За масками

      В подвале воняло чем-то гнилым и просыревшим, из-за чего у любого человека давно бы скрутило желудок. Любой бы побрезговал сидеть на холодном полу или же касаться чего-то в этом помещении. Чанёль же давно привык и к запаху, и к грязи, и к плесени, да даже к пятнам крови на стенах. Поэтому Пак спокойно открыл скрипучую железную дверь и вошёл, сходу кидая потрёпанную спортивную сумку на хлипкую лавку, которую организаторы любезно предоставили вместо вешалок для одежды.       Вообще, это уже не ново для такого рода мероприятий, и даже зрителей уже нельзя было удивить тем, что к участникам верхушки относились как к скоту. Собственно, именно поэтому подпольные бои давно начали называть скотобойней. Единственным отличием от этого понятия в прямом смысле слова было лишь то, что за каждую тушу здесь платят. Кому-то много, кому-то мало — никто не жалуется, потому что в этом месте твой заработок зависит только от тебя самого — от твоей выносливости, жестокости и силы.       Наверное, участников боёв можно было бы назвать отчаявшимися людьми, отбросами этого общества, если бы не множество тех, кого в тотализатор привела не простая жажда нажиться, а действительно херовая жизнь, которая день ото дня лучше не становится. Здесь спортсмены бьются до полного изнеможения: кто-то ради достижений в спорте, кто-то ради родных, которым шестёрки толстых мешков с деньгами угрожают каждый день, а кто-то — потому что хочется.       Чанёль входил в число тех самых бойцов, кого ноги сами несли в вонючий подвал. В клоаку, где каждый сам за себя, где даже убить можно — главное, чтобы ставки оправдал. Иными словами, грязное во всех смыслах место, где людей, как таковых, нет вообще — здесь только животные, жестокие, кровожадные и алчные. Одни приходили, чтобы насладиться кровопролитием со зрительских мест, вторые — ради выпендрёжа перед такими же, как и они, местными авторитетами, а третьи — чтобы выжить, раз уж решились во всё это сунуться.       Пак, если честно, вообще не понимал, как умудрился ещё не загреметь в реанимацию после стольких проведенных боёв. Возможно, дело было в том, что он никогда не доходил до финала. И вовсе не потому, что не мог выстоять итоговые схватки. Он сдавался первым, позволяя колошматить себя сопернику. И тут уже другой вопрос: эти самые соперники всё понимали и жалели его, или он всё же мог их одолеть, вот они и не выступали особо?       Впрочем, альфе было откровенно плевать на все эти заскоки — главное, что Ким своё получал, пусть потом в очередной раз и отчитывал за то, что Пак «снова пустил всё к ебеням, хотя мог порвать соперника ещё в первом раунде». На это альфа, как правило, просто молчал, затем забирал со стола свою долю и уходил восвояси, напрочь забывая об этих боях вплоть до следующего приглашения.       Наверное, этих самых сообщений альфа ждал куда больше, чем непосредственно боя, потому что только Чонин умудрялся одновременно так глупо и ловко зашифровывать время и адрес следующей скотобойни в том же липовом объявлении, когда Чанёль не отвечал на его СМС. Пак игнорировал его неосознанно, но всё равно любил эти бумажки в разы больше простых и понятных слов.       На этот раз Ким зашифровал послание в рекламе нижнего белья, из-за чего Чанёль прыснул со смеху, увидев сие прекрасие на доске объявлений своего жилого дома. Прекрасие без кавычек, потому что бельё «рекламировали» явно омежье, в результате чего Пак уверенно заключил, что его покровитель — тот ещё извращенец и любитель чего-нибудь кружевного.       На следующий день альфа морально готовил себя к схватке, прекрасно зная состав участников и разницу в силах. В этот раз Чанёль рисковал попасть в больницу якобы избитым на улице [1], однако он всё равно отправился по нужному адресу, при этом не испытывая какого-то невроза. Нет, он не кичился своей безграничной силищей, которая была, но не в таких масштабах, просто уже заранее знал, что покинет ринг перед самым финалом. Альфа считал последний бой бессмысленной тратой времени и сил, а ещё прямой распиской на добровольную смерть. Пак не боялся, просто чётко видел причину, по которой ему умирать пока нельзя.       Сегодня альфа не спешил, именно поэтому и зашёл в раздевалку последним, в то время как за стенкой уже во всю гудела толпа собравшихся, а судья орал что-то про ставки. Чанёль бинтовал кисти рук [2], когда в помещение вошёл альфа в строгом костюме. Он сразу поморщился от запаха, витавшего в замкнутом пространстве, и Пак хмыкнул, с кривой улыбкой бросив в его сторону свою майку, которую давно надо было постирать. — Чувствуешь аромат? — ухмыльнулся альфа, грузно опускаясь на лавку. — Может, у тебя кроме белья найдётся и футболка? — Не зубоскаль. — Брезгливо отшвырнув вещь в правый угол комнатушки, Чонин нахмурился и облокотился о косяк двери. — На тебя тут посмотреть пришли. — Кто такие? — Помрачнев, Чанёль достал из сумки перчатки. — Мне бы знать. Двое — деловые больно, может от частников, но это пока не так важно. Похоже, хотят тут себе цепную шавку найти, так что если оправдаешь их ожидания, будешь работать уже в законе, а не просто так кулакам махать. — А мне это надо? — Слушай, тебе какая разница кого мутузить? Деньги заплатят, это главное, — пожал плечами Ким, засунув руки в карманы. — А ты чего вдруг так активно меня гнать стал? Нашёл бойца поперспективнее? — последнее Пак ядовито выплюнул, вставая с лавки. — Да, потому что меня заебало твое дезертирство перед финалом, — абсолютно не утаивая ничего, ответил Чонин, будучи при этом совершенно спокойным. — Что ты на меня таращишься? Сам говорил, что плевал на всё это.       