Only Molly Knows

Шерлок не мог заснуть. Он думал, анализировал, вспоминал и сравнивал. Всё, что происходило с ним в жизни, все, о чём он когда-либо читал в книгах или видел по телевизору, почему-то не могло дать ему полного представления о любви. В окно спальни ударил первый рассветный луч. Младший Холм встал с так и не расправленной кровати. Вчерашняя чёрная рубашка помялась, а шея побаливала из-за ночи, проведённой полусидя-полулежа. Он тихо прошёл в ванную. Сейчас Шерлок совершал все необходимые «утренние обряды» на автопилоте. Его жёсткий диск был занят поиском ответа на вопрос: «Как сказать Молли Хупер, что я люблю её?». Через двадцать минут он так же тихо вернулся в свою спальню. «Нужно решить какую рубашку надеть». Стоп. Шерлок поймал себя на этой мысли и закрыл глаза. С каких пор Шерлок вообще думает о таком? Майкрофт будь он неладен. «Чувства сломают тебя, Шерлок. Помяни моё слово». Он всегда оказывается прав. -Тебе идёт белый. Цвет глаз становится ещё ярче, — голос Молли из прошлого прозвучал в подсознании младшего Холмса так чётко, что рука сама потянулась к нужной рубашке. Он был готов через десять минут. Украдкой взглянув на часы, которые показывали начало девятого, Шерлок подумал, что пойти к Молли прямо сейчас было бы не самой хорошей идеей. Он быстро спустился по лестнице, предусмотрительно пропустив скрипучую ступеньку, что вечно будила миссис Хадсон, подхватил пальто и вышел в промозглый февральский Лондон. Младший Холмс любил этот город. Он знал каждую улицу, каждый светофор, поворот и тупик. Он знал, где самая вкусная еда, где можно купить цветы и сладости, а ещё он помнил всех тех, кому когда-либо помогал. Даже в мыслях это звучало слишком пафосно, но половина Лондона была ему должна. Но это дело Шерлок хотел распутать сам. Не прибегая к чьей-либо помощи. Он блуждал по улицам около двух часов. Внутренний метроном постоянно сбивал внутренние часы, а улицы Лондона никак не хотели вести его к дому Молли. Шерлок выдохнул. Через полчаса он стоял напротив дома 32 по Аверилл-стрит*. Холмс никогда не бывал внутри этого белого двухэтажного домика, но много раз невзначай прокладывал мимо него свой маршрут. Шерлоку очень не нравились такие районы города, где улицы походили на один и тот же дом, много раз скопированный безыдейным подрядчиком. Эркер первого этажа был закрыт жалюзи, два окна второго этажа тоже не светились приветливостью. Кованая калитка и маленький заборчик в виде заостренных пик не вселяли в Шерлока уверенности. Лишь устойчивый к холоду арабис пестролистый, стоящий в широком горшке снаружи эркера, добавлял «внешности» этого строения каплю яркости. Мужчина медленно подошёл к синей двери, что, кстати, абсолютно не вписывалась в общую цветовую гамму экстерьера, и тихо постучал. Он слышал, как Молли спускалась со второго этажа. Она помедлила пару секунд, прежде чем открыть. И Шерлок понял почему, как только увидел знакомое лицо. Молли стояла перед ним в зауженных черных джинсах, блузке с цветочным принтом и открытыми плечами, но босая. Её волосы были распущены. Шерлок про себя отметил, что такая прическа идет ей больше, чем излюбленный пучок. Но вот её лицо… Лицо Молли Хупер было бледно, в карих глазах блестели слёзы, руки слегка дрожали. Она плакала наверху и пыталась сдержаться сейчас. — Молли… Я… — Холмс растерялся. Ему вдруг стало так не по себе от пронзительного взгляда карих глаз, что все слова разом улетучились. Дверь с оглушительным грохотом хлопнула буквально перед носом детектива. — Молли, пожалуйста, нам нужно поговорить, — Шерлок, просчитавший около двадцати различных исходов этой встречи, совсем не ожидал, что его не пустят даже на порог. — Это важно, прошу тебя, открой. — Мне не о чём с тобой говорить, Шерлок Холмс! — интонация, с которой Молли прокричала имя Шерлока, поднимаясь на второй