За масками

И после всего, через что мы прошли, После всего, что мы разрушили, Я всё ещё верю, что наша жизнь только начинается, Потому что от прошлого можно убежать. Я знаю, что ты — причина, По которой я как прежде верю, что лучшее ещё впереди.*

Три года спустя….

      Перерыв на рекламу стал самым настоящим спасением для Бэкхёна, которому просто дико требовалось что-то холодное и желательно пригодное для питья. В студии ток-шоу было душно, несмотря на наличие кондиционера и пары вентиляторов, отчего омега буквально плавился в кожаном кресле, куда его усадили в качестве гостя, чувствуя, как неприятно липнет обивка к коже. С благодарностью принимая из рук Минсока салфетку, актёр воровато огляделся и, убедившись, что лишние глаза на него не смотрят, быстро вытер влагу, чувствуя дикую неловкость. — Я скоро точно превращусь в снеговика, — проворчал Бён, вновь плюхаясь в кресло. — Попить бы… — Расхватали уже все бутылки. Жарища, — обмахав себя руками, вздохнул Ким и хлопнул друга по плечу, после удалившись. — Держись, ещё пятнадцать минут эфира.       «Пятнадцать минут Ада», — промелькнуло в мыслях Бэкхёна, прежде чем стафф объявил о минутной готовности перед возвращением к прямой трансляции. Собрав себя в кучу, омега выпрямился и широко улыбнулся в объектив направленной на него камеры. — Бэкхён, твой образ в «Бунте» ввёл зрителей в ступор, ведь это твоя первая отрицательная роль. Честно, даже я растерялся, привыкнув к твоим светлым персонажам. В связи с этим вопрос: были ли какие-то трудности в перевоплощении? — просиял MC, перевернув карточку сценария и подняв на актёра выжидающий взгляд. — Я не назвал бы это трудностями… Скорее, были некоторые недопонимания. Мой персонаж сложен характером. Он эгоистичный, обозлённый на всех вокруг и слеп душой, поскольку не хочет признавать и свою вину в том или ином происшествии. Он просто не умеет видеть в других что-то тёплое. Я бы даже сказал, что он и в себе этого не видит, считая, что месть и ненависть — лучшее оружие. Я же считаю совсем иначе. Пожалуй, эта роль — моя полная противоположность, из-за чего первое время я несколько терялся. Но после я подумал, что мир не делится на чёрное и белое, весь наш внутренний мир соткан из нитей рандомных цветов, в которых найдётся и ненависть, и любовь одновременно, хотя они, казалось бы, несовместимы. В каждом из нас есть что-то мрачное и тёмное. Вопрос лишь в том, что для человека более приоритетно. Так и во время съёмок я пытался откопать в себе этот негатив. Старшие коллеги советовали думать о том, что вызывает во мне бурю злобы. А таких моментов в моей жизни было достаточно, поэтому через какое-то время я смог понять своего персонажа, сопоставить его с собой. Он прошёл через многое, и я прекрасно понимаю, какого это, — подытожил Бэкхён, убрав рукой в сторону чёлку. — И получилось у тебя безупречно! Что и ожидалось от Бён Бэкхёна, так ведь? — ведущий подмигнул, вызывая ответную улыбку. — Не хотелось бы опробовать ещё одну подобную роль? — Знаете, я только «за». — Сценаристы, вы слышали? Этот обворожительный омега готов предстать перед телезрителями в амплуа очередного злодея! — хохотнул бета, откладывая сценарий в сторону. — Что же, а на этом мы, пожалуй, закончим. Бэкхён, спасибо тебе большое, что смог найти время, учитывая твоё расписание, — обратился он к Бёну, мягко улыбнувшись. — И надеюсь, это не последний твой визит. — Буду рад посетить ещё один эфир, — кивнул актёр в ответ. — До скорых встреч!       Возмущения зазвучали сразу же, как Бэкхён поднялся с кресла, прекрасно понимая всех этих людей, коим в их форменных жилетах намного жарче, чем Бёну в шортах и футболке. Конец июля просто сошёл с ума, в то время как даже середина обычно самого жаркого месяца выдалась куда более спокойной и даже временами прохладной.       Бён вернулся со съёмок заграницей как раз к концу месяца, попадая под неумолимый жар солнечных лучей сразу после выхода из аэропорта. Погода стояла знойная и безветренная, отчего люди в духоте просто задыхались, как и Бэкхён ранее на съёмках. Прямой эфир лишь усугублял ситуацию, ведь Бён даже не мог попросить перерыв, чтобы хоть немного охладиться. Благо, в гримёрке было куда прохладнее, именно потому омега стремглав помчался к заветной комнате, обгоняя замешкавшихся в студии Кимов.       