Пак молча кивнул, потому что злился сейчас вовсе не потому, что претендовал на это место. Просто гордость диким зверем бушевала в груди, выпуская когти и рыча. Таков уж был его характер — вспыльчивый, агрессивный, грубый. — Тебе сегодня главное уйти красиво, чтобы заметили. — Кто сказал, что я согласился? — прищурившись, рыкнул Чанёль и вышел из раздевалки, нарочно толкнув Кима плечом. Тот, однако, в лице не изменился. Лишь челюсти сжал и вышел следом. — А тебе разве деньги не нужны? Местные на твои выходки уже насмотрелись. Кто тебя — такого раздолбая — ещё возьмёт? — Найду другое место. — Ну, если тебе хочется отправлять на носилки дохляков из пригородов, то пожалуйста! — Съебись, а? Жил же как-то без всего этого дерьма раньше, вот и сейчас коньки не отброшу, — оказавшись в помещении, где скоро начнутся бои, Чанель повернулся к Чонину. — Ты же как наркоман, придурок, — сквозь зубы прорычал в ответ Ким. — Накинешься ещё на кого-нибудь, раз на бои дорога закрыта. — Это уже мои проблемы. — Хрен с тобой! Делай, что хочешь, — сдался первым Ким, а после, немного отдышавшись, продолжил уже более спокойно. — Сегодня наш с тобой последний бой, так что долю свою получишь. Те двое сидят на последних рядах ближе к выходу. Потом можешь послать их, но на ринге всё равно выложись по полной, усёк? Может, потом надумаешь и согласишься.       Чанёль коротко кивнул, рассудив, что, в принципе, ничего не теряет от этого предложения, поэтому, почему бы и нет, собственно. Чонин, наконец, окончательно остыл и, пожелав Паку удачи, направился в комнату ставок, где во время каждой скотобойни собирались организаторы и покровители бойцов. Сам же Чанёль побрёл к рингу, вокруг которого уже шумела неугомонная толпа, подстрекаемая рефери. Последний здесь выполнял ещё и функцию некоего ведущего, говоря в рупор.       Стены в помещении были грязно-серыми, обшарпанными, с облупившейся краской и заляпанные чем-то непонятным. Зрители сидели кто как: кто-то успел занять лавки, кто-то стоял вдоль стен, кто-то отхватил пластиковые стулья, а остальные, которых было большинство, разместились на холодном пыльном полу. В этот раз организаторы явно пожалели денег на аренду площадки, вложившись вместо этого в ставки. Они сегодня были выше обычного, поскольку на ринг должны были выйти бойцы, уже закалённые такими единоборствами. Хорошо, что на самом ринге не сэкономили, а то бывали на памяти Чанёля случаи, когда драться приходилось на потёртых матах — это, правда, были лишь отборочные, но сути не меняло.       Бригада скорой помощи [3] разместилась чуть поодаль ринга, откуда можно было быстро проскочить к выходу в случае, если кому-нибудь требовалась госпитализация. Водитель ожидал медиков на улице в самой машине, а сам состав был тут, на отдельной лавке. Двое альф в белых халатах, которые в случае чего должны были нести носилки к машине, играли в карты, громко гогоча. Впрочем, из-за шума их всё равно было не слышно и даже почти не видно, в отличие от омеги в таком же белом халате, что сидел рядом с коллегами, но несколько выбивался из общей картины. К нему-то Чанёль и направился. — И не надоело тебе на эти кровопролития смотреть? — потеснив омегу, хмыкнул Пак, упершись локтями о колени. — А тебе в них участвовать? — спросил в ответ медбрат, закрывая чемодан с медикаментами. — Нет? Вот и мне тоже. — Ты по крайней мере официально в больнице работаешь, До, — пожал плечами альфа, следя за тем, как на ринг выводят первую пару бойцов под ор зрителей. — А никто тебя не просил бросать тренировки, Пак. — Сейчас уже поздно что-то менять, поэтому тебе остаётся лишь смиренно вытащить меня с того света, в случае чего. — Не обольщайся. Оставлю подыхать возле помойки, там тебе самое место. — Злюка ты, Кёнсу, — покачал головой Чанёль. — Слышал, тебя Чонин кинуть решил, — перевёл тему До, проигнорировав сие нелестное обращение. — Устал от твоих выкрутасов? — Нашёл не «дезертира», — нахмурился альфа, чувствуя, как ущемлённая гордость вновь начинает распускать когти. — Хочет теперь сплавить меня чёрт знает кому. — В смысле? — А вон, сидят двое, — мотнув головой в сторону пары альф, ответил Пак. — Не знаю, что им нужно. — Они из KS, нет? Мы когда парковались, видели их машины. У одного мигалка. — Хочешь сказать, что в этот клоповник приехали представители KS Entertainment? Сам-то в это веришь?       