Дорога домой

— Ничего такого, папа. Просто путешествие на машине. Двадцать лет спустя словосочетание «путешествие на машине» по-прежнему заставляет меня улыбаться. Посмотрев на меня, Итан закатывает глаза, как он делает с девяти лет. Машина самоуправляемая, напоминаю я себе. Прошли времена пьяных водителей и идиотов, которые пишут смс за рулем.  — И кто еще собирается в это путешествие? Я постарался встретиться хотя бы один раз со всеми друзьями своего сына по колледжу. Просто чтобы быть уверенным. За эти годы мы с его матерью нажили много врагов, похожих на человека, из-за которого мы совершили то путешествие на машине, что привело к рождению нашего сына.  — Меган, Стив, Дишон и Нин.  — И Эмили? — подсказываю я, прекрасно зная, что он обычно никуда не ездит без своей нынешней девушки. В этом он очень похож на меня.  — Разумеется, — отвечает Итан. — Да ладно, папа. Ты знаешь, что разрешишь мне, так что просто переведи деньги и дай добро, ок? Да, это определенно мой сын.  — Что сказала твоя мама? — Тереза — единственная причина, почему этот мальчик не избалован окончательно, и у неё есть четкое мнение о том, что ему позволено делать за наш счет. Она также имеет дьявольски эффективные способы заставить меня горько сожалеть, если я игнорирую или иду наперекор ее правилам. Итан улыбается мне глуповатой, но очаровательной улыбкой — таким я видел себя в зеркале сорок лет назад.  — Думаю, ей больше понравится услышать это от тебя.  — И почему ты думаешь, что я захочу подставить себя под удар? — спрашиваю я, позволяя моим словам прозвучать более раздраженно, чем есть на самом деле. Я ещё могу влиять на Терезу, но теперь использую свою силу убеждения только для своих сумасшедших идей, а не для Итана. Большую часть времени, во всяком случае.  — Пожалуйста, папа? Тереза когда-то сказала, что очень благодарна, что наш ребенок оказался мальчиком, потому что если бы у нас родилась девочка, она бы держала меня в своем маленьком кулачке. Это правда, я баловал свою Шарлотту, но я проводил с ней слишком мало времени, чтобы реально испортить ее характер. С Итаном же я проводил каждую свободную минуту. Тереза жаловалась, что он больше времени прогуливал со мной, чем занимался в том дорогом садике, который мы оплатили. Я очень скучал по нему, когда он пошел в школу, но наша скорость раскрытия дел снова выросла.  — Какой у меня стимул? — дразню я его.  — Моя вечная благодарность? — он снова пытается очаровать меня улыбкой.  — Ты и так уже в долгу передо мной, дружок. Ты не представляешь, какой капризной была твоя мать без кофе. Это чудо, что я еще жив. Он снова закатывает глаза, так как слышит эту историю далеко не первый раз.  — Тактическая ошибка, — говорю я ему. — Не закатывай глаза, когда просишь об одолжении.  — Давай, папа. Пожалуйста! Это мой шанс произвести впечатление на Эмили. Угу. Я точно знаю цель этой поездки — сбежать подальше от любопытных родителей. Как это часто бывает, в этот самый момент заходит Тереза, но на этот раз она несет пакеты с продуктами. Надеюсь, она не забыла про мой чай. Она улыбается и целует нас обоих, а потом ерошит каштановые кудри Итана и спрашивает:  — Как мои мальчики?  — Мужчины, мам. Мы — мужчины, — поправляет Итан, зная, что это бесполезно. Тереза смеется, обнимая меня за талию.  — Говори за себя, дорогой. Так что стряслось? Ты приехал домой на выходные?  — Неее, у меня экзамен по матанализу в понедельник. Завтра буду знакомиться со своей учебной группой, — отвечает он.  — Ага. Значит, ты проделал весь этот путь, чтобы лично выманить из отца деньги, — она смотрит на меня. — Сколько он возьмет с нас на этот раз? — Ничего, — говорю я возмущенно. Я усвоил урок в прошлый раз. Неделя, которую она ночевала в комнате для гостей, произвела на меня неизгладимое впечатление. — Он хочет отправиться в путешествие на машине во время весенних каникул.  — Вместо того, чтобы приехать домой? — Тереза старается не быть прилипчивой мамашей, но она скучает по нашему мальчику так же сильно, как и я, поэтому ее голос звучит немного обиженно.  — Я буду дома все лето, — быстро говорит Итан. — Это просто поездка на машине, мама. Ничего безумного. Мы не собираемся покорять гору Мачу-Пикчу или что-то в этом роде.  — Угу, — говорит Тереза, складывая руки. — И каков маршрут? Только не говори, что это Новый Орлеан, молча умоляю я его. Даже если допустимый возраст для покупки алкоголя был снижен тогда же, когда системы федеральных дорог полностью переключились на самоуправляемые машины, ни за что на свете Тереза добровольно не отпустит свое драгоценное дитя в место, которое она расценивает как злачное.  — Санта-Фе. У отца Нин есть домик в горах, — Итан гордится, что у него есть хороший ответ. Но затем он хмурится, когда я вздрагиваю, а его мать вздыхает. Я говорю:  — Надеюсь, не каждый домик в горах неподалеку от Санта-Фе принадлежит убийце-педофилу.  — Что? — Итан смотрит на нас в замешательстве, а потом закатывает глаза. — Дело? Папа, если вы не будете опускать меня туда, где у вас было дело, я вообще никуда не поеду! Это правда. Тереза прижимается ко мне, пока мы размышляем над нашими вариантами, а потом смотрит на меня. Я знаю, о чем она думает: когда-нибудь мы должны позволить ему ездить по стране, и лучше Санта-Фе, чем Флорида, верно? Я киваю ей.  — Ладно, — вздыхает она.  — При одном условии, — поправляю я. Они оба смотрят на меня, и я в тысячный раз поражаюсь их одинаковым глазам. Я улыбаюсь своей настороженной жене, а затем напускаю на себя суровый вид, когда обращаюсь к сыну.  — Ты должен торжественно поклясться, — говорю я, — не покупать презервативы на бензозаправке. Тереза давит смешок, а Итан в недоумении хмурится.  — Чего это меня понесёт на бензозаправку? Это в духе 2020-х, папа, — затем он немного краснеет, когда до него доходит. Цвет лица у него точно такой же, как у его матери. — Я не… Моя очередь закатить глаза. Неужели он действительно думает, что я не знаю точно, когда он перестал быть девственником? Спасибо, что подождал до колледжа. Видимо, в том, что он посещал церковь (по настоянию Терезы), было что-то хорошее. Хотя Итан очень умный и довольно нахальный, его внешность и обаяние гарантировали ему отсутствие социальной изоляции. Но у него такое же доброе сердце, как и у его матери, и я этому очень рад. Тереза отвечает вместо меня:  — Не ври нам, Итан Эндрю. Просто дай обещание своему отцу. И тогда он сможет показать тебе, какие презервативы отвечают его высоким стандартам, потому что, видимо, он ещё не готов стать дедушкой.  — Ой, как будто дело только во мне, — говорю я, улыбаясь. Так как я не убедил Терезу выйти на пенсию, она все еще красит волосы, чтобы скрыть седину. Но на ее лице видны морщинки, как от смеха, так и от многолетних волнений. Для меня она по-прежнему самая сексуальная женщина на Земле, но никто не удивится, узнав, что у нее есть взрослый сын.  — Никто не получит никаких внуков от меня, — заявляет Итан. — В ближайшем будущем, по крайней мере. У меня еще есть дела. Да. Мой мальчик собирается построить первый корабль колонистов на Марс или что-нибудь столь же впечатляющее. Я в этом не сомневаюсь. Тот факт, что мы с Терезой произвели на свет инженера — удивителен, и как отец я очень горд.  — Да, это правда, — Тереза отстраняется от меня и дает ему еще один поцелуй в щеку, прежде чем поднять свои пакеты и пойти на кухню. Итан догоняет ее, забирает пакеты и сам несет их на кухню. Я слышу, как они весело болтают, пока раскладывают продукты, и понимаю, что должен присоединиться к ним, но не двигаюсь с места. Я мог упустить все это. И чуть не упустил. Я так закопался в своем прошлом, что чуть было не упустил будущее. Дорога из Санта-Фе в Остин изменила мою жизнь, изменила неизмеримо к лучшему. Тереза и я начали понимать друг друга, и это позволило нам сделать последний шаг на пути к новой жизни — вместе. Новой семье. Новому счастью, которое превзошло наши самые смелые ожидания. Я не жалею ни об одной секунде этих прожитых лет. Я улыбаюсь. Поскольку Итан не приедет домой на весенние каникулы, может, мы с Терезой отправимся в наше собственное путешествие. Куда-нибудь на берег океана, где я смогу целовать ее каждую ночь на закате.  — Патрик! — зовет меня моя любимая жена. — Поедем в «Луиджи» на ужин? Голос Терезы (мой самый любимый звук на свете) выводит меня из задумчивости, и я снова улыбаюсь. Потом иду на кухню и крепко обнимаю свою семью. Я действительно счастливый сукин сын. Тереза смеется и целует меня — она привыкла к моим случайным приступам внезапной благодарности, а Итан страдальчески вздыхает и все сильнее поглаживает мою спину, намекая, что с него хватит обнимашек. Я отпускаю его и сосредоточиваюсь на Терезе, чтобы во время объятия прошептать ей «спасибо» прямо в ухо.  — Я знала, что тебе понравится выбор ресторана, но не до такой же степени, — дразнит она меня, отстраняясь.  — Я благодарю тебя за последние двадцать лет, — отвечаю я. Тереза улыбается.  — На самом деле ты должен благодарить меня и за первые двенадцать тоже. Они были намного, намного сложнее. Я киваю, соглашаясь.  — Спасибо тебе, моя щедрая и прекрасная жена, за последние тридцать два года.  — Пожалуйста, — говорит она. А потом ухмыляется. — Но я поблагодарю тебя только за последние двадцать. Я усмехаюсь.  — Справедливо.  — Мы поедем ужинать, или вы, ребята, собираетесь дурачиться тут весь вечер? — спрашивает Итан. — Потому что если мы все отменяем, я сделаю себе бутерброд.  — Мы поедем ужинать, — говорю я. — Но я не обещаю, чтобы перестану дурачиться, пока твоя мать позволяет мне это.  — Я люблю своего дурачка, — уверяет она меня. Блеск в ее глазах говорит мне, что сегодня вечером меня ждёт много интересного, если я не наемся за ужином чесночного хлеба с сыром.  — И я люблю своего крутого полицейского, — отвечаю я. Как будто в этом могут быть сомнения. Итан исчезает в гостиной и кричит:  — Я подгоню машину. Я голоден. Продолжите своё шоу по дороге! Тереза и я немного хихикаем и целуемся, прежде чем последовать за ним. Думаю, я позволю Итану сидеть впереди, чтобы мы могли целоваться, как подростки, на заднем сиденье. Потому что даже после всех этих лет, поездка в машине с Терезой — это моё любимое занятие. Ну, не самое любимое, но на втором месте. Может быть, на третьем. Ладно, любимое занятие в общественных местах. И я никогда не устану от поездок с ней. Я просто в восторге, что Тереза сидит здесь, рядом со мной, и держит меня за руку, как держала тогда. Пока она рядом, я — счастливый человек. Очень счастливый человек.