Дверь поддалась даже без поворота ручки, чему Бён слегка удивился, с хмурым выражением лица переступая порог и замирая. Актёр мгновенно уловил родной кофейный запах, расцветая в улыбке, прежде чем альфа повернулся к нему лицом. — Иди ко мне, — улыбнулся Пак в ответ, раскрывая объятья. Бэкхён же, немедля разогнался, буквально врезаясь в сильную грудь и прижимаясь к ней щекой. — И всё же скайп — это ни о чём. — Согласен, — отозвался Бён, поднимая на Чанёля взгляд. — В следующий раз запихну тебя в чемодан и увезу с собой. — Вряд ли Чхве тебе это позволит, но мы попробуем, — ухмыльнулся альфа, обнимая актёра крепче.       Съёмки в Канаде жутко затянулись, из-за чего омега коротал редкие свободные вечера в отеле, глядя на парламентский холм столицы через панорамные окна из своего номера. Нет, это, безусловно, было красивым зрелищем, особенно по ночам, когда Оттава сияла пестротой дорог и улиц с кованными уличными фонарями. Это была уже не первая поездка Бэкхёна за пределы страны за последние три года после того небольшого застоя в его творчестве, однако из всех них именно поездка в Канаду запомнилась куда больше, оседая согревающими душу воспоминаниями на дне души.       Сейчас омега уже смутно помнил сюрприз, организованный Чанёлем, потому что совершенно не ожидал увидеть альфу в своём номере после целого дня съёмок. Как выяснилось позже, Пак в те дни был свободен, а потому поспешил на самолёт, словно чувствуя, что шансов увидеться после уже не будет — у обоих после появились горы забот, а потому их свидания были ограничены недолгими звонками в скайпе. Чондэ же Чанёлю в этом помог, умело скрыв от Бэкхёна визит скорого гостя, потому Бён и был несколько обескуражен первые минуты две точно, растерянно хлопая ресницами и лишь после со счастливой улыбкой с разбегу запрыгивая на Чанёля, который тогда устоял кое-как, не ожидая такой прыти. После отъезда Бэка в Канаду к тому моменту прошло три недели, за которые оба успели дико соскучиться, из-за чего Бён утром следующего дня конкретно так опоздал на съёмки, о чём, впрочем, не пожалел, ведь альфа должен был улетать уже вечером. Побыстрее закончив на съёмочной площадке, Бэкхён помчался прямо в аэропорт, благо, всё же успев проводить Пака на рейс, жадно целуя альфу прямо там, посреди зала ожидания, плюнув на визги фанатов и их камеры, явно запечатлевшие сей пикантный момент во всех ракурсах. С того времени, когда они были вынуждены скрывать свои отношения, прошло уже два года, а потому в скандал этот порыв чувств не вылился. Дождавшись вылета, Бэкхён вернулся в отель, закутался в толстовку, которую альфа, по-видимому, забыл, и валялся на развороченной ещё с ночи кровати, дыша впитавшимся в простыни запахом кофе, поддаваясь очередному порыву всё бросить и улететь в Корею, где можно будет зарываться носом в чужие волосы, чувствуя тепло родных рук на своей талии. Это было, правда, всего лишь спонтанностью, а потому уже через сутки Бён вновь с уверенностью приступил к съёмкам, давно привыкнув к вынужденным расставаниям, коих за эти три года было достаточно много.       Ифань заявил о своей отставке столь внезапно, что Бэкхён тем утром чуть не выронил из рук ложку с мёдом, но совладал с собой и поинтересовался у альфы о причинах такого решения. Ву же лишь улыбнулся, говоря, что своё отработал, и красноречиво покосился на хмурого Чанёля, наотрез отказывающегося принимать такие новости.       После событий трёхлетней давности альфы сдружились ещё сильнее, несмотря на расформирование охранной группы, частенько вечерами собираясь в гостиной за просмотром трансляций MMA [1], громко споря о победе сторон и дополняя всё это дело распитием пива. В KSH же Пак был назначен напарником Ифаня почти сразу после выписки из больницы, а потому возмущался больше всех, косясь на Ву ещё с неделю, когда бывший командир выдал такое объявление. Ифань на это, впрочем, лишь улыбался, после с гордостью хлопнув Чанёля по плечу и поздравляя с повышением. Не удивительно, что Пак тогда эти поздравления не принял, считая, что явно ещё не дорос до повышения, но со временем смирился, довольно быстро втянувшись во всю кутерьму в компании. И сейчас, спустя уже почти два года со своего карьерного роста, Чанёль был в своём деле если не профессионалом, то точно в списке лучших агентов KSH. Разумеется, помимо определенных привилегий, сей статус обязывал также и достаточно большую занятость, отчего теперь целыми днями пропадал не только Бэкхён, но и Пак, значительно сокращая дни, когда они могли побыть в компании друг друга.       