Кёнсу на это пожал плечами и направил всё своё внимание на бой, который был уже в самом разгаре. Чанёль же, вместо того, чтобы в это время хоть немного настроиться на схватку, остался, уже привыкший к таким посиделкам перед его выходом на ринг.       С До Кёнсу, двадцатипятилетним омегой, Пака свела судьба несколько лет назад, когда Чанёль ещё посещал спортивный центр и участвовал в легальных соревнованиях под крылом своего тренера. До же в те времена проходил практику в этом самом спортивном центре под кураторством фельдшера, приставленного к боксёрской команде. Несмотря на разницу в возрасте, альфа и омега быстро нашли общий язык, что было ново для Чанёля, который не привык вот так спонтанно заводить знакомства, тем более с омегами.       Спустя почти год они из знакомых перекочевали в приятелей, что сохранилось и по сей день, пусть дороги их грозились разойтись уже сегодня — если Пак всё же надумает согласиться на пока ещё неизвестное предложение, он, вернее всего, перестанет посещать скотобойни, а значит и видеться с До прекратит. Впрочем, они и так почти не виделись, исключая встречи на боях. У Кёнсу смены в больнице, а у Пака свои вечные проблемы, погрузившись в которые, он напрочь терял счёт времени, возвращаясь в реальность лишь на скотобойне, где следующий удар мог его нокаутировать.       Пожалуй, уже никого не удивишь тем, что смертность в этом подпольном Колизее достаточно высока. Новички порой и вовсе приходили уже живыми трупами, потому что целью их был — денежный выигрыш ради дозы. Вообще, личностей тут хватало всяких. Чанёль и сам изначально бился только ради заработка для оплаты жилья и еды, когда ещё жил вместе со своим старшим братом. Когда же тот ушёл, в пух и прах разругавшись с младшим, Пак искал в состязаниях отдушину, вымещая на соперниках свою злость, ненависть и обиду. Так продолжалось уже многие годы, и сегодняшняя ночь не была исключением.       Когда рефери объявил следующую пару бойцов, Чанёль будто бы очнулся от дрёмы, медленно поднимаясь с лавки и мельком замечая на себе взволнованный взгляд До, а в противоположном конце помещения — короткий кивок Чонина. На ринге Пак оказался уже через минуту, слушая инструктаж и попутно надевая капу [4]. Слушал он в пол-уха, потому что как таковых правил здесь нет, и никогда не было. Об этом знали все: организаторы, зрители, а главное — соперник, который сейчас мерзко зубоскалил, планируя отправить Чанёля в нокаут с полтычка. Сам же альфа молча отошёл в свой угол, прекрасно понимая, что тот его лишь провоцирует.       Тем временем все готовились услышать бой гонга. Рефери подвёл бойцов друг к другу, что показалось Чанёлю слишком долгим, будто бы медленная смена кадров старого чёрно-белого фильма. Словно остатки песка в песочных часах стремительно утекали, предупреждая о том, что вскоре эта чёрно-белая картина будет забрызгана каплями крови. Когда гонг таки прозвучал, Пак передёрнул плечами и быстро встал в левую стойку [5], чуть пружиня на месте и не сводя взгляда с соперника. Толпа в этот миг едва стихла, чтобы в следующую секунду вновь с криками вскочить, когда Чанёль всё же атаковал первым, нанося быстрый прямой удар. Альфа напротив ответил тем же, отскакивая на шаг назад, решив вести дальний бой. Пак хмыкнул, вновь атакуя первым, а после нырнул под ответным ударом.       Альфа перед ним скалился, делая обманные выпады, но в последний момент отступал, похоже, пытаясь запутать Чанёля. Тот же, видя это положение дел, сжал челюсти, буквально вгрызаясь в капу, потому что жуть как не любил таких выскочек, которые будто клоуны прыгают весь раунд, пытаясь оттянуть секунды. Пак опять же атаковал первым, на этот раз поражая соперника комбинацией ударов, после которых тот пошатнулся, а затем попытался вывести Чанёля из равновесия хуком, от которого альфа вовремя уклонился, ударяя противника по печени. Публика заорала ещё громче, когда альфа чуть скрутился, а в следующее мгновение вдруг полетел на Пака с ором, давая всем понять, что теперь-то уж точно начался тот самый бой — без правил.       Чанёля снесли в одну секунду, из-за чего он ударился головой об угол ринга, пытаясь выпутаться из крепкой хватки противника, отдалённо слыша беспорядочные крики Кёнсу и несмолкаемый гул толпы. Оклемавшись, Пак пинком откинул от себя альфу и снёс его апперкотом [6], когда тот хотел снова сбить его с ног. Подстрекали ещё и комментарии рефери, которому явно хорошо приплатили, чтобы он устроил из всего этого отличное шоу. Альфа скакал возле нейтрального угла, совсем не следя за ходом боя, чем и воспользовался соперник Пака, в прыжке ударив Чанёля коленом по корпусу и вынуждая последнего жадно глотать ртом воздух.       Подняться стоило тяжёлых усилий, однако альфа всё-таки прогнал из головы обморочный туман, вновь вставая в стойку, чтобы в следующую секунду блокировать атаку противника и в развороте нанести удар коленом по чужим рёбрам. У альфы будто весь воздух из лёгких вышибло, из-за чего он не успел прийти в себя лишь тогда, когда точный хук Пака настиг его, отправляя точно в нокаут — исход первого раунда был определён.

