Случайное завтра

Небольшие нагретые солнцем камни с треском падали в лужи, искажая отражения деревьев и неба, что было сегодня необыкновенно голубое для февраля. Алекс уже почти промочил ботинки насквозь, но не заметил этого, увлеченно подбирая новые «снаряды». Чаще всего попадались голубые и зеленые камни, а еще с желтыми точками, точно присыпанные песком. Не сказать, что это было очень весело, но затягивало быстро, только мешал постукивающий школьный ранец, видимо, в данный момент в нем что-то переворачивалось. Алекс крепче сжал в ладони камень, поднял руку и запустил его в самую дальнюю лужу. Вышло неплохо. Алекс быстро развернулся, чтобы посмотреть на реакцию Тома…но его не было. Он болел уже несколько дней, не выходил гулять, не звонил, да и отношения с ним завязаны были только на школе, вне ее, они раз…и чужие люди. Но это не было печальным, потому что к Тому все равно нельзя было привязываться, тем более сейчас. Закинув одежду на вешалку, Алекс подхватил ранец и прошел в дом. Тепло, и пахнет чем-то сладким. Он уже хотел закричать в потолок о том, что вернулся, но резко остановился и закрыл рот, заглядывая в дверной проем. В комнате, на ковре, сидела Алма. Она была в синем платье с узорчатым белым воротником, в моде Алекс не разбирался, но предположил, что в 50-х это наверняка было популярно, он давно заметил, что мама выбирает одежду отличную от той, что продается в нынешних магазинах. Пришлось сделать еще несколько шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть. Рядом, на полу, папа что-то усердно делал, подойдя ближе, Алекс понял, это очередная интересная штука для декорации сцены. Родители слаженно работали, окруженные умиротворением и белым дневным светом, их руки иногда случайно соприкасались, от этого на лицах появлялись улыбки. Не хотелось мешать, поэтому Алекс взъерошил черные волосы и незаметно прошмыгнул в свою комнату. Он снял рубашку и подошел к большому зеркалу, рассматривая себя: растрепанный, худощавый, с бледноватой кожей и румянцем на щеках, глаза серо-голубые, мамины, небольшие губы, нос и уши и ничего ниже грудной клетки. Брюки будто висели в воздухе, отдельно от тела. Невидимость проявилась несколько лет назад. Она оказалась слишком медленной и до сих пор не стерла его до конца, но чем старше становился странный, тем быстрее проявлялась его странность. Последнее время она начала доставлять неудобства: пару раз Алекса чуть не застукали переодевающимся в раздевалке после физкультуры. Было ясно — с нормальной школой придется покончить. В животе заурчало, давая понять, что еду еще никто не отменял, пришлось натянуть длинную темно-синюю футболку, удобные пижамные штаны и отправится на кухню. Неспроста же там так вкусно пахло? Это было знаменитое мамино печенье. Не то что бы о нем много кто знал, но в тесных кругах оно пользовалось успехом. Мама говорила, что в ее прошлом доме, доме странных детей, тоже так пахло: сладко, свежо и одновременно по-весеннему. У этих рассказов тоже был особенный запах, Алекс обычно садился на край дивана, закрывал глаза и вдыхал слова, которые тут же разбивались на какие-то ароматы. Он бы и сейчас увлекся этим, но Алма пододвинула к нему пудинг, отбивая всякое желание витать в облаках. Тот выглядел вкусно и пах молоком. Алекс тут же принялся усиленно жевать, не обращая внимания на необычно серьезный мамин взгляд. Но через несколько минут, когда половина обеда уже была проглочена, заметил плотно скрепленные между собой пальцы рук, поднял взгляд выше — сжатые губы, еще — обеспокоенные чем-то глаза. Наверно, у него сейчас такие же. — Мам? Что-то случилось? — точно случилось, он же чувствует. Алма кивнула и выдохнула, расслабив до этого напряженные плечи. — Это касается твоей невидимости. Еще немного и начнут исчезать руки… Сам понимаешь, такое скрыть не получится, — она помолчала, а затем улыбнулась, кладя свою ладонь Алексу на плечо. — И не надо, ты всегда должен быть собой. — Но… Алма резко встала и, опершись руками о стол, наклонилась вперед и с долей таинственности прошептала: «Петля». Эти серые глаза, хотя этого слова слишком мало, чтобы описать их цвет, можно назвать по-доброму сумасшедшими, в них читается бешеная решимость, они улавливают каждую перемену твоего лица. Петля. Его отправят в петлю? Алекс улыбнулся, ему нравились