За масками

      Звук полицейской сирены доносился как-то отдалённо, словно Чанёль не здесь вовсе, а в какой-то наглухо запертой комнате, откуда он не мог выбраться, сколько не пытался, отчаянно колотя кулаками по невидимым стенам. Казалось, Пак в ней так и утонул бы, не окликни его на удивление хладнокровный Ву. Вот что значит опыт и колоссальная выдержка. — Файл отправлен, так что скоро можно будет ехать, — ободряюще хлопнув альфу по плечу, улыбнулся Ифань, радуясь, что схема по-прежнему не даёт сбоев.       Чанёль кивнул, вытаскивая из кобуры пистолет и поднимая руки вверх при виде влетевшего в зал наряда. Служители правопорядка один за другим проскальзывали в дверях, держа наготове оружие и своим появлением поднимая невыносимый гул. Альфы негодовали, артисты в спешке убегали со сцены, боязливо прижимаясь лбами к ближним стенам, прячась за спинами охраны, омеги же лишь терялись, не зная, кричать им или лучше замолкнуть. — Оружие на пол! — гаркнул ближний к Паку альфа, поторапливая взмахом пистолета. — Руки за голову и без лишних движений! — выполнив требования, Чанёль прикрыл глаза, услышав где-то позади испуганный крик какого-то омеги, чьего спутника грубо прижали к стене щекой за сопротивление.       Более никто упорствовать не стал, в страхе заводя за голову руки и не сводя с полицейских пристальных взглядов, будто те могли что-то выкинуть. Наряд, к слову, сработал оперативно, являясь на место вызова меньше чем через полчаса, зная, кто именно пропал из этого здания совсем недавно. Бэкхён словно сквозь землю провалился, оставляя после себя лишь смутные воспоминания остальных о его присутствии на мероприятии. Не было и Хибома, что очень и очень настораживало. — Прочешите здесь каждый угол! — скомандовал всё тот же альфа, кивая остальным из группы на центр зала. — Разрешите? — намекая на своё положение, подал голос стоявший рядом с Чанёлем Ифань, привлекая внимание явного лидера. — Ву Ифань, командир охранного отряда KSH, отвечающей за безопасность Бён Бэкхёна. — За безопасность, говорите? А что ж тогда не досмотрели? — хмуро отозвался альфа, махнув обоим, таким образом разрешая им опустить руки. — Тоже мне, охрана. Понаберут дилетантов, а нам потом расхлёбывай. — Бёна нет в здании, — проигнорировав сказанное, продолжил Ву, убирая поднятое с пола оружие в кобуру. — Сейчас его везут за город. — Откуда информация? — От таких же дилетантов, — мстительно шикнул Ифань, поправив пиджак. — У него датчик, так что найти не проблема. — По машинам! — смерив Ву подозрительным взглядом, отдал приказ альфа, первым двигаясь к выходу. — Молите Бога, чтобы он действительно там был, — рыкнул командир позже, понимая, что они сейчас рискуют потерять время, за которое может случиться всё что угодно.       И Чанёль молился, чувствуя, как в груди всё бунтует и ревёт, заглушая даже крики из оставшегося позади зала.

***

      Веки, словно налитые свинцом, не хотели подниматься ровно до того момента, пока спину не прошила невыносимая боль, а после сковала и всё тело, стоило Бэкхёну упасть на пыльный бетонный пол, отчего кости заныли и что-то затрещало, вырывая из груди сдавленный болезненный стон. Бён не ориентировался в пространстве, но когда открыл глаза, понял лишь, что швырнули его на уже порядком ссохшийся дощатый стол, сколоченный на скорую руку, из-за чего он с треском и развалился, засыпая скрючившегося на полу омегу обломками и осыпавшейся штукатуркой. Бэкхён закашлялся и вновь взвыл от прострелившей затылок боли, когда чья-то рука подняла его за волосы, заставляя сесть на колени. — Попался, сучонок, — сквозь зубы процедил нависший над актёром бета, чьё лицо скрывала чёрная маска. — Смотри, как дрожит! — прогоготал он позже, рывком отбрасывая Бёна вновь на холодный пол, переводя взгляд на остальных.       В помещении было всего трое, двое из которых стояли поодаль, держа в руках, благо, неснятые с предохранителей пистолеты. Телосложением они были явно крупнее того, что стоял возле Бэка, а потому походили на альф, нагоняя куда больше страха и ощущения обречённости. Их было всего трое, а омегу уже трясло и колотило, словно перед ним стояла целая толпа амбалов, которым прихлопнуть его явно не составляло труда. — Чо нам с ним делать? — напоследок окинув Бёна косым взглядом, бета пнул его, заставляя с тихим скулежом перекатиться со спины на бок, отчего между рёбрами неистово прострелило, не позволяя лишний раз шевельнуться. Бэкхён даже кричать не мог — рот крепко завязали какой-то грязной тряпкой, а руки за спиной — грубой верёвкой, от которой после непременно останутся рваные полосы на запястьях. — Сказали не трогать, босс сам хотел этого сучоныша грохнуть, — бесцветно отозвался один из альф, плюхаясь на пол и переводя свой взгляд на испуганного актёра, чьи глаза лихорадочно метались по пыльному полу. — Может, мы его тогда натянем? — демонстративно толкнувшись бёдрами вперёд, хмыкнул второй, после чего Бён инстинктивно сжал бёдра, крепко зажмурившись. — Ну нахер, яйца ещё отстрелят, — фыркнул всё тот же бета, опускаясь перед Бэкхёном на корточки. — Да ты не трясись, башку продырявят да и всего, — оскалившись, добавил он со смехом, отчего Бён почувствовал, словно сердце где-то в глотке колотится, не позволяя свободно вздохнуть. Было страшно до животного ужаса.       Это был подвал, сырой, пыльный, с витающим вокруг запахом плесени и будто бы чего-то гнилого. Тёмное помещение, освещаемое одной лишь то и дело замыкающей лампочкой, висящей под самым потолком. Бэкхён не знал, где он, поэтому кое-как забился в угол, сгибая ноги в коленях и тихо воя от пульсирующей боли под рёбрами. Незнакомое место пугало не меньше трёх надзирателей, которые в данный момент с громким гоготом резались в карты, изредка припугивая Бёна щелчками предохранителей, заставляя омегу крупно вздрагивать и вновь закрывать глаза, лишь бы не видеть эти ухмыляющиеся физиономии и всего этого ужаса вообще. Бэкхён боялся неизвестности, что застала его врасплох в миг, когда взгляд пал на ринг в противоположном конце подвала, коего здесь быть не должно. Не в том месте, куда актёра должны были привезти.       Осознание безысходности ударило в мысли столь оглушительно, что актёр почувствовал, как перед глазами словно всё поплыло.       План сорвался, грозясь также оборвать и из последних сил сопротивляющуюся жизнь.