***

      Чанёль не помнил себя, когда доползал до своего угла после каждого треклятого раунда. Он с уверенностью отстоял первые два, но в третьем защищаться и атаковать было в разы сложнее. Пака будто лишили слуха и обоняния. Он не чувствовал ничего, слышал лишь звон в ушах и видел перед собой трясущиеся руки До, который судорожно хватался за ватные диски и антисептик. Чанёль же лишь отсчитывал секунды до каждого гонга, морщась из-за стекающего градом пота. Он вставал каждый раз, превозмогая боль в мышцах. Терпел, когда кости буквально трещали при каждом ударе, не зависимо от того, сам он атаковал или же его. И он вновь дошёл до финала под овации зрителей и реплики неугомонного рефери.       И снова отступил, разочаровывая людей, что делали ставки на его победу в финале.       В раздевалку Пак добрался лишь благодаря До, который буквально тащил его нелёгкую тушу на своей спине. Омега сгрузил его на лавку и даже не поморщился от пятен крови на некогда белоснежном халате. — Как же ты меня достал, — проворчал Кёнсу, быстро щёлкая заклёпками на чемодане с медикаментами. — На тебе скоро живого места не останется, а ты всё не прекратишь, — До поджал губы и молча принялся доставать из чемодана всё необходимое. Затем он помог Чанёлю снять перчатки и бинты, проверяя запястья на вывихи, и осторожно ощупал синяки в поисках переломов. Когда же Кёнсу стёр проспиртованным ватным диском всю кровь, он наконец облегчённо выдохнул и хмыкнул, уже не удивляясь тому, что альфу ничто не берёт. Коря себя за очередной порыв эмоций, которые постоянно им овладевали, стоило Паку выйти на ринг, омега нервно бросил испачканный ватный диск и отвернулся. Одно дело смотреть, как дерутся чужие, и совсем другое — смотреть, как калечат друга. — Когда же ты уже сдохнешь и перестанешь мне нервы трепать? — закрыв чемодан, выдохнул До, встав с корточек. — Серьёзно, бросай уже всё это и за ум возьмись! — Ты мне это каждый раз говоришь, — криво улыбнулся альфа, морщась от того, что кожу неприятно стянуло под пластырями. — И буду продолжать, пока до тебя не дойдёт. — Пак! — В раздевалку влетел Чонин, настежь распахивая дверь. Та с грохотом врезалась в стену, вынуждая Чанёля зажмуриться. — Надежда, что ты хотя бы напоследок выступишь в финале, разбилась вдребезги. Спасибо!   — Расслабься, больше тебе психовать не придётся, — напомнив Киму об их раннем разговоре, хмыкнул Пак, вставая с лавки не без помощи Кёнсу. — Чанёль, — почесав затылок, заговорил вновь Чонин, уверенно на него посмотрев. — Я тебя бесконечно уважаю и нисколько не жалею о том, что мы были с тобой командой, но войди в моё положение. Я не могу… — Я понимаю, Чонин, — надев сменную футболку и накинув на плечи куртку, перебил его Пак, закидывая на плечо лямку своей сумки. — Поэтому заткнись, пожалуйста, и так голова болит. Удачи тебе, может как-нибудь ещё навещу, — уже в дверях добавил Чанёль, а после, попрощавшись, покинул помещение. — Деньги перечислю на твой счёт! — Не расшибись по дороге! — крикнул вдогонку уже До, на что альфа кротко улыбнулся, сворачивая в коридор, никак не ожидая, что там его перехватят смутно знакомые мужчины. — Пак Чанёль? — обратился к нему один из них, протягивая руку для рукопожатия. — Чхве Минхо, глава охраны KS Entertainment. Не уделите нам пару минут?

Днём ранее…

      В гримёрке было шумно и тесно настолько, что казалось, будто даже воздух здесь сплющен до максимума из-за нехватки свободного пространства. Масло в огонь подливало ограниченное время на подготовку, которого из-за опоздания было ещё меньше. Наверное, будь у Бэкхёна плохое настроение, он бы сейчас только и делал, что ругался на чёртовы пробки, и то, что его сегодняшнее расписание попало точно в час пик. Без шуток, ситуация на дорогах была прямо как в этой гримёрке — тесно, душно, шумно и вообще очень плохо. Но омега каким-то образом умудрился задремать и в такой обстановке, чему удивился его стилист, вернувшийся к Бёну с парочкой аксессуаров для фотосессии. — Мне бы твоё спокойствие, Бэк, — вздохнул Минсок и тут же поморщился, когда кто-то сзади «очень вовремя» его толкнул, и парень, в свою очередь, налетел на Бэкхёна. — Прости, — извинился он, виновато глянув на Бёна. — Ничего, — сонно улыбнулся омега и зевнул, обмякая в кресле. — Надо бы Чондэ сказать, чтобы всех выпроводил, когда приедет. Серьёзно, к чему здесь столько народу? Ты и один всегда прекрасно справлялся, — возмутился Бэкхён, прекрасно помня все экстренные ситуации, из которых Минсок его вытаскивал без помощи всех этих мельтешащих людей. — А ты попробуй это фотографу объяснить. Он над моделями трясётся, как ненормальный. Хочет, чтобы всё было идеально. — Если этих его моделей в такой толкучке задавят, идеально уже точно не получится, — хмыкнул Бэк и вздрогнул от хлопка двери, в проеме которой появился фотограф, уперев руки в боки.       