It is... игра. Сцена. Сюжет.

Пьянел Виктор смешно. Сверкал озорными серо-голубыми глазами, начинал мешать в речи английские и французские слова, по мере повышения градуса начинал добавлять русские, тут же переводил их на английский, требовал, чтобы Кристоф сразу же говорил, как это на французском и несказанно радовался каждой возможности поправить товарища. Кристоф кивал, соглашался по десятому разу, что русское солнце фигурного катания французский знает лучше, не обижался и любовался. Не очень трезвый Виктор начинал выглядеть умильно и развратно одновременно. Кристоф любовался и выжидал момент, когда Виктора из бара нужно было уводить – на определенном этапе Виктор начинал зевать, морщил нос и засыпал в том самом умильном и развратном виде через полчаса. Конечно, такое продолжение вечера Кристофа не устраивало ни разу… …а он ни разу и не допускал, кроме самого первого раза, когда Джакометти в полной мере осознал, чем грозит ситуация, в которой попытка споить русского фигуриста окажется успешной. В общем, пить с русским после пьедестала и конференции становилось хорошей традицией. А потом Виктор взбрыкнул фантазией, и все силы положил на японца. Джакометти свою мотивацию собирал, как только мог. Всю не собрал, признал свое поражение перед «любовью всей жизни» и замыслил предложить Виктору следующий раз отметить втроем. Должно было получиться весьма неплохо. Должно. А пока – скучай, Кристоф, в одиночестве… в смысле, без привычной русской компании. Джакометти даже сначала не понял, чем ему приглянулся стул почти в самом конце барной стойки. Обычно Кристоф обустраивался в серединке – и общался в свое удовольствие. А тут – повело почему-то. Ответ на вопрос «почему» нарисовался сам собой после того, как он блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом алкоголя и привычным шумом хорошего заведения – ненавязчивая музыка, негромкие разговоры и общая атмосфера расслабленности. Русская речь. На русском Кристоф даже отдельные слова и фразы понимал – долгое общение с солнцем русского фигурного катания ой как способствовало. Да вот только разговаривали совсем негромко, отчего-то грустно и… многословно. Виктор старался говорить почетче. Незнакомец то ли имел проблемы с дикцией, то ли чем-то постоянно давился. Кристоф послушал еще и открыл глаза. Брюнет с мобильным телефоном был единственной кандидатурой на источник приятного звукового сопровождения для посиделок одного отдельного взятого швейцарца. К тому времени, как мобильный с тяжелым вздохом затолкали в карман, Кристоф понял, что помнит только фамилию соперника, а имя какое-то у него совсем непроизносимое, надо тренироваться, чтобы выговорить и с первой попытки явно не получится. Ну не обижать же парня с первой фразы?.. Кристоф отсалютовал рассеянному взгляду и ухмыльнулся. - Привет. Над глубокими синими глазами сломанными векторами взлетели брови. Кристоф чуть не присвистнул восхищенно. Какая мимика!.. - Привет. - К сожалению, это все, что я могу сказать по-русски, не считая десятка общих комплиментов, но тут не к месту, верно? – перешел Кристоф на английский. - Верно. Да все в порядке у парня с дикцией. И голос какой. Даже в общем легком шуме сложно не услышать. - Составишь мне компанию? Пауза затянулась. Кристофу даже показалось – откажется. Но судьба явно любила тех, кто любит ее. - Хорошо, - согласился брюнет. И пересел ближе. Определенно, пить с русскими после проката – это неплохая традиция. Кристофу нравилось. Но не просить же третьей фразой неожиданного компаньона поболтать на родном?.. Брюнет поначалу оказался совсем неразговорчивым собеседником. Джакометти не сильно унывал, болтал о пустяках, исподтишка любуясь на аристократичные черты лица, синие глаза и легкую, но