После упомянутого приезда Пака в Канаду прошло порядком трёх месяцев, в течение которых паре не удавалось увидеться, отчего сейчас, в долгожданный момент близости оба утонули в переполняющих душу чувствах. — Я скучал, — прерывая устоявшуюся тишину, прошептал Бён куда-то в шею Чанёлю, мягко касаясь губами открытого участка кожи над воротом его рубашки. — Я тоже. — Но я ждал тебя только завтра, — спохватился Бэкхён, вспоминая ориентировочные даты возвращения Пака из Пусана, куда его вместе с командой временно перевели. Радовало, что филиалы KS были лишь на территории Кореи, иначе омега извёлся бы куда больше, отправь Чанёля в ту же Америку. — Группу распустили ещё вчера, а рейс ожидался только завтра утром — добрался сам, — улыбнулся альфа, а после, понизив голос до хрипа, собственнически сжал в ладонях чужие ягодицы, втянул носом сладкий карамельный запах и прошептал: — И, похоже, не зря. Ты пахнешь, Бэкхён-а… — Дома позажимаетесь, — бесцеремонно распахнув дверь гримёрной, возник из ниоткуда Чондэ, ухмыльнувшись. — Нам ехать надо. — Я сейчас, — буквально отскочив от Пака, поспешно буркнул Бэкхён, отворачиваясь, дабы скрыть постыдный румянец на щеках. Альфы на это лишь посмеялись, оборачиваясь к вошедшему в помещение Минсоку. — Мы доедем на своей, так что езжайте сразу к себе. Остальные отгонят машину в KS, — позволяя менеджеру обнять себя за талию, предупредил друзей стилист, коротко улыбнувшись. — Торопитесь? — неоднозначно хмыкнул Пак, усевшись на близ стоящий стул. — Ага, на пожар, — усмехнулся Чондэ       Надо сказать, что после свадьбы Кимы совсем не изменились, разве что Минсок перестал закатывать глаза на все выпады нежности от супруга в рабочее время. Нет, первое время стилист, конечно же, отбивался, считая, что об их семейном положении совсем необязательно знать всему агентству. Но разве Чондэ это остановливало?       Бэкхён до сих пор помнил суету, что охватила их после предложения альфы, коего ждала, наверное, вся их неразлучная компания почти два года. Бэкхён не раз разговаривал на эту тему с Кимом, искренне не понимая, чего тот тянет, хотя находился в отношениях с Минсоком уже очень давно. Альфа лишь отмахивался, говоря, что ещё не время, а Бён видел грустную моську стилиста и понимал, что время наоборот как раз подходящее. Омеге было просто обидно за друга, который на каждую новость со стороны актёра пусть и радовался, но заметно печалился, пребывая в ожидании активности со стороны своего суженого-ряженого и не замечая хотя бы какого-то сдвига. Казалось, Чондэ всё устраивало — простое совместно проживание и отношения, которым шёл уже второй год, когда альфа таки решился. Праздновали сие событие в коттедже Бэкхёна, миролюбиво подкалывая влюблённых. Помнится, по домам все разошлись ближе к часам трём ночи, в то время как хозяева кое-как доползли до кровати и уснули в обнимку, словно заведомо зная, что утром начнётся Ад, возглавляемый двумя Кимами. И если Чондэ относился к скорой свадьбе достаточно спокойно, особо не донимая вызвавшихся помочь друзей, то вот Минсок, напротив, посчитал очень и очень важным в каждом своём шаге советоваться с Бёном. Из-за этого тот поначалу раздражался с пол-оборота, но после смягчился, рассудив, что Минсок просто хотел, чтобы всё прошло идеально.       А так оно и было, потому что торжество проходило на Чеджу, прямо на берегу моря. К слову, медовый месяц пара провела там же, лишь созваниваясь с товарищами в Сеуле. Бэкхён до сих пор со смехом вспоминал рассказы Минсока о том, как Ким уговаривал его посетить Love Land [2].       Компания тем временем уже покидала здание телеканала, рассредоточиваясь по машинам, куда актёр буквально летел со всех ног, всё ещё не находя в себе силы посмотреть друзьям в глаза — было стыдно. И Бэкхён обязательно настучит Чанёлю по голове за такие выкрутасы, ставящие его в неловкое положение. — Бэк…— сев за руль, ухмыльнулся Пак, не торопясь заводить авто. — Командир Ву попросил присмотреть за Хансолем, так что забудь, — вытащив из кармана шорт мобильный, Бэкхён вновь возвёл на Чанёля взгляд, устало вздохнув. — По крайней мере, пока Соль у нас, — всё же смягчился омега, хитро улыбнувшись. — Я запомнил, — прежде чем выехать со стоянки, предупредил Пак и коротко поцеловал Бёна в уголок губ, как раз там, где виднелась крохотная родинка.