этаж, была похожа на шипение раскаленной сковороды под струёй холодной воды. Шерлок остался в полной растерянности. Он стоял напротив двери около получаса, периодически повторяя уже произнесенные слова, а позже просто сел на единственную ступеньку и прижался к синей преграде спиной. Мысленно он уже снял с петель эту чёртову дверь несколько сотен раз, но жёсткий диск всё ещё контролировал эмоциональные порывы. Лондонский февраль стал немного угнетать начавшимся дождём и ледяным ветром. Поднятый воротник пальто не спасал. Жесткий диск просчитал, что вероятность простудиться при уже вымокшем насквозь пальто, пронизывающем ветре и статичной позе примерно 89%, но Шерлоку сейчас было абсолютно всё равно. Он не сдвинется с этого места ни на миллиметр, пока Молли не узнает правду. Внутри Молли Хупер происходила настоящая война. С одной стороны, будучи по уши влюблённой, она порывалась пустить его в дом около двенадцати раз, но все те обидные слова, все поступки, все те разы, когда он не замечал и топтал её чувства… За всё, что он совершил, Холмс заслужил холодный «душ». Её хватило на полтора часа. — Ты чувствуешь пальцы на руках? — дверь открылась так неожиданно, что Шерлок чуть не упал к ногам Молли. — Практически нет, — Холмс окинул свои ладони скептическим взглядом и еле собрал промерзшие и покрасневшие костяшки в кулак. — Хорошо, — голос Хупер звучал так пугающе спокойно и холодно, что Шерлок не решался посмотреть на неё. — Ты можешь ненадолго войти. Мне скоро нужно уходить. — Не нужно, не выдумывай, — Шерлок встал, повернулся к дверному проёму и практически получил дверью по лицу второй раз. — Молли, ты всё ещё босиком. Если бы ты куда-то собиралась, то уже бы надела туфли! — Шерлок приложил ладонь к двери. Защёлка на ней тихо повернулась. — Условие — никакой дедукции в моём доме. Ты пришёл поговорить, так давай поговорим как нормальные люди, — Молли говорила так строго, что Шерлок ощутил себя в шкуре провинившегося школьника. — Входи уже. Мужчина сделал шаг в тепло незнакомой прихожей. Молли украдкой взглянула на него. Несколько кудрявых прядей, мокрых от дождя, падали на лоб, лицо и острые скулы были бледнее обычного, тонкие длинные пальцы покраснели. Только серо-голубые глаза смотрели на неё сейчас как-то не так. — Я, пожалуй, поставлю чайник, тебе не помешает согреться, — Молли зашагала в сторону кухни, не дождавшись ответа озирающегося Шерлока. — У тебя уютно, — Холмс вошёл на кухню, где Молли уже доставала баночку с любимым сортом чая. — Спасибо, — девушка поставила на стол две большие кружки и достала из холодильника лимон. Будем честны, Шерлок никогда не умел поддерживать беседы. Пустую неинформативную болтовню, что так любила миссис Хадсон, его мозг попросту отфильтровывал за ненадобностью. Он чувствовал напряжение в повисшей на кухне тишине. — Где я могу сесть? — голос Шерлока звучал тихо. Он боялся сказать что-то лишнее, но и молча стоять ему не хотелось. — Ты не видишь стул, Шерлок? — Холмс поёжился, глядя на то, как Молли выжимает половину лимона в одну из кружек. На месте лимона он явственно представил собственную голову. — Прости, — Шерлок медленно опустился на один из стульев. Он совершенно не знал, как начать разговор. Было бы проще, если бы встреча с Молли превратилась в девятый сценарий его мозга, где она бросается на него с объятиями. Но, к сожалению, на объятия сейчас не приходилось даже надеяться. Молли подошла к столу и подвинула Шерлоку кружку с чаем, наполовину состоящим из лимона. Холмс улыбнулся. — Не можешь видеть моё довольное лицо? — мужчина отпил немного горячего содержимого кружки и посмотрел на Молли. — Нет, вовсе нет, просто не хочу, чтобы ты заболел, — Молли устроилась на стуле напротив Шерлока. — Витамин «С» и мёд не дадут тебе слечь завтра с температурой. Шерлок подумал о том, что нет ничего лучше