такую завораживающую мимику. Потом стало легче. Оживленнее. То ли алкоголь тому причина, то ли тот факт, что красавец оказался ровесником Кристофа, но разговор закрутился. Слов нет, Кристоф легко находил язык с собеседниками любого возраста, и Лео, и Эмиль, и даже заносчивый JJ – это весело, но как временами хотелось… поностальгировать, что ли. Чтобы – «а помнишь, пять лет назад…», чтобы – «черт, когда еще то дурацкое правило не ввели…», чтобы – «какие мы уже старые!» и прочая чепуха двадцатипятилетнего ветерана от катка. С русским брюнетом оказалось удивительно легко ностальгировать. Он помнил – все. На мгновение Кристофу показалось, что он разговаривает с тенью Виктора – везде, где был Виктор и Кристоф, был и он. И как только раньше внимания не обращал… - Никогда не поднимался на пьедестал. Даже за бронзой, - скривил тонкие губы в невеселой усмешке брюнет. – Четвертым – да, было дело. - Или я смотрел только на Вика, - охотно покивал Джакометти. Русский не обиделся, тост за «нашего платинового тренера, чтоб вернулся, куда положено» поддержал. Кристоф не выдержал. - Я тут себе уже полчаса пытаюсь представить, как пишется твое имя, - слукавил и не покачнулся Джакометти. Брюнет пожал плечами. Набрал на экране. Показал. Легче не стало – написана была явно международная версия, а Кристоф был весьма любопытен. – Сдаюсь. Как произносится, ну не Джордж ведь? - Почему же? Джордж. Так всем удобнее. - Ну не-е-ет, - развеселился Кристоф. – Точно по-другому. Только я не повторю. - Георгий. - Точно не повторю. - Джордж. - Только если ты разрешаешь. - Да, конечно. Джакометти отсалютовал стаканом – и за знакомство, и за свою находчивость, да и просто – чудесным синим глазам и шикарной мимике. Накрыть компаньону запястье пальцами оказалось вообще не сложно. Более того – на Кристофа посмотрели пристально, передвинули стакан к левой руке и ни словом не прокомментировали вторжение в зону тактильного контакта. Кристоф себя еще разок дежурно поздравил, погладил по коже у основания ладони подушечкой большого пальца и продолжил предаваться воспоминаниям, веселя собеседника и пытаясь хоть иногда остановиться и отсмеяться сам. Судьба Кристофа определенно любила – лифт они дождались вдвоем, Джакометти вошел следом, шагнул ближе, чем обозначали правила приличия, уложил руку на плечо, наклонился было… …перед глазами оказалась выпрямленная ладонь – сантиметр до прикосновения. - Нет, - четко и спокойно озвучил Кристофу русский фигурист. Стало обидно. Выпрямляться Джакометти не торопился, хотя право отказать признавал вполне. - Девушки привлекательнее, да? – горестно вздохнул он. Не было в синих глазах недовольства или злости, страха не было тем более. Просто отказ. - Да. - Эх, - сокрушенно качнул Кристоф головой, ладонь поцеловал и отошел на шаг. – Но я бы с тобой с удовольствием пообщался еще. Просто так. Медленно опустивший руку и чем-то слегка озадаченный русский одарил его оценивающим взглядом. И – кивнул. - Взаимно. Кристоф просиял, подмигнул и, уже провожая взглядом уходившего дальше по коридору парня, предложил: - Так давай после перелета подговорим кого-нибудь из соседей и поделим комнату. С тобой. Джордж запнулся на шаге. Постоял. Обернулся, чуть хмурясь. - Хорошая идея. По мнению Кристофа, идея-то хорошая, да еще ее надо и воплотить… - Зато теперь у меня не будет проблем с тем, где тебя найти! – радовался Джакометти, умудрившийся провернуть запланированную акцию раньше, чем Джордж осознал, что происходит. Впрочем, когда его под локоть утащили совсем не в том направлении, куда оправлял список, он не сильно и протестовал. «Виктору б такой покладистый характер хоть иногда», - помечтал Кристоф, по пути рассказывая про удачное стечение обстоятельств, и