50 благословений

Снилось мне, что я снова лежу под обломками горящего здания. Одна нога была точно сломана, из второй же торчала какая-то железка, видимо, обломок лифта. Однако ничто не могло сравниться с разрывающей голову болью. Словно череп заменили на раскалённый свинец, и он медленно, но верно выжигал все важные органы, начиная от глаз и заканчивая мозгом. Я пытался найти Барнса, но сквозь дым, огонь и слезы я видел лишь размытое мятно недалёко от себя. Издалека послышались шаги. Огромным усилием, развернувшись на спину, я уставился на потолок, дыры в котором уже позволяли наблюдать ночное небо. Тут мой обзор заградил человек. Я не смог разглядеть лица, тем более сказать что-либо. Он медленно присел на корточки и склонился над моим лицом. К моему ужасу, человек был наряжен не в военную форму Элитного отряда США, а в светлые джинсы и университетскую куртку-бомбер. Однако самым страшным было то, что его лицо скрывала маска, изображавшая петуха. Причём она была сделана таким образом, чтобы закрывать всю голову и создавать иллюзию, будто это и есть голова. Две пустых чёрных глазницы смотрели на меня, словно оценивая. Потом я почувствовал, ибо увидеть это не представлялось возможным, что человек ухмыльнулся и произнес —У каждой истории есть начало и конец, не правда ли? Я едва расслышал эти слова, когда новый приступ боли охватил меня. Белые круги в глазах основательно мешали видеть. Я попытался что-то сказать, но язык отказывался подчиняться. Мое тело было словно чужим, которым я временно пользовался и теперь пришло время платить по счетам. Когда боль немного отступила, я вновь раскрыл глаза и увидел уже девичью фигуру, севшую передо мной на колени и положивую мою голову на них. Прохладная ладонь девушки снимала боль, и хоть я все равно не мог разглядеть ее черт лица, мне казалось, что она улыбается. Я снова попытался что-то сказать, но она лишь приложила палец к моим губам и произнесла — Ты пойдёшь за мной? Этот вопрос ввёл меня в ступор, но я едва кивнул. Она ещё раз улыбнулась и легонько стукнула меня по лбу, от чего я почувствовал, что становлюсь все легче и легче... Пока не упал с сидения. Голова раскалывалась от боли, из носа шла кровь, судя по металлическому привкусу на сухих губах, мне было ужасно душно. В общем, целый комплекс отвратительных ощущений, которые бывают либо с тяжёлого похмелья, либо когда просыпаешь свою остановку. Последняя мысль молнией отдалась во мне, и я резко встал, от чего в глазах потемнело пуще прежнего. Держась за спинку сиденья, которое разительно отличалось от того, в которое я сел. Да и вообще весь автобус отличался от того, в котором я был! Вместо обшарпанных и обтянутых кожзамом деревянных скамеек, в автобусе были комфортабельно выглядевшие кресла. Приступ паники схватил меня! Похищение? Маловероятно, я все равно ничего не знаю. Какая-то уловка русских? Больше похоже на правду, хотя вряд ли парни в белых пиджаках стали бы с ним церемониться и просто пустили бы пулю в лоб. Очередные проделки моего воспалённого разума? Тоже не факт, ибо все выглядело слишком, ммм, реальным, гораздо более отчетливым чем даже детали моей квартиры. Я медленно повернулся в сторону выхода из автобуса, когда понял что вся моя одежда слегка увеличилась в размерах. Не до той степени, чтобы ее было невозможно носить, но некоторая мешковатость оставалась. Лишь кроссовки были велики настолько, чтобы это доставляло дискомфорт. Едва я двинулся в сторону выхода, как вспомнил про сумку. Пулей рванувшись к своему сидению, я едва не потерял сознание от такого резкого движения. ”Да что со мной происходит, черт подери?” Подумал я и уже медленнее подошёл к сумке. К моему облегчению, ее содержимое не изменилось. Поразмыслив, я пока не cтал надевать маску, ибо я не знал, что вообще происходит и будет ли это разумно. Однако Беретту на всякий случай я засунул за пояс. Удовлетворительно кивнув, я вышел из автобуса. И вид, который меня встретил, был готов потягаться даже с джунглями, где я служил. Огромные зеленые поля, простиравшиеся до самого горизонта, где они переходили в лес. Дорога, пересекавшая их и так же уходившая вдаль. Иссиня-голубое, без единого облака, небо. Весь этот пейзаж сопровождался такими буйными красками, которые невозможно увидеть нигде, кроме как на шедеврах различных художников. Солнце нещадно палило сверху и мне пришлось скинуть куртку, чтобы