Это был бета лет сорока, если не больше. Уже поседевший, с морщинами на лице, невысокий и довольно подтянутый. Прыгучей, а от этого странной походкой он вдруг заторопился в сторону Бэкхёна, тут же расцветая в улыбке и на ходу поправляя лацканы своего пиджака. — Мистер Бён! — воскликнул мужчина, словно встретил старого друга, хотя на деле омега видел его впервые в жизни. — Рад вас видеть! — Здравствуйте, — мягко улыбнулся Бэкхён, встав с кресла и пожав фотографу руку. — Если честно, я был потрясён, когда узнал, с кем мне сегодня предстоит работать, — не снимая с лица широкой улыбки, продолжал восторгаться бета, выпустив руку Бёна. — Для нашего журнала это самая настоящая честь! — Ну что вы. — Нет-нет-нет, так и есть. Разумеется, на страницах нашего журнала уже были фотографии знаменитостей, но вы ведь совсем другой случай! — всё не мог угомониться фотограф, задорно блестящим взглядом рассматривая омегу. — Вы мне льстите, — отмахнулся Бэкхён и виновато посмотрел на Минсока, который из-за этого болтуна не мог закончить свою работу при том, что до начала фотосессии оставались считанные минуты. — А теперь, прошу меня извинить, но мне необходимо подготовиться. — Ох! Конечно-конечно, не торопитесь! Мы будем ждать столько, сколько нужно, — прежде чем ещё что-то сказать, спохватился бета, сразу же удаляясь, а на ходу добавляя: — Без вас всё равно никто не начнёт! — После его ухода гримёрку покинули и другие совершенно незнакомые Бэку люди, оставляя их с Мином, наконец, одних. Даже дышать легче стало. — Господи, наконец-то! — всплеснул руками Минсок, спокойно открывая пудру. — Меня это подхалимство прямо из себя выводит! — нервно пошевелив пальцами, высказался омега, глянув на лицо Бэкхёна. Бён же вновь сел в кресло, закрыв глаза и расслабившись. — Не тебя одного. — Извини, если лишнего скажу, но на кой-чёрт тебе сдался этот фонд? Нам теперь придётся ещё несколько таких вот мест объехать. А это и силы, и нервные клетки, да даже деньги, которые ты пожертвовал. Одни убытки! — причитал стилист, раздумывая, наносить ли ещё слой пудры, однако всё же убрал косметику, гордо хмыкнув — у Бёна и без этой штукатурки кожа хорошая. — Зато люди избавятся от своей зависимости, а я и потерпеть могу, — улыбнувшись, ответил омега, поправив волосы. — А захотят ли они этого? — скептически изогнул брови Минсок, следуя за Бэком, который направился к выходу из гримёрки. — Это же наркоманы. — Я хочу помочь тем, кто в действительности хочет завязать. — Это понятно, но ведь таких немного, сам знаешь, а средств ты вложил достаточно. — И что ты мне предлагаешь? Деньги назад забрать? — Нет, я просто… — Я тебя понял, — улыбнулся Бэкхён, когда они дошли до фотостудии. — Но что сделано, то сделано. К тому же, я не с бухты-барахты принял такое решение, да и Чунмён одобрил идею. — Ещё бы он не одобрил, когда от этого ты получишь ещё больше положительных отзывов. Он просто нашёл выгодные для себя условия, вот и всё. — Таков наш мир, Мин, — философски подвёл итог Бён, растягивая губы в дежурной улыбке при виде того самого фотографа.       Фотосет проходил в просторной комнате, интерьер которой был выполнен в серых тонах, что поначалу несколько напрягало. Но Бэкхён не был бы собой, если бы позволил депрессивной окраске стен и мебели как-то на него повлиять. Омега улыбался, разговаривал с персоналом и всё тем же бетой, который будто бы прилип к Бёну, всё время что-то болтая. Впрочем, когда дело дошло, непосредственно, до самой фотосъёмки, фотограф наконец показал себя в качестве настоящего профессионала. После такой смены настроения окружающие сами заметно успокоились и перестали суетиться, просто наблюдая за ходом фотосессии.       К слову о ней. Фотографии должны были украсить обложку и разворот одного из модных молодёжных журналов, который, как раз-таки, был направлен на пропаганду «Нет наркотикам». А модель, в лице Бэкхёна, олицетворяла некий идеал образа молодёжи, которая должна быть в двадцать первом веке с учётом того, что все вредные привычки и серьёзные зависимости будут искоренены. Это уже не первая, но и не последняя редакция, которую Бэк планировал посетить. Все они были привязаны к фонду по борьбе с наркоманией, который курировал несколько реабилитационных центров и продвигал свои идеи через эти самые журналы. Несколько лет назад, когда данная проблема в стране была ещё не в таких масштабах, фонд активно поддерживали частные предприниматели и даже государство, выделяя пусть и малую, но всё же часть бюджета. Дела шли в гору до тех пор, пока не произошла вспышка наркотической зависимости в столице, где всё сразу же бросалось в глаза. О провале проекта трезвонили по телевиденью, в газетах и на радио, после чего многие спонсоры просто-напросто перестали делать пожертвования, считая это гиблым делом. Таким образом, к началу этого года фонд грозился обанкротиться и навсегда уйти в тень. Однако всё сложилось иначе после пожертвований Бэкхёна.       Омега уже несколько лет подряд являлся одним из самых успешных актёров страны, что позволяло ему не только сниматься в сериалах и фильмах, но и расширять свой круг деятельности. Бён пробовался в мюзиклах, от природы обладая хорошими вокальными данными, принимал участие в коллабах с признанными артистами, был лицом брендовых коллекций и прочее, прочее, прочее. Разумеется, всё это требовало максимальной отдачи, именно поэтому Бэк уже давно пожертвовал собственной личной жизнью и вообще собой в целом, если можно было так выразиться.        Омега узнал о фонде не так давно, сразу прикинув, во что выльется его возможный вклад и будет ли вообще от этого хоть какая-нибудь польза. А пользу Бёну принести хотелось, поэтому он практически окончательно решил сделать пожертвование, когда отправился на консультацию к директору KS Entertainment. Ким Чунмён уже вскоре дал добро на идею Бэкхёна, выдвинув и свои условия. Альфа решил одним выстрелом убить двух зайцев. В соответствии с его планом Бён должен был спокойно творить своё доброе дело, при этом принимая участие во всех проектах фонда, что способствовало не только функциональности ранее упомянутого, но и популярности омеги. Сам же Бэк не протестовал, ясно видя плюсы для себя и закрывая глаза на минусы, потому что помочь решил далеко не без причины.       