этой ситуации, чтобы описать Молли. Она обижена и дала это понять, но даже несмотря на то, какую сильную боль Шерлок причинил ей, она заботиться о нём. В этом вся Молли Хупер — чистая душа и доброе сердце. — Ты хотел поговорить со мной, так говори, — Молли удивлялась сама себе. Откуда в ней взялась уверенность в себе? Откуда этот холодный тон? Её голос звучал громко, но ровно. В обращениях к Шерлоку больше не было плохо скрываемого благоговейного обожания. Молли Хупер будто стала той, кем должна была быть с самого начала. Ведь с такими как Шерлок нельзя быть милой, нельзя показывать свою слабость иначе они растопчут твои чувства и разобьют каждый кусочек твоей души, что ты готов был им подарить.  — Молли, я должен извиниться перед тобой, — Шерлок смотрел на Молли и пытался прочитать по глазам, о чём она думает. — Если ты о том разговоре, то за такое не извиняются, Шерлок Холмс, — Молли чувствовала, как к горлу подступает ком, а глаза наполняются слезами. — И уж точно такие слова нельзя забрать назад. А жаль. — Нет, милая, я хотел извиниться не за это, — Джон был абсолютно прав, говоря, что ласковые слова производят на девушек поразительный эффект. Молли Хупер покраснела и кажется, пропустила несколько вдохов. Шерлок добился того, чего хотел — девушка замолчала и вероятно больше не хотела его перебивать. — Я ведь сломал тебе жизнь, Молли Хупер, — Шерлок смотрел прямо девушке в глаза. Ему сложно было предугадать, как она отреагирует на любое из далее произнесенных слов. — Ты помнишь, как мы познакомились?* — мужчина говорил очень спокойно. Молли кротко кивнула, сжимая в руках кружку с чаем. В её голове моментально возникла картинка из прошлого. После завершения обучения и интернатуры Молли Хупер пригласили на должность детского хирурга в Ройал Лондон*. Ей очень нравилось это место — большое светлое здание, дружный коллектив, маленькие пациенты, которых было так приятно радовать. Именно в этот момент в её жизни появился абсолютно невозможный человек — Шерлок Холмс. — Роберт Эйвери четырёх лет, — Шерлок начал говорить ещё мягче и тише, чем до этого, — поступил в Ройал Лондон в крайне тяжелом состоянии: без сознания, с клиническими судорогами мышц всего тела, с хрипящим поверхностным дыханием. Со слов доставившего его отца, полчаса назад мальчик поскользнулся на полу, упал, потерял сознание, и сразу начались судороги, изо рта стала выделяться пена с кровью. — Шерлок… — голос Молли дрожал. — Было заподозрено внутричерепное кровотечение. При спинномозговой пункции получена густо окрашенная кровью спинно­мозговая жидкость под большим давлением. Через 2,5 часа после поступления в больницу сделана трепанация черепа. Крови в полости черепа не найдено. В конце операции ребенок умер, — Молли тихо поставила кружку на стол, как только Шерлок договорил. Ему не нужно было напоминать ей. Она никогда не переставала думать об этом мальчике. Она винила себя в его смерти уже очень много лет. — При судебно-медицинском вскрытии трупа, были обнаружены набухание вещества головного мозга и резкая гиперемия мягких мозговых оболочек. При судебно-химическом исследовании в желудке и во внутренних органах трупа ребенка найден нозепам. Оказалось, что смерть ребенка последовала от отравления нозепамом, который малыш съел перед падением, — Шерлок смотрел на то, как слёзы катились по щекам Молли, но он должен был договорить. — После всего произошедшего убитый горем отец мальчика нанял меня, чтобы выяснить, что произошло. Я думал, что это банальное дело. Медицинская ошибка. Вы должны были сделать анализ крови прежде, чем вскрывать мальчишке голову. Так я думал. Я не разобрался в деталях, я не замечал деталей. Как-то Джон увидел материалы этого дела и сказал, что анализы были бы непоказательны, а врач принял абсолютно верное с медицинской точки зрения