***

      Чанёль откровенно не понимал, почему полицейская машина едет столь медленно, пусть и с включенной сиреной. По крайней мере, Паку так казалось, пока он не подскочил, глянув через плечо водителя на спидометр — авто выжимало все девяносто с лишним, а потому альфа терялся от того, что время шло слишком уж медленно, словно издеваясь. Всё тело трясло, заставляя Чанёля запустить пальцы в волосы, с силой сжимая их и жмурясь, одними губами шепча «Быстрее, пожалуйста». — С ним всё будет хорошо, мы успеем, — ободряюще встряхнув подчинённого за плечо, заверил сидящий рядом Ву, ловя благодарный взгляд.       Пак знал, что они успеют — он в это верил всем своим болезненно сжимающимся сердцем, отчаянно поднимая взгляд вверх. Альфа не верил в Бога, потому что тот никогда ему не помогал. Однако сейчас, когда на кону была жизнь близкого человека, Чанёль, кажется, готов был поверить во что угодно, даже Сатане помолиться, лишь бы эти две абсолютно противоположные, но на равных могущественные силы помогли хоть чем-нибудь. Пусть даже Пака потом и самого в могилу загонят, как при равноценном обмене, главное, чтобы Бэкхён не закрыл глаза, и чтобы сердце его билось мерно и спокойно ещё много-много лет.       Они едва проскочили перекрёсток, оглушая округу сиренами целой вереницы машин, когда Ифань с хмурым выражением лица ответил на вызов по гарнитуре, кивая Паку, дабы и тот подключился к каналу, о чём он тут же пожалел, неосознанно сжимая кулаки до меловых костяшек. — Тормози! — вовремя улучив момент, когда водитель уверенно направлялся прямиком на загородную дорогу, гаркнул Ифань вскакивая. — Бёна там нет! — Мы, по-вашему, в игрушки тут играем? Что значит, его там нет?! — взревел полицейский, сидящий впереди. Взгляд альфы метал молнии, потому что всё это действовало на нервы не только ему одному, но и всей команде. — Мы теряем время! — Мы потеряем время, если сейчас же не остановимся! — с рыком возмутился уже Чанёль, вцепившись пальцами в спинку сидения водителя. — Тормози!       Ведущий автомобиль уже вскоре свернул на небольшую улочку, заглушая сирены и приводя в негодование прохожих, которые явно не ожидали увидеть вечером пятницы вооружённых служителей правопорядка, что все как один высыпали из машин, не понимая причин столь срочной остановки. — Мы связались с людьми мафии, — Минхо говорил обыденным тоном, словно всё происходящее было в порядке вещей, что злило и выводило из себя с каждым его словом всё больше. Пака трясло и крутило, причём не из-за собственного страха, бунтующего в груди неугомонным тайфуном. Чанёль сжимал кулаки и беззвучно молился, чтобы случившаяся осечка не принесла за собой необратимые последствия. Альфа в душе выл волком, чувствуя чужое напряжение где-то в районе сердца. — Они получили файл и уехали, потому что Бэка так и не привезли в тот дом, — Пак с рыком сдёрнул с уха гарнитуру и сжал зубы, вытаскивая из кармана брюк мобильник.       Найти нужный номер удалось не сразу, потому что у Чанёля, кажется, всё плыло перед глазами от мысли, что в решающий момент он не успеет закрыть Бёна за собой. Он просто не успеет его найти, если сейчас не предпримет хоть что-нибудь. — Слушаю. — Чонин, мне нужна твоя помощь, — отойдя от собачившихся Ифаня и лидера полицейского наряда, без утайки начал Пак, понимая, что сейчас промедление — ужаснейшая ошибка, апогеем которой станет кошмарная трагедия. — Люди Хибома похитили Бэка, но мы не знаем, куда его увезли. Он сменил место в последний момент. Если опоздаем… — Не опоздаем, — ясно слыша в голосе альфы усталый хрип, твёрдо перебил его Ким. — Мы, нет… ты его вытащишь, Пак. Так что возьми себя в руки и порви этих ублюдков, понял? — бывший покровитель одним свои голосом заставлял Чанёля взбодриться и посмотреть на ситуацию трезво. Чонин прав, сейчас не время проявлять слабость. Сегодняшняя ночь — очередной бой с весомым отличием в том, что в этот раз на кону стояло даже не никчёмная жизнь Пака, а жизнь самого дорого для него человека, за которого альфа, как Ким и говорил, голыми руками любого готов разорвать. — Я подключу, кого надо, и сообщу, если что-то будет известно.       Кивнув самому себе, Чанёль убрал мобильный в карман, возвращаясь к командиру. Ву вновь разговаривал с Минхо, только на этот раз хмурясь с каждой секундой всё больше, а Пака вынуждая до боли сжимать кулаки, мерно выдыхая. Чанёль должен успокоиться. Сейчас он в силах сделать лишь это, что и бесило. — Ничего, — опустив голову и растрепав на затылке волосы, произнёс Ифань, закрывая глаза. — Они сорвали с него браслет с датчиком, но мы ещё можем выйти на них, если камеры в городе зафиксировали передвижение той машины. Надо подождать.        Это неоднозначное «если» било в черепной коробке будто бы молотком, после чего каждый удар разносился в мыслях гулким эхом. Чанёль ждал, опустившись на корточки и закрыв руками лицо. Внутри всё горело от злости и страха, а потому даже прохладный ночной воздух нисколько не отрезвлял. Пак посмотрел на небо, замечая кое-где светящиеся искорки звёзд, рассыпанные по чёрному полотну подобно бисеру. Каждый огонёк ярко сверкал сквозь лёгкий туман облаков, давая призрачную надежду. Звёзды не гасли, не падали за горизонт, а значит ещё не поздно, ещё есть жалкие крупицы времени, что сейчас были на вес золота. — Куда? — спустя всего десять минут Ву вновь ответил на звонок, ловя выжидающие взгляды остальных. — Есть! — вытянувшись по струнке и заметно просветлев, отдал честь Ифань, переводя взгляд на подошедшего сзади Чанёля. — Мы его нашли.       Паку не нужно было лишних слов. Этой фразы вполне хватило, чтобы воспрянуть духом и уверенно ступить на финишную прямую. Именно поэтому он первым сел в служебную машину, заводя мотор и не слыша попыток Ву до него достучаться. Авто сорвалось с места с визгом колёс, поднимая пыль и стремительно набирая скорость, оставляя позади остальных членов команды и полицию.

