Один шанс на миллион

★☆★ - Ну что же, давай теперь знакомиться заново, - отодвинув остывший от болтовни о появлении в доме того, кто ещё совсем недавно собирался сочинять куриный сингл, самой виновницы названия чай, предложил насытившийся Кипелов. - Предоставляю первое слово даме, хоть и знаю о ней кое что, но услышать это из её уст было бы гораздо приятней- улыбнулся, оценивая впечатление от разговора в третьем лице. - Я уж не знаю, что Ваши сороки принесли Вам на хвосте, более того, не знаю даже самих сорок. Идой меня назвали в честь танцовщицы Иды Рубинштейн, хотя танцевать я умею только вальс, да и то только из-за того, что последним танцем в школе является именно он. Я начинающий филолог и начала в этом году с того, что поступила на специальность украинской и английской филологии. Русский выучила самостоятельно, без единого даже урока, посему прошу простить мой скверный акцент. Люблю музыку, стихи и поесть. Живу с матушкой и бабушкой, здесь в гостях у подруги. Ну и еще, Лер Саныч, адрес-то Ваш каждый более-менее маниакальный фанат знает, не удивляйтесь, что я сумела Вам помочь, - Ида выглядела так, как состривший и усомнившийся в необходимости этого приема человек. Кипелов все время рассказа сидел почти неподвижно. Ему все никак не удавалось уложить внутрь своей черепной коробки всё, что ему сегодня предложила жизнь. Ида. Сидит рядом с ним и жуёт булку с маслом, рассказывая о филологии. Да ещё и советы по безопасности дает. Вот если бы у неё из-за спины выглядывал хвост радужного пони или она похлебывала бы зелье из черепа дракона, ему было бы легче. Тогда можно было бы опять заподозрить Славу в недобросовестном (или слишком уж добросовестном) приготовлении студийного бутерброда. Но нет же, за спиной - облезлый стул, некогда бывший роскошным и выкуплен у какой-то Галиной подруги за довольно-таки внушительную цену, как для кухонного трона, а в руке - чашка со смешной рожицей (откуда она только здесь взялась, слишком позитивно для крайних его лет). Черт, да она выглядит поживей его! И он правда этому рад. Иногда нужно грохнуться в обморок чтобы избавиться от изгрызшего совесть чувства дежавю. Девушка закончила рассказ о себе и, по всей видимости, ждала ответного жеста. Валерий выпал из своих причудливых раздумий и почему-то горестно вздохнув, начал своё повествование. Ида не могла догадываться, что ничего, кроме того, что он старый придурок романтического разлива со сломанным бытом и опустошенным сердцем, на ум в момент представления в выгодном свете мужчине прийти не могло. - Ну что же, пересказывать тебе википедию, думаю смысла нет. Живу я, как видишь, один. Характер скверный, друзей немного. В детстве хотел стать футболистом и втихаря от родителей злобно пинал баян. А оно видишь как, ни пинать ничего серьезного не пришлось, ни баян не пригодился...- поморщился, отхлебнув давно холодного чая. Закрыл глаза, пытаясь увернуться от неуместных воспоминаний о всех нудных премудростях нотной школы. О том, что ему предлагали, чего он хотел и что получил. Скорее почувствовал, чем услышал, как Ида покинула свое место и оказалась у него за спиной. Миниатюрная ручка с кольцом, сердцем которого являлся продолговатый глазастый камень, легко легла на слегка ссутуленное плечо, тем самим заставив вздрогнуть его обладателя. Странно. Это руки той, что дотащила его в бессознательном состоянии до кровати. Той, что укутывала его и накладывала на лоб мокрые повязки. Той, что его спасла. И это - всего лишь забота. Да, действительно пора отдохнуть. - Валерий Александрович, Вы все сделали правильно. Не смейте в этом никогда сомневаться. Люди, потеряв в Вашем обличье мегапопулярного футболиста и баяниста-виртуоза, получили того, кто своей музыкой научился заглядывать в души и наполнять их своим светом. Вы нужны им, всем тем, кто переживает трудные периоды в жизни, тем...