Случайное завтра

Отчего-то все похолодело внутри, а язык завязался в морской узел, глаза тоже должны были спрятаться за пушистыми ресницами и уставиться в землю, но не сделали этого, продолжая в упор, не моргая, смотреть на высокую седовласую женщину с длинным, на пол лица, крючковатым носом и темным хищным взором, который совершенно точно мог бы прожечь дыру в стене. — Добрый день, — не без труда проговорил Алекс, все еще не смея отвести взгляда. Директриса кивнула, шире открыла дверь и вошла в дом, тем самым приглашая детей следовать за ней. Внутри все окутывал легкий сумрак, коридор оказался достаточно широким, освещенный лишь настенными подсвечниками, торчащими из стен на изогнутых ножках. — Снимите мокрую обувь, откройте ту дверь, справа от вас, и поставьте вещи ближе к батарее. Куртки на вешалки. Кое-как развязав замерзшими пальцами шнурки ботинок, с первой поставленной задачей справиться удалось. Уже закрывая кладовую, Алекс что-то зацепил, и это что-то упало к его ногам. Не привлекая лишнего внимания Птицы, он быстро подобрал предмет, и хотел было положить на одно из свободных мест, как вдруг замер: это была туфля, черная на невысоком каблуке, совсем небольшого размера, с темным бантом. Он разглядывал ее несколько секунд, но потом резко опомнился, чуть ли не бросил ее в темноту и захлопнул дверь. Виктория странно на него посмотрела, но ничего не сказав, устремилась за директрисой. Дальше по коридору они шли в полной тишине, бросая быстрые взгляды на картины, развешанные почти на каждой стене. — Те две комнаты, — Птица резко остановилась, — Теперь они ваши. Соблюдать порядок и не ходить друг к другу после отбоя. Все ясно, мистер Портман, мисс Гриф? — Да, мисс Сип. Птица улыбнулась уголком губ и, развернувшись, скрылась за одним из углов. — Что? Ты это видел? Мисс Гриф? Она назвала меня мисс Гриф. Я не выношу этого. А ее глаза? Мне казалось, что она не против съесть нас на ужин. А эти картины? На одних какие-то кровавые сцены, на других вообще ничего не понятно. Не удивлюсь, если все здесь живущие — сумасшедшие. — Виктория вздрогнула и вытрясла из ворота свитера пару льдинок, — Нужно переодеться, Ал. Алекс кивнул, выбрал наугад одну из двух дверей и повернул круглую золотистую ручку. В лицо тут же кинулся поток холодного воздуха, от неожиданности пришлось зажмуриться. — Прости! Я сейчас все закрою… — девочка с длинными, достающими почти до пояса, коричневыми волосами, кинулась к окну и захлопнула его. Она резко обернулась, и Алексу удалось увидеть ее серые глаза, которые оказались самым приметным на ее бледноватом лице, что стало еще белее от искрящегося за окном снега. — Ванесса, — девочка протянула затянутую в темной перчатке хрупкую руку. — Алекс. — Алекс быстро ее пожал и улыбнулся, взъерошив волосы. — Нужно было привести комнату в порядок… Теперь все готово… — взгляд Ванессы упал на пол, — Тебе, наверное, нужно высушить брюки? И правда, с них капала вода, и отваливались комья талого снега. — Я приведу все в порядок. — Ладно, — на губах девочки появилась призрачная улыбка, — Хорошо, если захочешь, приходи потом в гостиную, там обычно сидят остальные, — она аккуратно обошла Алекса и быстро вышла из комнаты, тихо закрыв дверь. Спальня была достаточно просторная и светлая, вещей было крайне мало, кровать практически делила комнату пополам и стояла у стены, почти подпирая ее спинкой, рядом покоился сундук, который смог бы сойти и за затонувший, из тех, что ищут пираты, если бы не был покрыт лаком и не выглядел так опрятно. Наверно, он предназначался для одежды, но заметив большой шкаф у соседней стены, Алекс решил, что в сундук он на время заточит свои книги и остальное, занимающее большую часть его багажа. Занавески все еще шевелились от недавнего ветра, а морозный воздух оставлял свой особенный отпечаток на вещах. Так, плюхнувшись на постель, Алекс вдохнул поднявшуюся волну свежего зимнего холода. — О! А у тебя тут простор! — Виктория, вскинув голову вверх и закусив губу, рассматривала высокий потолок. — Нравится? — Алекс натянул на ногу носок и обернулся, глядя на вошедшую Птицу. — Неплохо. — она села на