***

— Ты уверен, что это именно то место? — завидев впереди знакомое здание, помрачнел Чанёль, держа сотовый между ухом и плечом. — Если ваши люди верно вычислили квадрат, то здесь. Сюда въехала пара машин примерно около часа назад, при том, что бои сегодня не проводятся, — без толики сомнений ответил Чонин. — Только не вздумай соваться туда в одиночку, понял? Кто знает, сколько головорезов там прячется. — Ещё чего, — скидывая вызов, рыкнул Пак, уже не слыша глухую ругань Кима, пытающегося вправить безрассудному альфе мозги.       Это строение Чанёль уже успел позабыть, поскольку был здесь последний раз почти два месяца назад, отправляя очередного противника в нокаут. Здание, где чаще всего проводили подпольные бои, темнело в тусклом освящении мигающих уличных фонарей, не подавая ни малейших признаков, что внутри происходит нечто ужасное. Не было слышно ни звука, словно это место — ловушка, в которую Пак уверенно вошёл, перед этим отправив адрес Ву по СМС.       Понимая, что подвальная дверь непременно закрыта, Чанёль ногой сбил хлипкий замок на двери чёрного хода, открывая скрипучие створки как можно тише. В коридоре не было не души, даже свет не горел, словно здесь и правда никого не было, однако откуда-то снизу всё же можно было расслышать едва уловимый гул чужих голосов.       Вытащив из кобуры пистолет и сняв его с предохранителя, Пак двигался прямо вперёд, где виднелась металлическая дверь, ведущая в сырой подвал. Собственные шаги эхом отдавались в звенящей тишине, а сердце в груди клокотало неимоверно быстро, больно ударяя грудь изнутри, отчего Чанёль дышал шумно и через раз, кипя от распирающей ярости и нетерпения. Будь его воля, он, наверное, давно бы уже буквально примчался в тёмный подвал, и будь, что будет. Однако сейчас, в одиночку, Пак не мог позволить себе риск глупо умереть от выпущенной в висок пули. Альфа должен спасти Бэкхёна, а значит обязан оставаться в живых до тех пор, пока Бён не окажется в безопасности. — Пак, чёрт тебя дери! — голос командира раздался в наушнике гарнитуры неожиданно. — Что за самодеятельность?! Ты хоть соображаешь, что делаешь?! Какого чёрта ты туда один попёрся?! — Где вы? — понизив голос, проигнорировал тираду Ву Чанёль, оглядевшись по сторонам. — Подъезжаем. Ты в машине? — Я в здании. — Совсем ненормальный?! Господи… — Ифань на секунду замолчал, явно примиряясь с отсутствием хоть какой-то дисциплины у подчиненного, но после выдохнул, продолжая спокойнее. — Тогда без глупостей, это приказ! Мы прикроем, — добавил альфа напоследок, отключаясь.       Окно, что было совсем рядом с Чанёлем, выходило точно во двор, а потому Пак прекрасно видел, как машины KSH и полиции въезжают на территорию, окружая строение. Преступники были в западне, а значит, они в любом случае не смогут уйти отсюда незамеченными. Оставалось лишь вывести отсюда живым и невредимым Бэкхёна, что альфа и собирался сделать, открывая дверь, ведущую в подвал.       Глупо было полагать, что здесь не будет охраняющих шестёрок, потому что один из них и налетел на Пака, приставляя дуло пистолета к его груди. Чанёль не видел лица из-за маски, но даже так понял, что бета собирается поднять тревогу, а потому как можно быстрее скрутил его руку с оружием, ударяя прикладом своего пистолета в висок, прежде чем тот успел издать хоть звук. Тело с глухим хлопком рухнуло на пол, неуклюже переваливаясь по лесенкам ниже, замирая лишь на середине металлических ступенек.       Помня, что за следующим поворотом находится нужная дверь, Чанёль ускорился, но вынужден был уже вскоре остановиться, столкнувшись с препятствием в лице двух альф. Пак не успел сориентироваться, когда его сбили с ног хуком, припечатывая к противоположной стене, держа за шею сгибом локтя. «Чёрт», — сдавленно сорвалось с губ, теряясь в надрывном кашле. — Копы в здании! — рыкнул в рацию альфа, сильнее вжимая хрипящего Чанёля в стену. — Пусть кончает с Бёном, либо нас всех повяжут!       Упоминание омеги отразилось в голове очередной вспышкой злобы, и Пак дёрнулся, силясь отодвинуть от себя широкоплечего альфу и никак не ожидая, что второй вдруг мешком рухнет на колени, хватаясь за простреленную ногу. — Чеши к нему! — появившийся из-за угла Ву в компании нескольких человек поднял на этаже ощутимую шумиху, без которой в любом случае бы не обошлось, поэтому Чанёль уже смелее отшвырнул от себя ослабшего после выпущенной в бок пули преступника, буквально перескакивая через два корчившихся на полу тела.       От свиста пуль и криков у Пака закладывало уши, из-за чего он уже на автомате наносил удары встречающимся на пути преступникам, зная, что его спину непременно прикроют. Чанёль нёсся по длинному коридору, подстреливая очередного альфу в маске и буквально влетая в незакрытую металлическую дверь, открывая которую два месяца назад, даже подумать не мог, что уже вскоре в этом прогнившем месте будут прятать нечто по-настоящему дорогое его сердцу.       Альфа ни на грамм не изменился в лице, когда от выпущенных им пуль двое замертво упали на пол, не подавая более никаких признаков жизни. Чанёль и на лужи крови даже не взглянул, приковывая внимание лишь к уже знакомому рингу и замечая связанного Бэкхёна, привязанного к нейтральному углу.       Сложно описать, какие чувства завладели Паком в этот момент, потому что в миг, когда он поймал чужой измученный взгляд, внутри всё будто перевернулось, порождая необузданную ярость и дрожь в руках. Ноги несли альфу вперёд сами. Он даже не заметил, как перепрыгнул через канаты, падая на колени прямо напротив Бёна, не веря, что наконец-то его нашёл.       Бэкхён что-то мычал сквозь плотную ткань, коей был завязан рот, и дёргался, явно чувствуя боль, но не обращая на неё внимание. В глазах омеги стоял животный страх, когда он смотрел Паку через плечо, пытаясь достучаться до телохранителя, который наоборот не видел вокруг ничего, кроме измазанного в пыли и грязи лица любимого и каждого синяка, расцветающего на виднеющихся участках кожи, отчего челюсти сжимались так, что на скулах играли желваки, выдавая напряжение альфы. У него всё в душе кипело, точно в адском котле, а потому Чанёль даже не узнал поначалу своего голоса, обращаясь в Бэкхёну: — Всё хорошо, всё кончено, Бэк, — дрожащими руками развязывая грубые верёвки на чужих запястьях, прошептал Чанёль, в ту же секунду замирая, услышав позади щелчок предохранителя. — Бросай оружие, иначе башку продырявлю, — прозвучало сзади, на что Пак нахмурился, но всё же опустил пистолет на настил, слыша приглушённый повязкой всхлип Бэкхёна. Взгляд актёра метался от преступника к Чанёлю, пока альфа едва заметно не кивнул, прося таким образом успокоиться.       