эти места, в них сохранялось прошлое. Он сам пару раз жил в одной такой, там было нескончаемое лето. — Когда? — Ты согласен? — Что тянуть, по-видимому, придется. — Алекс пожал плечами и посмотрел на свои руки. — С тобой поедет Виктория, — улыбка тронула губы Алмы, когда сын изменился в лице и засиял. — Правда? А ей что там делать? — Привыкать, как и тебе. Потом ее отправят в академию. Алекс кивнул, как бы там ни было, эта новость…лучшая новость! — Так, когда? — Оливия, Енох и Виктория приедут к нам завтра, и если вы вдвоем не будете против, то… — Ясно, мам. Ладно. Алекс ни капли не расстроился, если его ждет путешествие в петлю и тем более с Викторией, это означает только одно: настоящее веселье. Он быстро проглотил остатки пудинга, чуть не опрокинул стакан с соком, схватил с подноса печенье и нечаянно на него подул, заставив сахарную пудру взбунтоваться и осесть на лицо. Виновато улыбнулся, и, захватив еще парочку сладких шедевров, убежал в свою комнату. Устроившись на кровати в позе лотоса, Алекс написал Виктории. Как и ожидалось, ответила она не скоро, объяснила это тем, что «заигралась в куклы». И вроде бы ничего особенного, в них играть свойственно, особенно девочкам, но какие это были куклы! Алекс видел несколько раз — пугающее зрелище, а Виктории до безумия нравилось. Может она и интересна тем, что другая, непохожая и отчего-то взрослая. Она лишь на десять месяцев старше Алекса, ей двенадцать, но она умеет быть сдержанной, рассудительной и степенной, иногда даже надменной, но стоит чему-то поменяться, в следующую секунду она может вытворить что-то из рода вон, снова нацепить на себя широкую улыбку и звонко рассмеяться. Виктория обожает драться, ставить синяки и попадать в переделки. Эта девочка и бровью не поведет, наблюдая, как одна из кукол ее отца накалывает на руку-копье сердце своего противника. Ночью Алексу не спалось, он смотрел в окно на темное небо, усыпанное звездами. Там, высоко, они горели ярким желтым светом, а на земле тонули в лужах. Ранец с книгами и невыполненной домашней работой стоял в углу комнаты. На улице было морозно, это Алекс проверил, высунув руку в форточку. В груди приятно шевелилось, при воспоминаниях о теплоте летних петель. Эта зима кончится совсем скоро. Алекс улыбнулся и рухнул на подушку, завернувшись в одеяло. Разбудили его голоса, доносящиеся с первого этажа. Какое-то время было неясно, кому они принадлежат, и сонный Алекс неподвижно лежал в постели. Но тут его осенило. Гости! Он тут же вскочил с кровати и выбежал на лестницу, даже не взглянув на себя в зеркало. Первое что он увидел — рыжие волосы, на них падал солнечный свет и заливал весь холл. Алекс широко улыбнулся и сбежал по ступенькам вниз. — Ал! — он тут же оказался в объятиях подруги. Виктория взъерошила его шевелюру еще сильнее, сделав из неё настоящий ураган. — Ты что, только проснулся? — она оглядела пижаму, сжав Алексу плечи, от еще не отпускающей радости. — Приводи себя в порядок. Мне нужно многое тебе рассказать, — она отстранилась, внимательно посмотрев на друга светло-бирюзовым взглядом. Но поговорить им так и не удалось. Как выяснилось, Виктория уже давно приготовила все свои вещи, которые ждали ее в машине, сложенные в чемодан, Алексу же даже в голову не пришло собрать свои, и теперь он спешно выбирал только самую нужную одежду, потому что большее место в его чемодане занимали записи, книги, странные рисунки, вычисления, вырезки из старых газет и фотографии. Он уже давно изучал тварей и пустот, так что знал о них практически все. Стаскивая по лестнице большой багровый чемодан с золотыми застежками, Алекс останавливался и оглядывался. Все занимались своими делами: улыбчивая Оливия о чем-то говорила с мамой, та была натянута и тревожна, но всем своим видом доказывала обратное, папа готовил завтрак, за годы семейной жизни он неплохо к этому приловчился, а Виктория уже сумела отличиться, восседая у Еноха на плечах, она качалась и размахивала руками, точно прибывала на каком-нибудь рок-концерте, Енох в ответ недовольно бормотал и периодически улыбался. Чемодан пару раз ударился о ступеньки и наконец оказался на полу. Время летело довольно быстро, пока родители говорили о предстоящей долгой поездке, нужная петля находилась на другом конце Лондона, Алекс и Виктория сидели на узком