***

      Честно признаться, Бэкхён устал настолько, что порой не находил в себе сил банально подняться на второй этаж и заснуть в кровати, а не на диване в обнимку с толстой папкой со сценарием. На утро омеге было дико стыдно перед Чанёлем, поскольку он постоянно ворчал по поводу таких вот засиживаний актёра до поздней ночи, в итоге вновь со вздохом поднимая уже спящего Бёна на руки, а после укладывая на кровать и заботливо укрывая одеялом. Пак вообще заметно изменился за эти три года. По крайней мере, с Бэком он был словно сытый кот, которому требовалась всего-то ласка любимого, а остальное — как получится. И вот из-за этого омеге было стыдно вдвойне, потому что как раз-таки нежность Бэк со своей стороны проявлял крайне редко.       Во-первых, расписание. После своего возвращения актёр участвовал в проекте за проектом, разъезжая по городам, где приходилось находиться под прицелом камер, порой даже сутками. Бэкхён полностью уходил в роли, находя пару лишних минут лишь на короткое СМС или на не менее короткий звонок, обычно заканчивающийся фразой «Прости, мне надо бежать». Бён дико переживал по этому поводу, ведь не мог даже встретить Чанёля, возвращающегося из KSH поздним вечером — как правило, злого и голодного. В это время омега либо вообще не находился дома, либо сидел в гостиной или спальне в ворохе листов, абсолютно не слыша щелчка дверного замка в прихожей. Помимо этого, актёра пугало молчание Пака, поскольку тот даже не заикался обо всей этой ситуации, будто его всё устраивало, в то время как в душе он всё это копил и копил, пока одним из вечеров не взорвался, впрочем, не без влияния со стороны Бэкхёна.       Как раз-таки этот случай и являлся второй причиной беспокойства омеги. В тот день всё шло наперекосяк с самого утра. Не выспавшиеся после позднего возвращения и будто бы выжатые за прошедшую неделю, оба были какими-то излишне раздражительными с самого пробуждения. Началось всё с того, что Бэкхён, отчего-то вспылив, брыкнулся, когда Чанёль лениво мазнул губами по его шее, желая таким образом доброго утра. Помнится, омега тогда буквально метал молнии, будучи излишне дёрганным и чувствительным к прикосновениям и вообще к какому-либо физическому контакту. И если утром Пак вновь промолчал, зло скрипнув зубами и закурив на крыльце, то за завтраком бесился уже сам, отвечая на каждую колкость со стороны Бёна не менее обидными замечаниями, апогеем которых стало обвинение в «шляниях чёрт знает где». Разумеется, альфа говорил это всё на эмоциях, однако Бэкхён, который в ту минуты злился не меньше, посчитал это по-настоящему возмутительным, а потому и высказал всё, что об этом думал. Относясь к своей карьере очень ревностно, омега с горяча наговорил всякого, что явно Чанёля задело, ведь именно он вышел из-за стола первым, с грохотом отодвинув от себя тарелку с едой, так к ней и не притронувшись. Осознание серьёзной ссоры пришло к Бёну чуть позже, когда Пак, не обернувшись, зло рыкнул: «Делай, что хочешь!» и уехал, с визгом колёс выезжая из гаража. Похоже, в тот день ни один из них даже не вспомнил, что эти выходные были первыми свободными за последние пару месяцев.       Сейчас актёр вспоминал об этом с содроганием, не забывая, как кусал ногти и швырял телефон на диван всякий раз, когда Чанёль скидывал его звонки. Наверное, не вмешайся тогда Ву, эти бараны ещё долго шли бы к компромиссу. Очередной визит Ифаня в гости к друзьям выпал как раз на момент усиленной концентрации депрессии Бэкхёна. Омега был заторможен, рассеян, напряжён и напуган неизвестно чем, а когда разбил чашку, и вовсе готов был расплакаться, пялясь себе под ноги, где валялись осколки и был разлит заваренный для Ву кофе. Альфа тогда нахмурился, быстро смекнув, что что-то тут не так и, усадив Бэкхёна на диван в гостиной, начал вызванивать Пака, посчитав, что Бёну просто плохо. Чанёль влетел в дом уже минут через пятнадцать, подлетая к лежащему актёру на диване. Помнится, омега сначала даже не поверил, что это именно Пак склонился над ним, обеспокоенно заглядывая в глаза и крепко держа за плечи. Бёна хватило лишь на тихое «Прости меня, пожалуйста», после чего он неожиданно для себя почувствовал слабость, очухавшись лишь после объятий, в которые его заключил Чанёль, укачивая в своих руках, словно маленького ребёнка.       