другой край кровати, а затем и вовсе откинулась на подушку. — Как думаешь, мы здесь приживемся? — Не знаю, жаль не лето… — Это да. Интересно, сколько тут детей? Надо же со всеми знакомиться. — сказала так, будто совсем не была в восторге от предстоящего. — Я уже знаю одну. Ванесса зовут. Виктория оживилась и села на постели — А ты уверен, что она не сумасшедшая? — Не думаю, она…была милая. — Милая? — Виктория поморщилась, ей не очень нравились милые, — Сумасшедшие тоже бывают милыми. — Брось, — Алекс поднялся, чтобы закрыть сундук с книгами. — Ай! — он отдернул ладонь, на которой теперь виднелась красная отметина. Порезался острой старинной застежкой. — Даже если так, мы будем надеяться, что все они по-хорошему безумны. Подруга ничего не ответила, только слезла с кровати и быстро, не дав Алексу как следует надеть кроссовки, схватила его за руку и потащила вон из комнаты (впрочем, он и не сопротивлялся). Еще не понимая до конца, куда же они все-таки идут, решили передвигаться не спеша, чтобы ничего или никого не пропустить. Их заставила остановиться красивая летящая мелодия. Оба переглянулись, не зная, откуда она доносится, но все же свернули в правильном направлении и уже спустя минуту замерли на пороге большой залы, отделанной в старинном стиле. Источник звука сразу стал ясен. Рослый мальчик с острыми чертами лица и длинными мраморными пальцами, Алекс мог поклясться, что никогда не видел у людей похожих пальцев, настолько они казались совершенными, сделанными каким-то античным скульптором, и этот мальчик…играл на рояле. Играл тоже совершенно особенно. — Алекс! — сидящая в кресле Ванесса робко махнула им рукой и улыбнулась. — Привет. — Будем знакомы! Я Виктория! — Птица подрезала друга и протянула руку смутившейся от такого громкого и бурного знакомства девочке. — Ты, я думаю, Ванесса. Не дожидаясь больше ни слова, Виктория запрыгнула на соседнее кресло и уселась на его спинку, свесив ноги с боку. Мальчик за роялем сбился, отрывисто посмотрел на рыжий источник шума и затем вновь продолжил игру. — Ты что-то рисуешь? — не замечая его, Виктория указала на небольшой альбом, который Ванесса, видимо, специально спрятала от любопытных глаз между сиденьем и ручкой. — Я…да. Рисую. —девочка медленно достала тетрадь и несмело протянула ее Виктории. Большую красивую, перевязанную светлой веревкой. Птица постаралась раскрыть ее как можно аккуратнее. Алекс не смог сдержать своего любопытства и заглянул подруге через плечо. На рисунке был мальчик. И выглядел он настолько реалистично, что просто изображением назвать его казалось слишком мало. Мальчик был. Натурой служил статный пианист. — Это Клифф. — нарушила молчание Ванесса и перевела взгляд с рисунка на мальчика, с какой-то особой теплотой назвав его имя. — Он что, немой и не может представиться сам? — Птица пропустила мимо ушей трепетную интонацию Ванессы и повернулась в сторону пианиста, вопросительно изогнув бровь. Рояль резко стих. Мальчик встал с банкетки и подошел ближе, он посмотрел на Викторию, не отрывая очень темных глаз, таких, что зрачки сложно разглядеть, взгляд оказался колючим. Но Виктория, не обращая на это внимания, спрыгнула с кресла и очутилась с мальчиком «нос к носу», хотя ее нос был где-то на уровне его подбородка. — Клиффорд Айхёнвальд, — пианист протянул руку. — Брат Ванессы. — Виктория, — Птица усмехнулась, рассматривая непроницаемое лицо нового знакомого — О`Коннор. Друг Алекса. Она сжала его руку с круглым, в форме глаза, кольцом на пальце и после резко отпустила. Алекс и Ванесса с некоторой тревогой смотрели на это не слишком дружелюбное знакомство. — У вас одна странность на двоих? — Алексу показалось, что обстановку следует смягчить. Ванесса кивнула, забирая с его рук свой альбом. Она остановилась и на мгновение замерла, затем ладонь Алекса уже оказалась в ее руках. Некоторое время он совсем не понимал происходящего, конечность точно потеряла способность что-либо чувствовать и стала легче, чем обычно. Ванесса убрала руки. Алекс посмотрел на свои пальцы, на них все еще оставалось тепло и какой-то светлый отпечаток. Но главное — царапины больше не