Бён провыл что-то невнятное, когда Пак, задержав на нём взгляд, поднялся на ноги, держа руки поднятыми. Дуло чужого пистолета по-прежнему упиралось в затылок, из-за чего Чанёль не мог себе позволить лишних движений, зная, что сейчас на помощь никто не придёт — остальные были заняты вне подвала, где также было полно отчаянно желающих сбежать преступников. Альфа замер, задержав дыхание, словно хищник перед прыжком, а после резко уклонился в сторону, перехватывая руку стоявшего ранее позади беты. — Пригнись! — выстрел прогрохотал в полуметре от Бэкхёна, отчего он сжался, громко мыча через повязку и жмурясь от испуга.       Уже вскоре пистолет вылетел из чужой руки, как только Пак нанёс противнику быстрый прямой удар в скулу, после чего бета пошатнулся, медленно двигая нижней челюстью и моргая, дабы вернуть координацию в пространстве. Однако не успел, потому что уже через мгновение Чанёль круговым ударом ноги отшвырнул его спиной на канаты.       Бэкхён смотрел на всё это, словно в замедленной съёмке, подмечая каждую деталь, отчего хотелось от страха скрести ногтями пол. Пак тяжело дышал, то и дело встряхивая головой, и пружинил на месте. По его вискам стекали капли пота, а с разбитых костяшек — кровь, ползущая по коже вниз, под рукав пиджака. Было больно на всё это смотреть, а потому Бён хотел уже зажмуриться, когда почти бессознательный бета вдруг выпрямился, сшибая Чанёля с ног быстрым и вместе с тем мощным лоу-киком[1]. Бэкхён вскрикнул, дёргая по-прежнему связанными руками за спиной, когда альфа рухнул на колени, после отлетая в сторону от очередного удара со стороны беты — на этот раз, джеб[2].       У Пака всё в глазах поплыло, когда он попытался встать, вновь сгибаясь от пинка мощной подошвой по рёбрам. Кости трещали при каждом движении, а в голове оглушительно звенело, не позволяя свободно ориентироваться в пространстве. Чанёль не знал, где находится бета, а потому наугад нанёс удар коленом, благо, всё же попадая по голени противника. Ноги беты подкосились, но он всё же выстоял, в то время как Пак полноценно встал на ноги, пошатываясь, но держась в стойке, не сводя с оппонента взгляда исподлобья. Чанёль понимал, что этот бой мало отличался от тех, в которых он участвовал ранее. Здесь, как и там, совершенно отсутствовали правила, что прибавляло шансы на победу, но вместе с тем и увеличивало риск трагичного исхода. Пак терялся от неизвестности, потому что совершенно не знал способностей противника, смекнув лишь, что тот имеет какое-то представление об искусстве единоборств, нанося Чанёлю приемлемые для такого спорта удары. Альфа рисковал после каждой атаки со своей стороны получить сокрушительную контратаку, после которой он может и не выстоять. Если так, то Бэкхён, всё ещё находящийся возле нейтрального угла, будет подвергнут серьёзной опасности, что Чанёль не должен допустить ни в коем случае. Он обещал омеге, что никому не позволит ему навредить, а потому сейчас сжал кулаки, игнорируя боль, и бегло глянул на Бёна, ловя его до чёртиков перепуганный взгляд.       Пак многое видел в эту минуту в чужом взгляде, угадывая сквозь пелену ужаса явное волнение и целую бездну того, что Бэкхён хотел до него донести в эту секунду. Их зрительные контакты всегда как-то по-особому друг друга бодрили, поэтому и в этот раз Чанёль коротко улыбнулся актёру уголками губ, обещая себе, что непременно выстоит, чтобы после вновь поймать на себе этот взгляд, чтобы почувствовать прикосновения чужих рук, чтобы вновь позволить себе обнять омегу, как сегодня перед выездом на мероприятие. Пак обязательно это сделает уже сегодня, когда весь кошмар останется позади, и наконец шепнёт Бёну на ухо, что теперь уже точно всё хорошо — теперь уже навсегда.       Мог ли подумать Чанёль, что спустя два месяца после того боя, будет стоять на этом же ринге, из последних сил поднимаясь на ноги снова и снова, вновь сокрушая противника комбинацией ударов? Мог ли подумать, что спустя два месяца все эти бои обретут смысл, а финал превратится в цель, достичь которой Пак сможет даже так, находясь в полуобморочном состоянии, но всё ещё стоя на ногах, словно живой труп? Мог ли он подумать, что за каких-то два месяца найдёт причину, ради которой жить захочется так, как никогда? Мог ли Чанёль подумать, что полюбит кого-то так сильно, что ради этого человека не побрезгует вновь испачкать руки в чужой крови, не побоится пройти через весь этот ужас, сейчас, в момент кульминации, со звериным рыком нанося уже лежащему бете удар за ударом?       Он даже не предполагал.       Пак никогда даже не мечтал об этом чувстве, раньше считая, что главный стимул к победе — это величина ставок за твой выигрыш. Однако сейчас, отдалённо слыша крики своих и оглушающую сирену полицейских машин снаружи, лёжа на настиле ринга почти без сознания, Чанёль понимал, как тогда ошибался, чувствуя, что сердце в груди по-прежнему грохочет при воспоминании обо всём произошедшем за эти два месяца. Пак не думал о плохом, глядя в потолок подвала сквозь туманную дымку бессознательности. Альфа отчего-то вспоминал лишь их с Бэком первую встречу в лифте KS. Он вспоминал первые украдкой брошенные друг на друга взгляды, первые объятья и первый поцелуй. Вспоминал каждую ночь, полную страсти, каждый день, да и вообще каждый миг, когда мог касаться Бэкхёна со всей своей неуклюжей нежностью и заботой. Чанёль помнил каждую мелочь, каждую родинку на чужом теле, осознавая, что Бён не просто любимый человек, а смысл всей его никчёмной жизни, что сейчас стремительно покидала его тело.       Альфа даже не почувствовал, как чьи-то до боли знакомые ледяные руки обхватили его ладонь, крепко сжимая. Он не слышал и плача, когда провалился в пугающе чёрную бездну, закрывая глаза. — Чанёль, ты меня слышишь? Чанёль, открой глаза! Чанёль!