На экранах все видели красивого омегу, у которого всегда и везде всё было хорошо: он являлся успешным, талантливым и кумиром подростков, а для некоторых — даже примером для подражания. Но ведь Бэкхён не с рождения стал всеми любимым и признанным. Только немногочисленные близкие знали о достаточно трудном детстве будущего актёра. Лишь благодаря наставлениям родителей когда-то давно, еще будучи подростком, омега не связался с плохой компанией и не увяз в дерьме под названием наркотики. А там увязли многие из знакомых Бэка, надо заметить. Он все еще отлично помнил, как все они обращались в прах на его глазах. Потому-то Бён и сделал пожертвования — он не смог помочь тогда, поэтому делает это сейчас.       Фотосет тем временем наконец закончился дружинным «Все хорошо поработали». Не удивительно, что сразу после этого к Бэкхёну хотел было подлететь всё тот же фотограф, похоже, норовя вновь завязать с актёром совершенно бредовый разговор. Однако этому помешал Минсок, вовремя заметивший посягательства на Бэка. Омега шустро наплёл бете всякой всячины, с большим таким преувеличением рассказывая, какой Бён занятой и что, мол, пора и честь знать. После столь быстрого и обескураживающего словесного потока фотограф ограничился лишь пожатием руки Бэкхёна, и Минсок быстро уволок последнего в гримёрку, на ходу ворча о том, что больше в подобные шарашкины конторы ни ногой. — У тебя сегодня ещё чтение сценария, — напомнил омеге стилист, когда они уже были в малюсеньком помещении, а Мин в свою очередь не переставал торопливо собираться, что Бэк поначалу списал на напускное. — И где уже этот Ким? Тебя тут, значится, какие-то престарелые извращенцы домогаются, а он и явиться не соизволил! Какой он после этого менеджер вообще?! — Он не берёт трубку, — нахмурился Бён, в уме прикидывая причины, по которым Чондэ мог не отвечать на звонки.       Ким Чондэ — менеджер Бэкхёна почти с самого начала его карьеры под крылом KS Entertainment. За весь этот срок альфа пусть бывало и задерживался от силы пару раз, при этом всегда находился на связи, дабы в случае экстренной необходимости прибыть на место. Сегодня Ким разбирался с приставучими журналистами, когда минивэн с актёром выезжал с территории агентства. Задерживаться команда не могла, поэтому альфа остался разгонять эту стаю одичавших гиен, дабы Бэкхён смог спокойно добраться до редакции. По-хорошему, Чен должен был прибыть следом уже в начале фотосета, однако так и не появился. И ладно бы только это. Он не отвечал на звонки, что взволновало теперь уже не только Бёна и Минсока, но и остальных членов команды. — Вот тогда пускай сам потом перед Чунмёном и отчитывается, — хмыкнул Мин, выкатывая вешалку с одеждой в коридор. — Одни доедем, не пропадём.       Так и решили. Попрощавшись с работниками редакции и пожелав всем удачного дня, команда покинула стены здания, никак не ожидая, что на территории стоянки их будет поджидать машина охранной компании агентства, да ещё и всем отрядом. При виде альф в чёрных костюмах Бэкхён изрядно занервничал. Не нравилось ему всё это, ой как не нравилось. — И как это понимать? — округлил глаза Минсок, присвистнув.       Возможно на этот звук, а возможно и изначально планируя сделать именно так, двое альф вдруг сорвались с места, хватая Бэка под локти и ведя к машине, все это время прикрывая ладонями его затылок. Мина запихнули в салон следом, а остальной стафф отправили в минивэн, перед этим гаркнув, чтоб ехали в агентство. Бэкхён нахмурился еще больше, заметив, что его пристёгивали аж в две руки, а оставшиеся трое человек снаружи влезали в другие автомобили, о чем-то переговариваясь по гарнитуре. Ситуация была далеко не привычной и даже не нормальной. Это напрягало. — Что происходит? — взял себя в руки омега, когда машина с визгом колёс сорвалась с места, спешно покидая территорию редакции. — Как это понимать?! — Приказ от мистера Кима, — коротко поведал альфа, сидящий рядом с водителем. — Всё во благо вашей безопасности. — А я, по-вашему, сейчас в опасности? — начал вскипать Бэкхён, судорожно шаря по карманам в поисках мобильника. Но как раз в тот момент, когда омега уже достал треклятый телефон, экран загорелся, извещая о входящем звонке. — Мистер Ким! Что происходит? Нас затащили в машину, а теперь везут чёрт знает куда! — ответил на звонок Бён, внимательно вслушиваясь в звуки на том конце. Похоже, директор бежал куда-то в спешке и он явно был на улице, что было слышно по звукам проезжих машин и зычному говору всё тех же альф из охраны. — Мистер Ким? — Долго объяснять все тонкости, но если вкратце, то, похоже, что на тебя было совершено покушение. — Послушался глухой хлопок, а после наконец относительная тишина. Должно быть, альфа сел в машину. — Какое покушение? — вцепившись пальцами в ремень безопасности, прохрипел омега и сдавленно ругнулся, когда машину резко дёрнуло вправо на повороте: — Поаккуратнее никак?! — прикрыв ладонью микрофон, рыкнул Бён на водителя, а после вернулся к разговору, поймав на себе обеспокоенный взгляд Минсока. — О чём вы вообще говорите? — Ты сейчас должен был быть с Кимом, а он в данный момент находится в Центральной с огнестрельным. — Где?! —Бэкхён, только прошу тебя, не паникуй и просто слушай охрану. Чхве сейчас ищет нападавших, тебе просто нужно в целостности и сохранности доехать домой, его уже окружили наши люди. Там я тебе всё нормально объясню, хорошо? — На этом мужчина посчитал разговор исчерпанным и сбросил вызов. — Какое покушение, Бэк? — вжав голову в плечи, прошептал Минсок, выпученными от страха глазами глядя на омегу. — Потом, ладно? Я сейчас, кажется, в обморок брякнусь, — устало ответил побледневший Бён, откидываясь на спинку сидения.       Мир перевернулся с ног на голову в один миг, что буквально почву из-под ног выбило, погружая омегу в какой-то своеобразный транс.