Эта ссора, что никак не могла разрешиться в течение целой недели, надолго запомнилась Бэкхёну, а потому он старался как можно больше времени бывать дома, боясь повторения истории, пусть они тогда и договорились, что будут уважать занятость обоих и понимать, что такой расклад дел не от простой прихоти. И вот сегодня, спустя долгих три месяца с последней встречи, Бён искренне хотел чего-то особенного. Мало того, что он был настроен на всё это только завтра, после возвращения Чанёля, так теперь ещё и волновался, что его планы сорвутся, ведь Ву обещал привести к ним Хансоля.       Спустя около полугода после своей отставки Ифань поспешил шокировать товарищей очередной новостью, к которой все, в отличие от первого случая, отнеслись исключительно положительно. Ву взял маленького альфу из детского дома. Как сказал сам Ифань, он хотел семью, но не стал начинать поиски своей новой любви, оставаясь по-прежнему верным своей первой влюблённости. Пожалуй, альфа оказался однолюбом, раз так и не смог открыться омегам, однако смог сделать это по отношению к малышу, который пусть был Ву и неродным — но выглядел как его точная копия. И дело тут даже не во внешности, где также присутствовала некая схожесть, а в замашках и манерах маленького сорванца, перенявшего от отца его особенность острить. Вот и сейчас, потянув Чанёля за уши, малыш не упустил возможности подтрунить над старшим. — Это что, парашюты? — с умным видом воскликнул Хансоль, прыгая на диване перед сидящим на полу Паком. — Даже у слонов меньше! — Вот сейчас договоришься, так оттяну твои, что ещё больше моих станут, — мирно пригрозил Чанёль, коварно улыбнувшись и протянув руки к детским ушкам. — Хён, отстань! — завопил малыш, спрыгивая с дивана и стремглав убегая за спину Бэкхёна, стоявшего в дверях и наблюдавшего за происходящим, облокотившись о косяк. — Чего он?! — А ты не обзывайся, — пожал плечами Бён, прошествовав к Паку и усевшись по-турецки рядом с ним. — Уши как уши, это даже мило, что они торчат, — щёлкнув хохотнувшего альфу по мочке, оспорил заявление младшего Ву омега, сложив на груди руки. — И всё-таки правильно Фань говорит, что красивые омеги ведутся только на страшил, — задрав нос, выдал Хансоль, вернувшись к дивану и заняв место как раз напротив Чанёля и Бэка. Старшие же даже не удивились тому, что маленький альфа зовёт отца по имени и в такой форме, ибо привыкли, не считая это чем-то удивительным. К слову об этом, называть себя таким вот исковерканным вариантом собственного имени Ифань позволял только двоим: Солю и, как ни странно, Паку. Именно поэтому синхронное и обычно возмущённое «Ну, Фа-а-ань» от этих двоих вызывало у окружающих невольные смешки.       Бэкхён никак не успел отреагировать на последнее высказывание ребёнка из-за трезвонящего в кармане телефона. Поднявшись, он убежал в коридор, краем глаза замечая катавшихся по полу альф, словно два сцепившихся щенка, и поспешил ответить на звонок, с облегчение прочитав на определителе «Командир Ву» (пусть альфа и не занимает больше эту должность, он был совсем не против, что друзья никак не могут привыкнуть называть его просто по имени).       Как оказалось позже, Ифань уже подъезжал к дому актёра, дабы забрать сына домой, о чём Бэкхён поспешил сообщить двум воякам, с улыбкой глядя на их несколько печальные выражения лица.       Вообще, отношения этой парочки были до ужаса странными. Как правило, в дни визитов Хансоля и Пак, и младший Ву перебрасывались безобидными колкостями, что обычно сводилось к дракам на уровне детского лепета. Самым масштабным, что эти двое могли провернуть, это соорудить ринг из дивана и мутузиться уже на нём, в перчатках и с рефери, чью роль вынужденно занимал Бэкхён, без особого энтузиазма дуя в свисток. Просто Бёну потом убирать весь этот бардак, который «бойцы» разводили, поскольку вызывать прислугу в двенадцатом часу ночи омеге было неудобно. И если разбросанные по полу журналы и подушки актёр ещё как-то принимал, то вот гонки по лестнице отвергал напрочь, боясь, что однажды Чанёль уронит сидящего на его плечах Соля. Обычно, слыша топот ног и восторженные крики ребёнка со стороны второго этажа, Бэкхён буквально вылетал в коридор, готовясь озвучить свою тираду о том, к чему такое веселье может привести.