***

[+432, -2] Господи, неужели это закончилось! Я так скучал по Бэкхёну~~~ [+1,126, -14] Представлю, как ему сейчас тяжело, столько потерял… [+3,275, -21] Бэкхён-а! Твои фанаты с тобой! [+897, -11] Я не фанат Бэкхёна, но когда я читал все эти ужасные новости о нём в сети и смотрел на ТВ, моё сердце сжималось! Сколько же он пережил… [+5,098, -16] Как я рад, что этих уродов наказали по заслугам! Я даже не удивлён, что судебные разбирательства прошли так быстро. О Хибом подлая крыса — это факт! [+2,001, -40] Я плачу. Бэкхённи, я люблю тебя! [+3,032, -15] Бэкхён заслуживает уважения. Он многое перенёс за эти два месяца и выстоял. Молодчина! [+758, -6] Боже мой, всё закончилось! Бэкхён-а, поправляйся поскорее! [+991, -36] Мой папа никогда не был фанатом Бэкхёна, но он плакал, когда смотрел выпуск новостей в день похищения. [+5,192, -4] Надеюсь, что теперь у него всё будет хорошо. Бэкхён-а, файтин! [+4,335, -12] Много сил ему на восстановление! [+643, -48] Моё сердечко болит за него~ Бэкхённи, будь счастлив!       Бэкхён свернул вкладку с фансайтом и закрыл крышку ноутбука с короткой улыбкой, принимая все эти пожелания и прикрывая глаза. Сейчас в палате больницы наконец появилось чувство спокойствия, о котором Бён за два месяца ужаснейшего кошмара уже успел позабыть. С его окончания прошло уже полторы недели, а потому и шумиха начинала утихать, стоило судье на финальном слушании огласить приговор. Омега до сих пор помнил, как трясся при виде тех самых преступников, которые держали его в подвале больше трёх часов, избивая и унижая. Всех, кого тогда удалось поймать, ввели в зал под конвоем, а потому Бэкхён был ещё не так взвинчен, пока последним в помещение на вошёл никто иной как О Хибом, низко склонив голову и устремив свой взгляд на наручники.       Альфа в ту ночь был повязан в том же здании. Как оказалось, с благотворительного вечера он уехал незадолго до похищения Бёна, а потому уже находился внутри на момент, когда омегу привезли и швырнули в тёмный подвал. Пожалуй, сыграло самое настоящее везение, потому что Бэкхёна могли убить сразу же, как привезли. Скорее всего, О не хотел омеге лёгкой смерти, а потому и приказал своим шестёркам хорошенько его помучить, что и стало фатальной ошибкой, в то время как для Бёна — подарком свыше.       За окном уже вовсе жарило лето, приветствуя скорый июль, до которого оставались какие-то жалкие дни, полные стоявшего в зените солнца. Панорамные окна в палате Бэкхёна выходили точно на центр Сеула, потому все дни, что он провёл в больнице, омега наблюдал за жизнью города, с нетерпением ожидая, когда и сам вновь окунётся в эту суматоху. Однако по настоянию Чунмёна, актёру в больнице предстояло валяться ещё как минимум неделю, а потому Бён вынужден был довольствоваться лишь вот таким вот ничегонеделаньем.       Да и не сделаешь многого в его состоянии. Рёбра ему тогда, благо не сломали, зато оставили огромные гематомы, которые до сих пор ныли при каждом движении, стоило омеге повернуться на другой бок. Делал он это, как правило, с охами и ахами, первые дни даже не вставая с койки. — Бэкхён-а! — воскликнул появившийся в дверях палаты Чондэ, но прежде чем успел сказать что-то ещё, был грубо перебит Кёнсу, заходящим в палату вслед за гостями. — Не ори, это, вообще-то, больница, — шикнул До, вмиг оказываясь возле кровати и взбивая под спиной приподнявшегося Бэка подушку. — Вас вообще здесь быть в это время не должно! Так что будьте добры, не палитесь! — зная, каких размеров нагоняй может потом получить от заведующего отделением, напомнил компании медбрат, уперев руки в бока. — Я тебе книжек принёс, — просиял Минсок, ставя на тумбочку увесистый пакет с литературой. — Я сам не читал, но раз купил, значит, чем-то они всё-таки примечательны, — пожал он плечами, усаживаясь на край больничной постели и поправляя на плечах выданный халат. — Спасибо, — с благодарностью улыбнулся Бэкхён, теперь уже зная, чем будет заниматься все оставшиеся дни в больнице. — А это тебе от Сехуна, — продемонстрировав омеге большую коробку конфет и пышный букет жёлтых роз[3], перевязанный широкой атласной лентой голубого цвета. — Сам он занят, вот и попросил передать, — добавил Чунмён, укладывая букет на колени Бёна и вручая ему небольшую открытку. — Мне его прямо в кабинет доставили, а я уж размечтался, что у меня поклонник появился, — хохотнул Ким, вызывая смешки и у остальных.       