было. Он уже собрала что-то восхищенно сказать, как девочка его опередила: — Мы целители. В наших силах заживлять любые раны, кроме своих. Друзья представились. Каждый по своей странности. Виктория хотела уже обратиться в птицу, но послушала Алекса и решила пока повременить. В доме и без лишних демонстраций было интересно. На стенах залы висели уже не рисунки, а черно-белые фотографии детей, о странности некоторых стоило погадать, у других особенность была налицо. — Это все, живущие здесь? — Алекс задал вопрос Ванессе, потому что Клиффорд снова сел за рояль, давая понять, что в общении не заинтересован. — Почти, — девочка стала грустной. — Они жили с нами раньше, до повторного эксперимента. Когда на нашу петлю напали твари… Они просто скормили детей пустотам. Мисс Сип ничем не могла помочь, ее заперли в клетке… Я плохо помню это, потому что Клифф подхватил меня на руки, как только тварь ступила на порог. Мы сбежали. Мы и еще два ребенка. После того как все закончилось, нам удалось найти нашу имбрину, вернуться в Лондон и обосноваться здесь. Алексу захотелось как-то утешить и подбодрить Ванессу, но он так и не решился. — А почему тут настолько безлюдно? Я имею ввиду то, что местность совсем не похожа на городскую. Родители говорили, что она на другом конце… — Другой конец — это своего рода конспирация, все оттого, что наша Птица любит пускать пыль в глаза. На самом деле мы находимся на приличном расстоянии от города, ты, возможно, задремал в пути и не заметил этого. — Значит, сейчас мы в две тысячи шестнадцатом году? — Тринадцатое февраля две тысячи шестнадцатого, если быть точным. Этот год был очень важным для странного мира, для семьи, хотя до его, Алекса, рождения было еще далеко. Что-то хорошее заставило непроизвольно улыбнулся мыслям. Он готов был расспрашивать о чем-нибудь еще, до бесконечности рассматривать красивые винтажные вещи, которые встречались в доме на каждом шагу, или же горячее оранжево-красное пламя и трещащие дрова в камине. Все это не слишком напоминало обыкновенный быт 2016-го, видимо, Птица обставляла дом в соответствии своему вкусу и привычкам прошлого. Все здесь отдавало аристократичностью, пространство точно готово было вытеснить любой намек на современность, сжечь его теми же дрожащими свечками. Но насладиться такой новой атмосферой в полной мере не удалось. В дверях появился длинный и тонкий силуэт Альты Сип. Она объявила об ужине. Оказалось, что друзья заметно потерялись во времени, совсем не заметив наступившего вечера. А он ступил на порог и настойчиво постучался. За ужином царило неуютное молчание. Хоть Алекс и не был самым громким, но и молчать долго он не любил. Ванесса и Клиффорд сидели напротив, увлеченные едой и не поднимающие глаз. Птица сидела во главе стола, на другом его конце, и благодаря коричневому платью практически сливалась с тенью стены, лишь свет от уличного фонарика, за окном, ложился на кончик ее крючковатого носа. Только Виктория иногда поглядывала на друга, думая о том же самом, что и он. Ночь окутывала дом, сон укрывал постель, а Алекс, свисая с нее, обнимал подушку. От падения его спас вовремя раздавшийся звук. Резкий и громкий, совсем неподходящий этому безмолвному времени суток. Алекс отполз на середину кровати, прислушался…и ничего. Все было по-прежнему, будто странного шума и не существовало никогда. Но Алекс знал точно, что тот был. Тем более появился неплохой предлог, чтобы выйти из комнаты и нарушить одно из правил. Нельзя пропустить такой момент. Достав из прикроватной тумбы фонарик, он лежал там специально для таких случаев, Алекс вышел за дверь. Он готов к приключению. Птица потушила все свечи вечером, так что теперь и без того жутковатые коридоры странного дома были еще и темными. К мраку удалось привыкнуть быстро, а идти, не пользуясь освещением, оказалось не так уж сложно. Ровно до того момента, как завернув за очередной угол, Алекс не заметил чей-то едва различимый силуэт. К счастью, он отдалялся. Преодолев желание щелкнуть по кнопке фонаря, Алекс осторожно побрел вперед. Но его шаги оказались недостаточно тихими. Силуэт замер. И, кажется, обернулся.