Только готовился зря, потому, что его всё равно никто не слушал, с горящими глазами уверяя, что это круто, а остальное — пустяки. И чаще всего Бён нехотя с этим соглашался, успокаивая себя тем, что из-за своей большой любви к детям Чанёль просто не позволит малышу как-то навредить себе.       Честно говоря, эта черта Пака стала для Бэкхёна открытием. Омега привык к вспыльчивости и периодической грубости со стороны альфы, а потому считал, что детские визги будут только злить Чанёля, а никак не радовать, что как раз-таки и происходило всякий раз, когда Хансоль засиживался у них допоздна, порой даже оставаясь на ночь. Разумеется, Ифань это редко позволял, зная, что в гостях у сына вседозволенность, что не есть хорошо. А потому приходилось уже Бэку долго уговаривать Ву о ночёвке, стойко выдерживая на себе два выжидающих взгляда. И если с детской гиперактивностью Бэкхён мог смириться, то вот поведение Пака поначалу не понимал, считая, что тридцать лет — уже не тот возраст, когда бегают с водными пистолетами по двору, прячась в импровизированных окопах и каждый свой выстрел сопровождая эпичным «Пиу-пиу». Впрочем, размышлял над этим Бён недолго, похоже, как и Чанёль считая, что три года отношений как раз самое время… — Ну можно я остану-усь? Ну, Фа-а-нь! — канючил Хансоль, отказываясь надевать кроссовки. — Хён, скажи ему! — ища поддержки от Чанёля, дёрнул его за край футболки маленький альфа, однако, так и не получив того, чего ожидал. — Соль, тебе и правда пора домой, — мотнул головой Пак. — У нас с Бэкхёном дела, — переглянувшись с омегой, ухмыльнулся Чанёль, подтекст чего быстро словил ожидающий сына Ифань. — Какие дела могут быть ночью? — искренне удивился ребёнок, не замечая смешков взрослых. — Очень важные, — кивнул альфа, опустившись перед младшим Ву на корточки и растрепав темноволосую макушку. — Так, Соль, марш в машину, — вздохнул Ифань, поторапливая сына, после чего малыш таки сдался, понуро плетясь во двор. — Ой, молодёжь, простите, задержался я с этими документами, — дождавшись, когда задняя дверь автомобиля хлопнет, почесал затылок альфа. — Думаю вот, бегаю с этими заявлениями, а он мне потом возьмёт и завалит все переводные. Просто не представляю, что он в школе творить будет. — Да нормально всё, знал бы ты каким я был в школе, — отмахнулся Чанёль, поднявшись на ноги. — И знать не хочу, — хохотнул Ифань. — Ладненько, спасибо, что присмотрели. Не буду задерживать, — подмигнув Паку, попрощался Ву и направился к машине.       Хансоль ещё долго махал своей маленькой ладошкой, похоже, успокоившись лишь после того, как авто выехало за ворота. А вот Бэкхён, до этого будучи, что называется, как удав, наоборот взвился, убежав в дом первым и припустив в столовую.       Поскольку изначально Чанёль должен был вернуться лишь завтра, Бён ещё накануне согласился присмотреть за младшим, решив, что скоротать вечер в компании маленького непоседы будет куда лучше, чем листать каналы по ТВ с угрюмым выражением лица. Солю вообще в этом доме всегда были рады. Даже домработники, нисколько не ворчащие по поводу беспорядка. На днях, узнав об очередном визите младшего Ву, Бэкхён разговаривал со своим садовником. Тот был омегой в возрасте, с кучей внуков, имена каждого из которых Бён всё не мог запомнить из-за их количества. Наверное, поэтому именно он не раз намекал актёру на пополнение и что, мол, сами рады будете когда это крохотное чудо начнёт по дому носиться. Бэкхён тогда смутился и обещал подумать над его словами, понимая, что такие решения не принимаются в одиночку и столь спонтанно. К тому же, у омеги роли, а Чанёль последнее время постоянно в разъездах (Пак с его группой были прикреплены к сольному артисту, являющемуся частью KS, а потому приходилось ездить с ним и на концерты, и на съёмки). Да и вообще хватало факторов для того, чтобы ещё повременить. Сложно всё.       