Бэкхён открыл открытку с неким волнением, смутно помня день, когда младший О лично навестил его в больнице. Это было накануне судебных разбирательств, а потому, увидев альфу в дверях палаты, актёр было подумал, что тот пришёл замолвить словечко за отца, коего тогда держали в следственном изоляторе. Бён был резок и даже груб, кипя от злобы при виде невозмутимого Сехуна, однако уже вскоре был вынужден сменить гнев на милость, услышав то, чего точно не ожидал. — Мой отец совершил поистине ужасное, а потому он должен понести должное наказание. Я здесь, чтобы просить прощения от лица всей нашей семьи за принесённый вам ущерб. Понимаю, одними извинениями это не решить, поэтому я хотел бы предложить вам материальную помощь.       Альфа много говорил тогда, тёр переносицу, запинался, на секунду замолкал, вновь собирая мысли в кучу, а после вдруг взял руку Бэкхёна в свою, заглядывая ему в глаза. Бён тогда, признаться, растерялся, но всё же разглядел в чужом взгляде искреннюю вину и сострадание, что младший О, по сути, испытывать не должен был. Если посмотреть на ситуацию со стороны, он такая же жертва в лапах собственного отца, а потому также понёс урон после всей этой истории. После оглашения приговора, бизнес главы семейства упал на его плечи, что уж говорить об общественности, которая исправно совала нос в дела некогда могущественной компании. Актёр сам с содроганием вспоминал первые дни после похищения, когда в больнице приходилось ставить охрану, дабы настойчивые репортёры не донимали омегу в таком состоянии. Именно поэтому он понимал, какого сейчас Сехуну. Более того, его положение дел обстояло даже хуже, ведь сына преступника мало кто жаловал, пусть и зная, что он не был ни в чём виноват. Что он мог против Хибома? По сути, ничего, ведь старший О по праву носил статус крупной акулы в бизнесе, в то время как Сехун являлся, что называется, на халяву поднявшимся по карьерной лестнице подчинённым. По крайней мере, Бэкхён так думал, пока не узнал кое-что очень и очень важное после визита командира Ву в его палату.       Ифань, разумеется, сопереживал Бёну не меньше остальных и старался как можно аккуратнее в разговоре касаться темы произошедшего, однако не стал умалчивать об одном немаловажном факте, который остальные предпочли пока что оставить без внимания. Как выяснилось, именно благодаря Сехуну тогда удалось найти Бэкхёна. Альфа, должно быть, каким-то образом прознал о замыслах отца и сообщил Чхве, куда именно увезли Бёна. Хибом таким манёвром хотел также обвести вокруг пальца и людей мафиозной верхушки, а потому сменил маршрут в последний момент, похоже, планируя подставить покровителей, вызвав на прежнее место полицию. Именно поэтому они уехали из того дома в спешке, как только получили файл. Бэкхён узнал об этом уже после суда, будучи полностью спокойным, ведь даже в случае, если бы О оправдали за счёт той же взятки, те люди непременно преподали бы ему урок, не вынося предателей. Проще говоря, О Хибом своим промахом сам же загнал себя в ловушку, из которой выхода в любом случае не нашёл бы. И речь шла не только о его обмане, но и о собственном сыне, который не побоялся пойти против отца, дабы правосудие восторжествовало. Бэкхён испытывал восхищение, поражаясь силе воли альфы и бесконечно благодаря его, поскольку не сообщи он тогда адрес здания, не известно, чем бы всё вообще закончилось.       Открытка в руках была совсем небольшой, по размерам меньше даже половины альбомного листа, однако даже так приятно согревала душу, позволяя на секунду забыть обо всех былых разногласиях и той неудачной попытке пожениться. Пожалуй, после всего этого они могут даже подружиться или хотя бы остаться знакомыми, не таящими друг на друга обид.