вообще – зачем ждать-то было, раз уже договорились?.. - Действительно, - кивнул под конец его длинной речи Георгий и поставил на пол сумку. Джакометти подумал, и решил успех закрепить. - Обещаю почти совсем не приставать, - торжественно произнес он, делая вид, что держит руку на Библии. - Почти совсем?.. - Иногда не замечаю, - так же радостно фыркнул Кристоф. – Но ты, как выяснилось, умеешь с этим успешно бороться. - Опять будешь мне руки целовать? - А что, мне понравилось. Брови у Георгия снова взлетели вверх, Кристоф залюбовался уже дежурно. И поднял руки. - Прости. Вот видишь, само получается. - Понятно. Ничего страшного. И это Россия-то – гомофобная страна?! Виктор опровергал утверждение в два счета. А его бывший партнер по команде с легкостью подтверждал опровержение своей толерантностью к флирту. Весело с ним. Кристофу давно не попадались люди, производившие настолько тяжелое впечатление при первом взгляде и по прошествии некоторого времени оказывающиеся крайне легкими в общении. Эмиль вот, например, - само воплощение дружелюбия. Что на первый взгляд, что на десяток последующих. А так обожаемый им Мишель – то еще наказание для любой веселой компании. Ревнующий взгляд и мрачное выражение лица в комплекте. Георгий словно оттаивал – говорил больше, эмоциональнее, заслушаться можно. Кристоф уже шутливо покоскрушался – что за дела такие, один русский лучше него говорит на французском, а у второго английский – как у выпускника частного колледжа!... Сплошное расстройство. - Не расстраивайся. - Ну, как скажешь. Виктор легко соглашался на любые авантюры. Пойти после полуночи купаться в бассейн отеля? Конечно! Еще и поснимает, и сам же выложит ракурс попровокационнее. Устроить дуэль в тире? За непроизносимое русское «здравствуйте». Плюс два плюшевых мишки к горе подаренных игрушек. Зато самые дорогие. Трофеи! Эта черта Кристофа откровенно восхищала. Примерно наравне с раскованностью Виктора в постели. Джордж выглядел невероятно серьезным. А душа требовала развлечений – видимо, наличие русского рядом так действовало… - Как ты относишься к бессонным ночам? Джордж чуть заметно пожал плечами. - Не перед соревнованиями. - До них еще два дня! - Равнодушно. Кристоф прижмурил один глаз и решил попытаться. - Раз у нас уже второй раз намечается вечер воспоминаний, может, добавим антуража? Собеседник выглядел заинтересованным. Успех. - Как отнесешься к предложению сдвинуть кровати и проболтать до рассвета? Брюнет сморгнул. Коротко засмеялся. - Мне кажется, что тебе не двадцать пять, а пятнадцать. Это глупо. - А если я добавлю к предложению печенье и какао?.. Смеющимся Джордж нравился Кристофу безумно. Джакометти выждал паузу. - Итак, - провозгласил он, вытягивая руку в указующем жесте, - твой ответ? - Господи. Хорошо, да. Определенно, успех. На печенье и фонарике скучающая без Виктора фантазия Кристофа не остановилась. Его компаньон, кажется, уже смирившийся со странным развлечением, ошеломленно наблюдал за созданием архитектурного шедевра. - А это-то зачем? - Но палатка же! – возмутился швейцарец, обожавший летние лагеря со всем комплексом развлечений мающихся от ночного безделья и переизбытка энергии подростков младшего возраста. То есть, когда до секса еще далеко, а делать что-то хочется. - Какая палатка?!.. - Да ладно, закроем дверь на ключ и никто не узнает. Судя по выражению лица Георгия, он начал сильно сомневаться в состоянии душевного здоровья деятельного швейцарца. Но благовоспитанно молчал и не мешал сходить с ума. Кристофа не устраивало. - Забирайся. Вовлечение посторонних в личное безумие, если верить словарю, называется индуцированным психозом. Кристофу, в общем, было не очень важно, как это называется красиво и