Сейчас же, суетливо выставляя на стол бокалы, бутылку вина и свечи, Бэкхён пытался создать хотя бы видимость какой-то романтики. Разумеется, сложись всё так, как омега планировал, то завтра был бы накрыт целый стол, но в данной ситуации Бён был вынужден довольствоваться малым. — Я ещё не забыл, что ты мне обещал днём, — Чанёль подкрался сзади неожиданно, обнимая актёра со спины поперёк живота и невесомо целуя шрам, оставшийся от метки, что выглядывала из-под ворота лёгкой рубахи. — Твои таблетки почти выдохлись… — Чанёль, — Бён зажег две длинные свечи красного цвета и извернулся, чуть отодвигая от себя недовольного Пака. — Мы не виделись три месяца. — Это очень долго, — согласился альфа, нехотя выпуская Бёна из объятий. — Значит, свидание? — с улыбкой хмыкнул он, кивнув на свечи. — Пусть будет свиданием, — просиял Бэкхён, радуясь тому, что Пак понял его настрой.       Спустя десять минут минимум запланированного украсило журнальный столик в гостиной, что, конечно, не было рестораном с соответствующей атмосферой, а всего-то — домашний ужин, который, к слову, вышел даже куда уютнее визита в какое-либо дорогое заведение.       Бэкхён, если честно, не стал бы устраивать всё это, если бы не все его мысли, что одолевали омегу в Канаде. Бёна посещали странные думы о том, что ещё чуть-чуть и их с Чанёлем отношениях попадут под гнёт, так называемого, кризиса. Из-за занятости и усталости они стали реже уделять время друг другу, что обоим дико не нравилось. В то время как Пак вздыхал и плёлся в компанию, успевая лишь поцеловать ещё не проснувшегося Бэкхёна, омега загипнотизировано смотрел в одну точку, понимая, что ситуацию надо спасать.       Идея с ужином не блистала оригинальностью, но накануне своего возвращения в Корею актёр подумал именно об этом, мечтая о тёплом вечере только наедине друг с другом. Его не волновала даже настигшая течка. Бэкхён просто соскучился по их прошлым вылазкам на тот же берег Хан, откровенно устав от скучных «Спокойной ночи» каждый чёртов день. И, как видно, Чанёль разделял с ним эти чувства, широко улыбаясь в ответ на очередной поток историй со съёмочной площадки. Обоим хотелось выговориться и просто быть рядом, хохоча над комичными ситуациями и порой брошенными шутками. Идиллия, к которой оба достаточно долго не могли прийти, наконец накрыла этот дом огромной волной, погружая в безмятежность и уверенность в завтрашнем дне. — Что ты делаешь? — со смешком спросил Бён, не понимая, что Пак хочет от несчастного пульта, регулирующего освящение. — Потанцуем? — наконец приглушив свет, предложил вдруг Чанёль, подключив телефон к колонкам. — Ты серьёзно? — недоверчиво изогнув брови, удивился Бэкхён, всё же позволяя альфе взять его за руку. — Я сто лет не танцевал, — как бы заранее извиняясь за отдавленные ноги, добавил омега, неуверенно опуская ладонь на чужое плечо. — А я вообще не умею, — пожал плечами Пак, резко прижимая Бёна к себе вплотную.       Музыка зазвучала в тот момент, когда омега сделал первый осторожный шаг вслед за Чанёлем, а потом ещё и ещё, медленно кружась по комнате в такт тягучим взлётам мелодии. И то ли приглушённое освящение сыграло роль, то ли столь хорошо подобранная композиция, что мир словно уменьшился до размеров совсем малюсенького пространства между Бёном и Паком. Кажется, Бэкхён даже не старался попадать в ритм, двигаясь будто по инерции, положив голову на сильное плечо.       Многое произошло за эти три года: были и ссоры, и необузданные порывы страсти, и моменты какого-то застоя, вслед за которыми обычно следовали волны сильнейшего притяжения, словно время обернулось вспять, вновь сталкивая их впервые в том лифте. И как ни странно, несмотря на все размолвки и мелкие обиды, Бён до сих пор тонул в их обоюдном счастье, зная, что это взаимно. Омега просто видел это в каждом взгляде и улыбке, ощущал в каждом прикосновении и поцелуе, чувствовал сердцем. Точно как и сейчас, положив вторую ладонь туда, где у альфы билось сердце. Бэкхён не знал, что даже спустя годы оно может биться так быстро в моменты