«Скорейшего выздоровления!»

— Мы тут подумали, может, устроим небольшую вечеринку после выписки? — предложил вдруг Чондэ, хлопнув в ладоши. — Отдохнём и оторвёмся все вместе, а то когда ещё время выпадет. Правильно говорю, мистер Ким? — пихнув в бок стоящего рядом директора, ухмыльнулся альфа. — Неплохая идея. После восстановления Бэкхён уже сможет вернуться к съёмкам, а потому будет очень и очень занят. Так почему бы не повеселиться перед всей этой кутерьмой? — кивнул Чунмён, уже прикидывая время, когда может быть свободен. — В таком случае, можете на нас рассчитывать. Организуем всё на высшем уровне, — приобняв Минсока за талию и не получив сопротивления, улыбнулся менеджер, игриво подмигнув стилисту, на что тот лишь закатил глаза, но против ничего не сказал.       Так и решили. Поговорив ещё около получаса, друзья попрощались с Бэкхёном, обязуясь навестить повторно через пару дней, и покинули палату, оставляя омегу наедине с Кёнсу, который по прежнему шуршал чем-то возле стола, бездумно пялясь в телевизор, наличию в палате коего даже Бён удивился в первый день пребывания здесь. — Приходите с Чонином тоже, — открыв подареные конфеты и закинув в рот одну, заговорил первым Бэкхён, ловя чуть удивлённый взгляд. — Вы многое для нас сделали, — в своих слова Бён не лукавил, помня, как Ким помогал им с Чанёлем в поисках. Да и Кёнсу оказал немало помощи, все эти полторы недели скрашивая Бёну одиночество. Омега отличался особым пониманием, зная, когда нужно разрядить обстановку болтовнёй или наоборот, когда лучше помолчать, давая актёру побыть наедине со своими мыслями и переживаниями. Медбрат подбадривал своим молчанием и неизменным присутствием рядом, что Бэкхён искренне ценил. — Мы подумаем, — хмыкнул До, поднимаясь с дивана, на коем сидел. — Спасибо за приглашение, — улыбнулся он, ставя розы в вазу и забирая из рук Бёна коробку конфет. — Идём? — глянув на настенные часы, показывающее долгожданное время посещений, произнёс Кёнсу, помогая омеге встать с постели.       Многочисленные ушибы ещё неприятно ныли, из-за чего Бэкхён избегал резких движений, шагая к выходу из палаты как упитанная утка, переваливающаяся с бока на бок. До шёл рядом, держа Бёна под локоть, ещё помня тот день, когда омега рухнул на колени прямо посреди коридора после того, как с важным «Я сам» отпустил руку медбрата, за что и поплатился новыми синяками на коленях. Разумеется, это было и ошибкой Кёнсу, поскольку отпускать ещё слабого спустя всего пару дней после реабилитации актёра было просто-напросто нельзя ни в коем случае. Именно поэтому теперь До сопровождал омегу везде, игнорируя также протесты по поводу того, что медбрат даже в туалет вместе с ним первое время заходил.       Знакомая палата показалось впереди, а потому Бэкхён ускорился настолько, насколько мог, на секунду замирая перед дверью, а после уверенно её открывая и заглядывая внутрь. С последнего визита, который был вчера, здесь ничего не изменилось. По телевизору всё также крутили какую-то бессмыслицу, тратить время на которые никто в этой палате не хотел, а за окном по-прежнему слепило солнце, заливая лучами кровать и, непосредственно, лежащего на ней. — Вызовешь, когда будешь возвращаться, — после того, как Бён вошёл, окликнул его позади До и удалился, зная, что будет здесь лишним.       Бэкхён же, боясь нарушить тишину, неуверенно помялся на месте, а после всё же двинулся к кровати, замечая на тумбочке не распакованный торт. Решение пришло мгновенно, после чего Бён включил электрочайник, стоящий на подоконнике, и принялся как можно тише разрывать бумагу, ворча себе под нос о том, что Чонин явно перестарался с оформлением презента, замотав аж в три слоя декоративной бумаги эту несчастную коробку с десертом. Психанув, омега слишком резко дёрнул за край с одной стороны, разрушая некогда звенящую тишину характерным звуком рвущейся бумаги. — Бэкхён? — прозвучало позади, вынуждая актёра виновато вжать голову в плечи, прежде чем повернуться. — Прости, я тебя разбудил, — глянув на проснувшегося альфу через плечо, извинился омега, доставая из нижнего шкафа две кружки после щелчка выключившегося электрочайника. — Вкуснятина, — попробовав лакомство, чуть позже воскликнул Бён, ставя две кружки с горячей жидкостью на прикроватную тумбочку и усаживаясь на край койки. — Скажи «А-а»…       Чанёль усмехнулся, но всё же послушно открыл рот, понимая, что сам это сделать не в состоянии. Гипс на правой