- не дав договорить, мужчина сбросил руку со своего плеча и вскочил. - Оставь! Моя музыка... Да что она и чем может наполнить! Это лишь набор звуков, склоков с поэтессой, халтуры мастеров сведения.... Вот ты, чем она тебе помогла? Спасла? Утешила? Смешно! - внезапная вспышка пронеслась в мозгу Валерия. Он чувствовал, что говорит что-то совсем лишнее. Но знал, что он давно должен был это сказать. В первую очередь самому себе. Девушка стояла на том же месте. В ее глазах застыла такая боль, что Кипелов невольно умолк. Она думала о своем внезапно ушедшем родном человеке. Вспоминала, что дало силы ей жить дальше. Слушала того, кто одним движением слона в посудной лавке разрушил её иллюзии и заставил её же потоптаться по очкам с розовыми стеклами. Она сама. Она сама справилась. Если в свои идеи не верит сам создатель, им никогда не воплотиться в жизнь. - Я тороплюсь. Спасибо за чай. Завтра я вызову к Вам специалиста. Доброй ночи, - торопливо убегая и по пути собираясь, протараторила Ида. Кипелов наблюдал за ней с выражением полнейшего спокойствия даже с примесью легкой скуки. Вот как, его опять бросают. Не в первой. Решение было молниеносным. Проворным движением он схватил девушку за руку и оттащил её от двери. Та самая рука спасительницы. Ключ оставался в замке. Мужчина вытащил его и зажал в ладони. Ида смотрела так, как смотрят на маньяков с психическими отклонениями. Он снова взял её за руку и вложил в неё ключ. - Прости меня, я иногда бываю абсолютно несносным. Ты можешь уйти. Но мне очень хотелось бы, чтобы ты осталась. Девушка обреченно рухнула на пуфик. Медленно, как будто обдумывая каждую секунду своего поступка, опустила ключ на тумбочку. На её щеках в свете коридорной люстры блестели дорожки слез. Только сейчас Валерий почувствовал, как он устал, и увидел, как прекрасна его нежданная гостья. Нет, не плакатная вешалка из опошлённого глянца. Иная. Настоящая, несмотря на крашенные волосы. В лёгком, почти неощутимом акценте, в каждом движении, в испуге и недоумении уставившихся на него на данный момент более зелёных, чем серых, глаз… Во всём была чистота, без намёка даже на притворство или желание выставить себя в выгодном свете. Наверное, такие водятся только в провинциях. По крайней мере, встречать в Москве таких приходилось нечасто, да и то потом они оказывались если не жительницами маленьких городов или выходцами из деревень, то уж точно не москвичками. И, конечно же, почти все они оставались такими ровно до первых соблазнов, которые действовали как катализатор необратимого превращения в псевдогламурных птиц. Девушка все ещё смотрела на него. Даже этот взгляд был прекрасен. Валерия не покидало чувство сказочности происходящего. "Что ж, если я в сказке, значит, это сон, а если это сон, значит мне позволено всё", - лихорадочно пытался оправдать свое желание вокалист. Точно сон, в голове его было пусто, как на его счету в лондонском банке, коего никогда не было. Перед глазами, немного пошатываясь, стояло теперь более испуганное, чем обиженное лицо Иды. Одним движением он притянул девушку к себе. Посмотрел в глаза напротив, ещё мокрые, но уже по-другому удивленные и слегка подобезумевшие. Как будто случайно нашел её губы, не отрывая взгляд от полукошачьих глаз с расширенными зрачками. Помедлив всего лишь пару секунд и почти ответив на поцелуй, Ида отстранила мужчину. Щеки её горели так, что тусклая лампа теперь была без надобности. Подняла глаза. Он вдруг почувствовал, что рука в его руке дрожит, как и всё тело девушки. Отпустил руку, готовя щёки к дрожащим ударам. Но вместо того, чтобы начистить рожу самоуверенному внезапно выздоровевшему кретину, Ида прижалась к нему, обняв за шею. Всего на долю секунды. Опомнился Кипелов, когда звуки её шагов стихли где-то на первом этаже. "Всё-таки не сон... ", - все ещё пытаясь услышать хоть что-то, сделал вывод вокалист.