кухонном подоконнике. На запотевшем окне появлялись рисунки, которые пальцем выводила Виктория, а Алекс, наблюдая за стремящимися вниз каплями холодной воды, прятал нос в кружке чая. — Все, пора! — Енох открыл дверь машины, следя, как остальные высыпают из дома. Внутри автомобиля оказалось весьма тесно. Енох сел за руль, Оливия рядом, Алекс, Виктория и Джейкоб устроились на задних сиденьях. Мотор завелся, тут же в открытое окно влетела Алма, опустилась Якобу на колени и точно удовлетворенно кивнула. Джейкоб аккуратно коснулся ее синеватых перьев и приобнял Птицу одной рукой. Правому боку было очень тепло оттого, что младшая Птица уснула у друга на плече, тем самым согревая его. Алекс старался не двигаться, совсем-совсем не шевелиться, даже когда красные от солнца волосы щекотали его подбородок и касались губ. Алма взмахнула крыльями, издавая какой-то странный птичий звук, это значило, что, петля совсем рядом. Викторию все же на свой страх и риск пришлось будить. Сначала она нахмурилась и недобро посмотрела на все ее окружающие, затем оттаяла и лениво вылезла из машины, приняв от Еноха свой чемодан. Они находились в не примечательном на вид районе: людей было мало, машин чуть больше, а дома стояли строем, все не выше пяти этажей. Алма ориентировалась в пространстве быстрее остальных, так что уже через несколько секунд все быстрым шагом за ней поспевали. Птица исчезла в одном из темных туннелей, прорастающих прямо сквозь строения. Из-за темноты разглядеть что-либо было нереально, каждый шел на удаляющийся стук каблуков в пустоту. Алекс сильнее сжал ручку чемодана и ускорился, где-то недалеко впереди шла Виктория, обгоняющая его за счет своей птичьей скорости и остроты зрения. — Оливия, подсвети! — где-то сбоку послышался голос Еноха. Тут же вспыхнул маленький огонек, он стал разрастаться, отбивая от себя сгустившуюся черноту. Пользы от него не прибавилось, так как вопрос освещения решился сам собой. Ниоткуда появился совершенно ослепляющий белый свет. Алекс остановился, больно ударив себя чемоданом о щиколотку. Можно подумать, что это громадный поезд! Состав, несущийся на всех скоростях! Первая мысль — отбежать в сторону. Но куда, если свет отовсюду? Чья-то рука схватила Алекса за локоть и потянула прямиком вперед. Он ослеп? Нет. Кажется, нет. Алекс моргнул несколько раз. Все еще светло, только не так едко и дискомфортно. Всего лишь небо, чистое, совершенно серое небо, точно зимнее. Стоп, зимнее? Под ногами и правда был снег, голубоватый искрящийся нетронутый, он укрывал весь холм, внизу все было таким же светлым, появились ели в сине-зеленых одеждах, посаженные так, будто их разбросал ребенок, а дальше, дальше стоял Дом. Издалека он выглядел необычно, насыщенный бордовый цвет стен приковывал к себе взгляд, крыша с множеством скатов, изящной длинной трубой с сидящей на ней птицей выглядела очень любопытно. — Думаю, будет лучше, если дальше вы пойдете одни. — улыбнулась Алма, задумчиво глядя на дом странных детей. Виктория с готовностью подняла свой чемодан. — Попытайтесь не пугаться. Алекс обернулся, непонимающе глядя маме в глаза, но она больше ничего не сказала. Они прошли совсем немного, склон был крутой и весь покрытый льдом, как вдруг Виктория резко остановилась. — Так не пойдет. — Что? — Твой чемодан крепкий? — Наверное, что ты имеешь в виду? — Вместо того чтобы угрюмо ползти, мы могли бы развлечься. Через несколько минут мы станем воспитанниками какой-то Птицы, а пока мы свободны, так что… Она положила свой чемодан на снег и села на него. — Ты серьезно? — Алекс усмехнулся, пытаясь разглядеть в ее лице намек на шутку. Виктория оттолкнулась ногами и поехала вниз, набирая скорость. Извилистая дорожка тут же разрезала холм. Не оставалось ничего другого, как испробовать свой ящик на прочность. С криками и воплями у обоих все-таки получилось преодолеть ледяную гору, и, крутясь, как фризби, они подлетели прямо к дверям странного дома. Снег был везде: в обуви, свитере, носу… — Что же, мы идеально выглядим для знакомства с директрисой, — заметил Алекс. За дверью послышались шаги, резко повернулся в замке ключ, затем зазвенела цепь, и теплый воздух вырвался, ударив гостям в лицо. По телу пробежал холод, и Алекс невольно съежился, не смея оторвать глаз. — Меня зовут Альта Сип, дети. Я вам очень рада.