руке значительно усложнял большинство действий, что несколько раздражало, когда кому-то приходилось кормить Пака с ложечки. Впрочем, против Бэкхёна альфа ничего не имел, а потому и облизнулся сейчас, словно наевшийся сметаны кот, вновь опускаясь на подушку. — Ребята предлагают устроить вечеринку после нашего возвращения из больницы, — вспомнил Бён, скармливая вторую ложку шоколадного торта. — Я ещё Кёнсу позвал, он поговорит с Чонином. — Значит, он и будет следить за этим дебоширом, — помня, каким Ким бывает под воздействием алкоголя, хохотнул Чанёль, из-за чего очередная ложка десерта мазнула кремом по его щеке. — Свинка ты, Пак Чанёль, — со вздохом нахмурился Бэкхён, стирая сладость большим пальцем, но руку после не отнимая, потому что её держал уже сам альфа здоровой рукой, глядя прямо в глаза. — Что? — сконфуженно отозвался Бён, всё ещё не переставая вздрагивать после каждого прикосновения Пака. — Всё позади, Бэк. Даже не верится, — альфа смотрел в упор, за немногочисленные визиты омеги в его палату так и не осознав окончательно тот факт, что тогда смог выстоять до последнего, не позволяя навредить Бёну. И пусть после Чанёль провалялся в отключке двое суток, пусть получил переломы и многочисленные ушибы, пусть первые дни вовсе не мог пошевелиться, сам факт того, что Бэкхён жив, дарил какую-то лёгкость и необъятное спокойствие на душе.       Актёр выдохнул, с болью в груди вспоминая те дни, когда тихо плакал в подушку, получая от врачей лишь неопределённые ответы о состоянии Чанёля. Даже Кёнсу принципиально умалчивал, постоянно уходя от темы или вовсе сбегая из палаты под предлогом неотложных дел. Бэкхён не глупый, он понимал, что молчали все не от хороших новостей, отчего мог по несколько часов бездумно пялиться в потолок, отчаянно отгоняя кошмарные догадки прочь. Перед глазами тогда стоял всё тот же вечер, когда альфа, уложив противника на лопатки, бездыханный рухнул на настил, потеряв сознание. Бэкхён не помнил себя, когда его руки и рот развязал Ву. Омега буквально полз к лежащему в метре от него Паку, сжимая зубы от боли во всём теле и стирая испачканными в пыли руками выступающие слёзы. Бёну было страшно, когда он взял руку Чанёля в свою, ощущая её холод. Альфа не дышал, отчего Бэкхён чувствовал, как стремительно падает в бездну самой настоящей истерики. Оттащил кричащего Бёна всё тот же Ифань, по-отечески прижимая к своей груди, гладя по макушке и твердя, что всё будет хорошо. И актёр старался в это верить все следующие дни, пока к нему однажды не зашёл До, наконец сообщая, что Чанёль очнулся. В тот день Бэкхён даже не почувствовал, как ныли его ушибы, пока он старался как можно быстрее встать с кровати. В коридоре Бён даже упал, ошибочно решив, что и сам сможет дойти до чужой палаты. Благо, Кёнсу был рядом и крепко держал его вплоть до того момента, пока не подвёл к койке Пака и не усадил на стул перед ней. А дальше словно какой-то сон, в котором Чанёль ему слабо улыбался, ласково касаясь щеки расплакавшегося Бёна. Омега вообще не понимал, откуда в нём столько слабости, но предпочёл об этом не думать в тот момент, когда со слезами выходило всё-всё накопившееся за два месяца. Бэкхёна словно прорвало, отчего он даже не понимал: от усталости плачет или же от счастья. — Я люблю тебя, Чанёль, — дрогнувшим голосом произнёс Бён, улыбаясь. — Не пугай меня так больше, понял? Никогда!       Пак притянул его к себе в ту же секунду, мягко касаясь своими губами его губ, пропуская сквозь пальцы пряди каштановых волос. А Бэкхён тонул, лишь в момент близости осознавая, что всё и правда позади. Что не будет больше никаких ночных кошмаров, не будет толп мрачной охраны и мира в серых тонах. Теперь жизнь непременно наполнится яркими красками, а некогда недосягаемое светлое будущее будет находиться на расстоянии вытянутой руки. — Ты, кажется, хотел на море, — уже после вспомнил Пак, прерывая тишину, в которой они сидели в обнимку почти десять минут. — К чёрту море, сейчас я просто хочу домой, — отозвался Бён, прикрыв глаза и прислонившись щекой к широкой груди. — Поддерживаю, — хохотнул Чанёль, чмокая омегу в макушку.       Часы на стене мерно отсчитывали минуты до момента нового начала в жизни обоих. На этот раз под ясным безоблачным небом, не предвещающим никаких ужасов. __________________ Вот и всё~~~ Было тяжело, скажу честно. Я даже плакала, пока писала О_О И я довольна тем, что получилось) Ожидайте эпилог в ближайшие дни ;)