решение. — Шерлок, пожалуйста, — Молли резко встала и подошла к кухонному шкафчику, встав к Шерлоку спиной, — не нужно. — Ты помнишь, какие ужасные слова я тогда сказал тебе? — голос детектива дрогнул. — Если Вы не можете лечить живых так, чтобы они оставались живыми, то вам следовало бы начать работать в морге. Хотя вы можете остаться здесь и обеспечить постоянной работой других людей. Шерлок встал и подошел к Молли. — Мне очень жаль, Молли, я, правда, очень сожалею об этом, — Шерлок обнял всё ещё стоящую к нему спиной девушку за плечи. Молли повернулась к нему и уткнулась лицом в грудь, продолжая беззвучно рыдать. Шерлок крепко обнял её и поцеловал в макушку. — Мне очень-очень жаль, — тихо повторял Шерлок до тех пор, пока Молли не успокоилась и не попыталась выбраться из его объятий.  — Это его мачеха, — обессиленная от слишком большого количества слёз за один день Молли опустилась на стул, Шерлок же остался стоять. — Она отравила маленького Роберта из ревности к мужу. На суде она сказала, что он не уделял бы достаточного внимания их общему ребенку, пока перед глазами постоянно был сын от его почившей первой жены. Бедный мужчина. Потерял за три года сначала жену, потом единственного сына и вторую женщину, что он полюбил. — Мне прислали решение суда, — голос Молли еле нарушал тишину кухни. — Я не была виновата в его смерти. Этическая комиссия так же признала меня не виновной. Мне вернули практику. Но я больше не могла смотреть на детей. Я больше не могла с ними работать. Любой ребенок вызывал у меня памяти образ Робби — так называл его отец. И я ушла. — Когда я рассказал об этом деле миссис Хадсон, — Шерлок вновь поёжился, — она вылила на меня горячий чай и два месяца не разговаривала. Я даже начал скучать по её голосу. — Она тогда прислала мне цветы от твоего имени, красивый и дорогой букет, — Молли посмотрела на Шерлока. — Очень дорогой букет. — Я выбрал красные пионы, ты ведь любишь их, — Шерлок посмотрел на удивленную девушку. — На заставке твоего рабочего компьютера тогда были красные пионы, и я сказал миссис Хадсон, что они обязательно должны быть в композиции. Молли это удивило. Шерлок всегда замечал мелочи, но редко делал это, когда речь шла о ней. — Ты думаешь, что я стала работать патологоанатомом из-за тебя? — Молли и сама знала, что ответ на этот вопрос положительный, но всё же ей хотелось оправдать… Но вот себя или Шерлока она не могла понять. — Молли, ты ушла из Ройал Лондон в Сейнт Бартоломьюс, — Шерлок улыбнулся уголком рта. — Ты была перспективным детским хирургом с высоким годовым доходом, а сейчас твой оклад в два раза ниже. Ты переехала в этот дом, который так же значительно меньше предыдущего. Чаринг Кросс буквально через несколько улиц отсюда, так что ты могла бы устроиться туда, но вместо этого ты тратишь каждый день около часа на дорогу до Бартоломьюс. — В Чаринг Кросс просто не было вакансий, — девушка посмотрела на Шерлока и заметила довольно большое мокрое пятно на белой рубашке от её собственных слёз. — Да, знаю, после трех лет сотрудничества их главврач выгнал меня, — Шерлок снова улыбнулся. — Наверное, не стоило говорить, что его жена спит с пластическим хирургом, а сын ворует наркотики из больничных запасов.  — Погоди… — пазл в голове Хупер начал складываться. — Когда я пришла устраиваться, главврач даже не слушал меня и всё время набирал своей жене, будто я этого не вижу. Я так расстроилась, когда он сказал, что перезвонит мне. Они никогда не перезванивают. А потом та милая медсестра купила мне кофе и сказала, что в Бартоломьюс есть свободная вакансия… — Я дал ей двадцатку, — мужчина сел обратно на свой стул. — Мне было так стыдно за те слова, что я решил помочь тебе с работой. Из Чаринг Кросс за последние пять лет уволились шесть патологоанатомов и четыре хирурга. Эта больница наполнена интригами. Это совсем не