научно, главное, что парень с непроизносимым именем особо против вовлечения не возражал, посмеивался и требование «забраться» в наскоро сооруженную палатку из натянутой простыни выполнил. - Виктору бы понравилось. - Сам виноват, пусть теперь с японцем своим скучает, - тряхнул головой Кристоф. Выключил в комнате свет. Включил фонарик. Забрался следом, чуть не опрокинув стакан. - Аккуратнее. - Как скажешь. К тому моменту, как Кристоф ушел в воспоминания и демонстрацию «театра теней», Джордж уже ничему не удивлялся. Лежал, заложив руки под голову и делал вид, что несонно следит за нитью повествования. - Неужели ты никогда не занимался ничем подобным?.. - Я спал по ночам. Уставал сильно. Кристоф уважительно погрыз печенье, изменил угол направления света от фонарика и полюбовался на полуприкрытые ресницы. - Il est scene… Вряд ли Джордж поймет. Даже если перевести ему… - При чем тут сцена? - Сюжет, история, - пояснил Кристоф. Приподнялся на локте, рассматривая сонного собеседника. – Это сюжет. Это игра. Согласись. - Хорошо. Он точно не понимает. Объяснить было бы верным, но таким нарушающим обстановку решением! - Это сюжет. Ты сказал, что мне пятнадцать. Тогда тебе тоже. Это всего лишь лагерь. Ничего до, ничего после, просто какое-то время живем рядом, болтаем о пустяках. Менее сонным русский фигурист выглядеть не стал, но чуть более заинтересованным – да. Кристоф поздравил себя с успехом. - И что же? - Je te desire. - Переведи. - По-английски это звучит грубо. - Кажется, кто-то обещал, цитирую, «почти совсем не приставать». У русского катастрофический запас терпения, если он на подобные признания так реагирует. Кристоф уже приготовился к тому, что его остановят так же спокойно и уверенно, без раздражения, без досады… - Это игра. Сюжет. Не более того. - Я уже слышал. - Je t’admire. - Переведи. Кристофу все казалось, что он вот-вот перегнет палку, но интуиция молчала. - Я восхищен тобой. Долгая, долгая пауза. - Если тебе пятнадцать, ты мог действительно сказать что-то подобное? - В семнадцать еще и расписал бы, почему… - подмигнул Джакометти с таким видом, словно брал мастер классы не по хореографии, а по соблазнению. - Сюжет, говоришь… - Да, Джорджи. - Тогда, пожалуй, так. Кристоф онемел и восхитился уже абсолютно искренне. Можно было ждать спокойного отказа. Можно было бы понадеяться на согласие. Призрачная, но все же надежда… Георгий протянул руку и выключил фонарик. Естественным и почти расслабленным жестом. Россия – гомофобная страна, говорите?!.. - Это… - выдохнул Кристоф, наклоняясь и все еще не веря, что ему разрешат. При таком-то спокойном отказе в условиях не очень трезвого состояния! Совершенно никакого сопротивления. Жесткие, обветренные. Или русский фигурист имеет дурную привычку закусывать губы, переживая. - …сюжет… - Да, я слышал. Целоваться Кристоф умел и любил. Или наоборот – сначала полюбил, а потом научился и постоянно совершенствовал мастерство. Чтобы нравилось и самому – даже если не отвечают. Отстранился Кристоф сразу же, как только ему несильно надавили на плечо. - Прости, я увлекся? - Ничего страшного. Прижать к постели запястье компаньона по странным развлечениями Джакометти успел прежде, чем подумал, зачем. Джордж ведь всего лишь потянулся к фонарику. И Джордж ждал пояснений. Кажется, начинал хмуриться. Доверием других людей Джакометти разбрасываться не привык. Потому улегся, мягко, но настойчиво удерживая чужую руку, и умиротворенно вздохнул. - Не включай. - Хорошо. Пальцы пришлось с неохотой разжать. Доверие просто так не дают. Зато легко теряют. Крайне расточительная привычка. - Спокойной ночи, Джордж. Слишком длинная пауза. Слишком. - Взаимно. Даже обошлось без обещания «обсудить утром произошедшее». Неплохо.