человек улыбается, опуская лапы вниз, и наклоняется к Пели, целуя её. Шерсть щекочет щёки Кая, от чего он чуть ли не мурлычет. — Только, я знаю кое-что красивей этой воды.       Крольчиха хихикает, и её уши опускаются, когда по ним проводят чуть грубоватой, человеческой рукой. Парень не хочет её никогда потерять — у него даже и мысли нет о том, как он будет жить без своей девушки. И, вспоминая браслеты родителей, Кай наполняется Решимостью закончить тот, что лежит у него в столе сейчас.       Пелани целует Кая, гладя его пушистой лапой по щеке, и тот чувствует что-то на своём левом запястье — это пушистая лапа крепко сжимает человеческую руку, надеясь, что её хозяин не сбежит. И, когда крольчиха отстраняется от человека, тот с огромным удивлением обнаруживает браслет, немного подсвечивающийся от воды и эхо-цветов. Белые зрачки удивлённо смотрят в такие знакомые, голубые глаза, и Пелани смущенно бормочет: — Я знаю, что это плохой знак, когда девушка первая дарит парню браслет… Но, я сделала его неделю назад, и хотела подарить тебе, а ты всё никак не делал мне предложение, вот я и подумала… Так что, вот. — Пелани покраснела, отводя взгляд, и Кай улыбнулся. — Я тоже хочу подарить тебе свой браслет, — парень обнял смущённую девушку. — Но я его не доделал, а ты такая хитрюга… — Дурак. — Она отворачивается, надувая пушистые щёки и краснея. — Люблю тебя, — рассмеялся Кай, пока монстриха обиженно дулась. — Эй, сейчас искупаю, ежели дуться будешь. Пелани тихо рассмеялась: — Ты ж меня остудишь. — О нет, ты сказала каламбур? — Кай с притворным удивлением комично прижимает руку ко рту, а Пели возмущённо восклицает: — Нет! — Потому что я, — парень пошло улыбнулся ей, уже полностью покрасневшей и чувствующей смущение, — воспылал ярким пожаром. — Кай, я ненавижу тебя!       Парень, смеясь, упал в воду с помощью лап девушки, столкнувшую его, и намок вместе с одеждой, от чего у него сквозь футболку был виден торс. Пелани засмущалась, скрыв лицо лапами, а Кай взял одну из них и опрокинул девушку на себя. — Извращенец. Ты ж потушишь мои кончики ушей. — Она смущённо поглядывает на него сквозь пушистые перепонки лап своими тёмно-серыми глазами. — М-м-м… Я б хотел дотронуться до мягких подушечек этих нежных лап. — Парень тут же спохватился, вспомнив, зачем крольчиха носит перчатки. — Ой, Пели изви… — Ничего. — Монстр натянуто улыбнулась. — Я бы тоже хотела… Коснуться твоих пальцев не через этот чёртов латекс. Оба замолчали, погрузившись в свои мысли. «Пелани, появившись на этот свет, сначала не сразу стала крольчонком, у которого «вечно горели уши».       Я помню, как её мама, Пилия, рассказывала при нашем первом знакомстве о том, что в пять лет моя девушка подожгла впервые, только дотронувшись, скатерть на столе. Это стало неожиданностью для её родителей, Фукуфайр и Пилии, едва потушивших тогда внезапный пожар. И чего бы не касалась маленькая Пели, всё горело — даже собственная одежда.       Фуку и Пилия долго искали подходящее средство от этого «вечного пожара», но нашли лишь латексные перчатки, и надели их на лапы дочери. Они стали щитом, который не давал девушке ничего поджечь. Пелани, когда снимала их, могла лишь прикосновением одной лапы сжечь дом или устроить обоими руками крупный пожар. Однако, каждый раз, когда она смотрела на свои лапы, у меня сжималось сердце — её взгляд, наполненный печалью, всегда смотрел на всех с некой тоской и даже завистью. Я знал, что она чувствует себя неполноценной в такие моменты.       Я не понимал, как реагировать на это, но твёрдо знал, что когда-нибудь… Я сниму перчатки с этих лап и прикоснусь к ним. Обещая это себе, я надеялся исполнить данное мной обещание.» Думая об этом, Кай обнимает смущённую Пелани, шепча ей на ухо: — Обещаю, завтра… Я надену на твоё запястье браслет, Огонёк. — Охотно верю, — улыбается она, сжимая ткань куртки на его спине.       Над ними горят голубые камни, заменяющие монстрам звёзды, а вода светится голубоватым свечением, отражая в себе эхо-цветы и парочку влюблённых, идущих к пристани. Там их ожидает Лодочник, горделиво стоя в полутьме.