***

      Видеть в своём доме столько охраны Бэкхёну не доводилось даже в те дни, когда поток хейта лился на него чуть ли ни со всех сторон. Омегу тогда просто просили меньше попадаться на глаза общественности. В этот же раз всё было в разы хуже, и Бён это понимал, позволив запереть себя в собственной спальне. Окна её выходили аккурат во двор, где также, как и в доме, была охрана.       Омега поёжился и отошёл от окна, обняв себя руками. Было страшно. Глупо это отрицать, потому что осознавать попытку убийства спокойно попросту нельзя. Особенно в случае Бэкхёна, когда прихлопнуть пытались именно его. Спустя полчаса после прибытия в коттедж он принял уже две таблетки успокоительного и попытался хотя бы немного расслабиться, но всё было тщетно. Руки по-прежнему тряслись, и сердце клокотало непривычно быстро, грозясь вот-вот выпрыгнуть из груди. Стены комнаты давили, вынуждая забиться в угол кровати, обняв свои колени. Сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом, чтобы защитил и сказал, что всё будет хорошо, что незачем себя накручивать. Это чувство удручало ещё больше, из-за чего омега уронил голову на согнутые колени и медленно выдохнул, пытаясь усмирить сердцебиение. Не выходило. Совсем. — Выпей, — в спальню зашёл Минсок с подносом в руках, на котором стояли две чашки с чаем и небольшая миска с мёдом.       Стилист мягкой поступью прошёл к кровати омеги и сел на самый край, ставя поднос на тумбочку. Бэкхён, однако, так и не притронулся бы к напитку, если бы Минсок сам же не всучил чашку ему в руки, в рот засунув ложку мёда — без него Бён чаепитие вообще не представлял. — Он с мелиссой, успокоишься хоть, — улыбнулся Мин, пригубив и свой напиток. — Спасибо. — Бэк, можно я тебя только об одном попрошу? — немного подумав, начал Минсок, уверенно посмотрев на омегу в упор: — Не накручивай себя и не вздумай шарахаться от каждого встречного, ладно? Ты и так постоянно на нервах, а тут ещё это… — И не думал, — возразил Бён, облизав ложку и вновь окунув её в мёд. — Я не ребёнок, Мин. Я понимаю, что пока не стоит начинать истерику. Кстати, — получив от стилиста одобрительный кивок, спохватился омега, завозившись на кровати: — Как же чтение сценария? — Думаю, Ким уже разобрался с этим. Ситуация… Не до сценариев, в общем, — поставив полупустую чашку обратно на поднос, почесал затылок Минсок, тем самым растрепав светлые волосы. — Как думаешь, с Чондэ всё хорошо?       Омега сидел сгорбившись и очень сильно походил на полупрозрачную тень, которая вот-вот сольётся с бежевыми стенами. Вид у Минсока был подавленный и расстроенный, чему Бэкхён нисколько не удивился. Омега виновато окинул фигуру стилиста взглядом, а после поставил на тумбочку и свою чашку, подползая к Киму со спины и чуть приобнимая в попытке взбодрить. — Не переживай. Он у нас живучий, скоро снова как новенький будет перед тобой выпендриваться. Через годок ты ответишь ему взаимностью, а ещё через два я стану крёстным, — тихо хохотнув над своими же словами, улыбнулся Бэк, заглядывая в глаза Минсоку, который поначалу ещё держался серьёзным, но всё же стушевался и смущённо потупил взгляд в пол. — Ты так говоришь, как будто это мне в радость. — А разве нет? — ухмыльнулся Бён, ещё крепче обнимая омегу. — Ставлю на то, что ты расплачешься, когда этот обалдуй выйдет из больницы. А потом… — Всё! — делано обиженно возмутился Минсок, выпутываясь из рук Бэкхёна. — Что за глупости ты вообще говоришь?! — Почему сразу глупости-то? Не поверю, что после стольких лет его ухаживаний твоё сердечко ну вот ни разу не дрогнуло. — Ни разу! — Да ладно! Знаю же, что да. — Нет! — Да, да, и ещё раз да. — Кхм, — сию идиллию разрушил щелчок замка на двери, после чего в комнату вошёл Чунмён, на ходу оттягивая и без того уже болтающийся галстук. — Извиняюсь, что прерываю вашу беседу, но разговор не требует отлагательств, — сев в кресло рядом с рабочим столом Бэкхёна, заговорил альфа, запуская пятерню в торчащие в разные стороны волосы.       