для тебя. А в Сейнт Бартоломьюс* предлагали намного больше денег, удобный график, отпуск в любое время, научные исследования и всё, что только может ещё пожелать соискатель. (Шерлок опустил тот факт, что главврач Бартоломьюс был должен ему за сохранение врачебной лицензии) — Ты высокомерная заносчивая задница, Шерлок Холмс! — Молли была очень зла, но почему-то улыбнулась. — Мне часто такое говорят, — Шерлок наконец допил лимонный чай. — Сначала я приходил в Бартоломьюс и каждый раз хотел извиниться перед тобой, потом встретил Джона. Мои дела становились сложнее и запутаннее и я начал приходить из-за работы. Я наблюдал за тобой все эти годы и сам не заметил, как ты стала важной частью моей жизни, Молли Хупер. Ты знаешь, что я абсолютно не умею выражать свои чувства. Но я помню, как ты сказала, что не считаешься. Это потрясло меня. Для меня ты была такой важной, ты была моим другом, я доверял и ценил твою помощь, но в тот момент я понял, что я полный идиот, если ты этого не чувствовала. — Ты прав, я до сих пор этого не чувствую, — Молли опустила глаза. — Ты всегда был резок и холоден со мной. Я видела, как ты говоришь с Джоном. Ты ведь всегда подбираешь для него слова, я права? Видела, как ты волнуешься за него, и как он волнуется за тебя. И каждый раз думала о том, почему же ты не можешь делать этого для меня? Я была такой маленькой и незаметной. Серая мышка на побегушках у великого детектива — Шерлока Холмса. Молли встала и задвинула за собой стул. Она всегда говорила от чистого сердца. Сейчас сердце Шерлока стучало так быстро, что он мысленно вызвал скорую помощь. Каждое слово Молли Хупер будто било его по лицу. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. — Молли, пожалуйста, не говори так, — Шерлок встал и подошёл к девушке. Он был выше практически на две головы, но сейчас она смотрела на него сверху вниз. — Это правда, — Молли уже давно не понимала к чему идёт весь этот разговор. — Нет, не правда, — Шерлок сделал ещё один шаг к Молли. Жесткий диск отключился, остались только эмоции. — Ты самая чудесная, добрая, милая и честная девушка, что я когда-либо знал. Мне нравится то, как ты смотришь на меня, когда я работаю и думаешь, что я не замечаю. Мне нравится, как ты улыбаешься и смеешься. У тебя прекрасный звонкий смех. Мне нравится, как забавно ты одеваешься на работу, хотя у тебя отличный вкус в одежде. Для мёртвых ты носишь то, что не жалко. Мне нравится, что ты покупаешь две пачки чипсов: с сыром и беконом, хотя не любишь сыр и невзначай отдаешь одну пачку мне, если я работаю всю ночь. Ты удивительная, Молли. Я столько раз обижал тебя, наговорил столько ужасных вещей, но ты всегда была рядом. Ты никогда не отказывала мне ни в одной из моих дурацких просьб. Приносила мой любимый кофе, когда я его не просил. Дарила подарки и подписывала открытки. Ты сделала для меня столько добра, а я не сделал ничего. Сегодня утром я прочёл на каком-то сайте, что если представить отношения в виде расстояния, то мужчину и женщину разделяют двадцать шагов. Каждый должен сделать свои десять, чтобы встретиться на середине пути. Из-за меня ты прошла уже много километров, Молли, а я так и не сдвинулся с места. Сейчас, я пытаюсь сделать первый шаг. — О чём ты, Шерлок? — голос девушки дрожал, и она еле договорила фразу до конца. — Я люблю тебя Молли Хупер, — Шерлок наклонился ближе к ее лицу и посмотрел прямо в глаза. — Говорят, что у меня нет сердца, но это не так. Оно есть. И каждая клеточка этого сердца любит только тебя, Молли. Шерлок поцеловал девушку так нежно, будто боялся причинить ей этим боль. Руки Молли обвили его шею. Обоим казалось, что время остановилось и больше ничего не будет как прежде. В тот момент, когда Шерлок Холмс поцеловал Молли Хупер, казалось, замолчал весь многошумный Лондон. И этот момент был поистине прекрасен.