их близости. Наверное, это можно было назвать чудом, потому что у Бёна оно стучало также быстро и гулко, словно всё как в первый раз: и касания, и объятья, и горячее дыхание на коже. Чувства будто разгорались с каждым разом всё больше, из-за чего они точно когда-нибудь сгорят, плавясь в неге желания, чтобы после вновь подарить ленивый утренний поцелуй и тихое «Доброе утро» на ухо. И даже так, переполняясь всей этой эйфорией рядом друг с другом, оба ощущали какую-то пустоту. Какое-то свободное место в сердце обоих, заполнить которое даже их пылающая огнём любовь не может — словно именно это чувство отвело небольшое местечко для чего-то не менее важного. Чего-то, что обоим было очень нужно.       Бэкхён неоднократно об этом думал, приходя к одному единственному выводу и тут же отметая его прочь со словами «Ещё не время». А ведь Бён даже не знал, когда будет то самое «благоприятное» время, когда они наконец решатся.       Омега просто хотел ребёнка.       И, наверное, «то самое» время, это вовсе не сегодняшний день. Возможно, даже не этот месяц или год. Да только вот Бэкхёну на это было откровенно плевать — сам он, кажется, уже давно готов к такому ответственному шагу и искренне надеется, что это желание с ним разделят. — Чанёль, давай заведём малыша? — актёр даже не ожидал, что эти слова так легко ему дадутся. Может, он просто на уровне подсознания знал, что о подобном думает не он один?       Альфа замер, чуть отстранив от себя Бёна, похоже, желая удостовериться, что ему не послышалось, а после поцеловал, так чувственно и нежно, что Бэкхёну и слов уже не нужно было, чтобы понять, что это ровно тоже самое, что тысяча раз «Да». Они даже не обговорили «когда» и «как», просто поспешили на второй этаж, держась за руки, чтобы уже вскоре жарко шептать друг другу в губы слова любви, а утром как обычно смотреть на их переплетённые пальцы, вот уже третий год любуясь блеском двух обручальных колец в свете лучей рассветного солнца. ___________________________ Боже, неужели я дописала О_О Это просто рекордный срок для меня, из-за чего я сейчас немножко в прострации. Самой не верится, что это конец, что с героями придётся попрощаться ( Ставить статус «завершён» не всегда просто, а этот фанфик как раз тот самый случай, когда я настолько полюбила героев и сюжет, что даже не хотела заканчивать всё так, как оно здесь закончилось. Но хорошо, что я взяла себя в руки и таки завершила данную работу, ведь растекание воды ни мне, ни вам ни к чему) Что могу сказать. Дорамой тут и не пахнет почти XD Разве что в самом начале ещё прослеживаются очертания канона, а дальше уже всё моя многострадальная фантазия Х) Но даже так я несказанно довольна этой работой, пусть и тут не обошлось без косяков. Спасибо большое, что читали и оставляли отзывы, коих пусть и было немного, зато каждый по-особенному грел душу и буквально вдохновлял писать) Отдельное спасибо Kathryn_Grey за твои просто нереальные отклики, каждый из которых оставил в моей душе тёплый осадок) Пожалуй, это первый мой фанфик, который я писала без каких-либо особо долговременных застоев. Строчки лились как-то сами, складываясь в абзацы, а они, как итог, в главы. Также надо, наверное, добавить, что это первая работа такого объёма — я сама в шоке, как с планового Миди разогналась до Макси Х) И, конечно же, отдельное место необходимо отвести музыке, что сопровождала меня на протяжении написания. Все они находятся в альбоме фика, однако я также хотела бы выделить композицию Stigmata — Не забывай. О-о-о, как же она мне помогла! Я совершенно случайно откопала её на дне своих аудиозаписей, а когда включила… Перед глазами просто замелькали эпизоды своей же работы, после чего я поняла, что эта песня та самая, что так точно описывает Чанбэков в этой работе) Пожалуй, умей я кляпать видюшки, то непременно сделала бы что-то этакое к данному фику как раз под «Не забывай», ибо ну это просто гимн фанфика, серьёзно XD Под неё, к слову, писался эпилог ;) Поэтому рекомендую послушать, а также наконец прощаюсь с историей и вами, читателями, до следующей работы) Спасибо огромное, что были со мной: 3