Видеть такого директора вообще было непривычно. Мужчина всегда выглядел будто с иголочки — укладка, белоснежный воротник рубашки, затянутый галстуком, чёрный костюм и начищенные до блеска мысков туфли. Сейчас же всё было иначе. Сухо был растрёпанный, запыхавшийся, вспотевший и очень нервный, что прослеживалось по морщине на лбу, когда он тёр переносицу, не зная с чего начать. — Сегодня в десять утра вы должны были вместе с Чондэ покинуть территорию агентства, но из-за опоздания вы с ним разделились. Это тебя и спасло, Бэк, — подняв взгляд на напрягшегося омегу, начал директор, облокотившись о свои колени. — Похоже, нападавшие не заметили, что вы поменяли машину, и до последнего следовали за Кимом. Тот, судя по всему, решил срезать, поэтому свернул на жилую улочку. Там-то всё и произошло. Они стреляли в салон, и будь вы тогда там… — Я понял, — перебил альфу Бэкхён, встав с кровати и направившись к окну. — Но кому я нужен, мистер Ким? — Вот и мне бы хотелось это знать, — совсем не весело хмыкнул Сухо, откинувшись на спинку кресла. — И что теперь делать? — осторожно подал голос Минсок, сжав пальцами колени. — Они же снова будут пытаться убить Бэка. — Вот именно, — вновь нахмурился Чунмён. — Запереть тебя здесь, пока всё более-менее не уляжется, мы не можем, сам понимаешь, — обратился альфа к Бёну, который по-прежнему стоял возле окна, пустым взглядом глядя во двор, где всё ещё ошивались вездесущие телохранители. — Будем искать, откуда исходит угроза, а ты, Бэк, обзаведёшься телохранителем, может даже и не одним. Так ты сможешь в безопасности придерживаться своего расписания. Ну, как ты на это смотришь? — Я согласен, — повернувшись к мужчине, уверенно кивнул Бэкхён и сжал кулаки. — У меня всё равно нет выбора, так ведь?       На этом разговор был исчерпан. Чунмён спешно известил омегу о том, что чтение сценария было перенесено на другой день, и на сегодня Бэк свободен. Затем альфа успокоил Минсока относительно Чондэ, у которого, как выяснилось, сквозное, и уже вскоре он вернётся к работе. После Ким суетливо попрощался и направился на первый этаж к выходу. — Мне надо было с самого начала выделить тебе отдельную охрану, — вздохнул альфа перед уходом, когда Бэкхён пошёл его провожать. — Сейчас уже поздно сожалеть, мистер Ким, — улыбнулся уголками губ Бэк, с благодарностью глядя на директора. — В таком случае, я сделаю всё, чтобы тебя обезопасить, раз уж не удосужился позаботиться об этом раньше, — твёрдо заверил мужчина, а в следующую минуту он уже садился в свою машину, плавно выезжать со двора коттеджа.       Бэкхён стоял на крыльце недолго, поскольку уже через долю секунды один из охранников попросил омегу зайти в дом. На это Бён лишь послушно кивнул и закрыл входную дверь, сразу же после этого упираясь в нее спиной и съезжая на пол.В таком положении его и застал Минсок, выходящий из кухни. Стилист тут же подбежал к Бэку и присел перед ним на корточки, обеспокоенно всматриваясь в потускневшую радужку карих глаз. — Бэкхён? Тебе плохо? — Мне страшно, Мин, — прошептал омега, позволяя Минсоку обнять себя за плечи. __________________________________ [1] В случае, если участник подпольных боёв был серьёзно ранен или же находился на грани жизни и смерти, его отвозили в больницу на скорой, которую организаторы готовили изначально. Там бойца оставляли выкарабкиваться одного, в бумагах указав ту же уличную драку, где его якобы так покалечили. Вопросов обычно не возникает, потому что даже местная полиция, в районе которой проводились бои, подтверждает данный факт, ежемесячно получая свою долю. [2] Боксёрский бинт или Кумпур — полоса ткани, которую боксёры и представители других спортивных единоборств используют для того, чтобы предотвратить травмы запястья, кулака и пальцев. Также он впитывает пот, увеличивая срок годности перчаток. [3] Внутри, на боях, обязательно присутствует «персонал» — бригада врачей скорой помощи и десяток мальчиков на побегушках, собирающих ставки и моющих пол от крови. Бригада за дежурство получает 500 $ за ночь. [4] Капа — приспособление из гибкой пластмассы, надеваемое на зубы с целью защиты от спортивных травм. [5] Левосторонняя стойка́ — боевая стойка в боевых видах спорта. При левосторонней стойке левая нога находится впереди. Правая нога находится на один шаг сзади и на полшага вправо. Стопы параллельны, ноги слегка согнуты в коленях. Вес тела равномерно распределён на обе ноги, но чуть больше нагружена правая нога. Туловище несколько отклонено нотклонено назад. Левая рука, согнутая в локте, вынесена перед туловищем, при этом локоть опущен, левый кулак находится примерно на уровне плечевого сустава. Правая рука, согнутая в локте, располагается перед грудью. Локоть опущен, правый кулак находится справа у подбородка и повёрнут внутрь. Это самая распространенная стойка в боксе, ведь эта стойка для правши. [6] Апперкот — классический удар из традиционного бокса; наносится кулаком по внутренней траектории наотмашь, при этом кулак повёрнут на себя; используется в ближнем бою. Название апперкот происходит от английского словосочетания, которое переводят как «рубануть снизу вверх».