хоть как то охладиться. Обойдя автобус, я вновь зашёл в него. Водитель все ещё отсутствовал. Ключи зажигания тоже, к моему большому огорчению. Разочарованный, я вышел обратно и пошёл в другую сторону. Вид, который меня встретил, заставил меня пережить сразу несколько эмоций. Сначала непонимание, потом осознание, затем вспышка непонятных мне эмоций, переросшие снова в непонимание. Это было вызвано железными, с легким намеком на ржавчину воротами, на которых было написано "Пионерлагерь" По бокам от ворот стояли две статуи: мальчика и девочки. Мальчик играл на каком-то инструменте, девочка же просто приветственно махала. Сверху железными буквами была выложена надпись "Совёнок". Но проблема была в том, что буквы были мне совершенно незнакомы, но при этом я прекрасно понимал, что было написано. От мыслей о таких вещах голова отозвалась очередным приступом боли, и мне пришлось присесть на каменный бордюр, чтобы отдышаться и утереть кровь. Итак, что мы имеем? Я, пойдя на очередное задание, очутился неизвестно где, неизвестно как. Так же неизвестно было присутствие, а в случае присутствия, количество вражеских сил. Хреновый расклад, с горькой ухмылкой подумал я. Неизвестно сколько бы я так сидел, пока за железной дверью не послышались бы шаги. Я резко встал и уже положил руку на пистолет, когда из-за ворот вышла...девушка. Мой ступор было не передать словами. Длинные светлые косы, обрамлявшие ее очень милое личико и подчеркивавшие ее весьма выразительную грудь, спускались аж до самого живота. Но Ее глаза притягивали гораздо больше прочих ее атрибутов, которыми природа ее явно не обделила. Два голубых, бескрайних озёра смотрели на меня сначала с радостью, которая вскоре сменилась тревогой. — Привет, а ты, наверное... ой! —, Вскликнула она, когда я вновь пошатнулся и осел на землю. Краем сознания я заметил, что никогда не знал языка, на котором изъяснялась девушка, впрочем где-то я его слышал, не могу вспомнить где. Она подбежала ко мне и присела на колени рядом со мной. Не привыкший к близости другого человека, я отдернулся и процедил — Все в порядке, просто перегрелся. Ее это ни на йоту не убедило. —Тебя следует срочно показать медсестре, она у нас профессионал своего дела! —, с ноткой гордости прощебетала девушка. Я отрицательно помотал головой и сделав пару глубоких вдохов-выдохов, я поднял голову и посмотрел на неё, от чего она слегка пошатнулась. Я сказал. —Не надо врачей, попью воды и все пройдёт. Девушка была готова спорить, но увидев мой взгляд, ее возражения умерли в корне. Покачав головой, она встала и снова заговорила. —Я Славя, вообще полное имя Славяна, но все зовут Славей, и ты тоже зови! —, сказала она и улыбнулась, от чего мне стало немного не по себе. Дело в том, что я не привык разговаривать с человеком более 60 секунд, к тому же с девушкой, к тому же с такой. Решив, что неловкое молчание сейчас точно не улучшит наших отношений, я произнёс —Приятно познакомиться, я Дж.. —, Тут я осекся. Называть себя Джекетом тут мне почему то показалось не самой хорошей затеей. А имени настоящего я не говорил уже лет 5, поэтому оно практически стерлось из памяти. Заметив мой конфуз, девушка снова рассмеялась. Смех был одной из самых редких вещей в моей жизни, поэтому мне становилось все больше и больше не по себе. Отсмеявшись, девушка произнесла — Что же ты, от жары и имя своё забыл? Ладно, знаю я как тебя зовут. Имя Женя ни о чем не говорит? —, все это было произнесено без малейшего намёка на злобу, поэтому я не нашёл сил отреагировать на такую колкость отрицательно, лишь попытался улыбнуться, но привыкшие к постоянно одинаковому вызреванию лица мышцы словно одеревенели, и вместо улыбки у меня вышла гримаса. Девушка будто и не заметила. “Женя, так Женя. Обычное имя, хотя немного непривычное для моего языка”. Блондинка, между тем, продолжила говорить. — Значит так, тебе сейчас нужно попасть к Ольге Дмитриевне, она у нас вожатая. Она распорядится по поводу формы для тебя —, наличие сумки она либо решила игнорировать, либо подумала, что там формы нет, в чем она была права. — И выдаст ключи от домика, где тебе жить. Достав экземпляр карты территории, она вручила его мне и показала, что мы находимся на самом востоке лагеря, а двигаться мне нужно по прямой и налево. Я хотел было вернуть карту, но Славя лишь покачала головой —Я тут уже давно, так что территорию наизусть знаю. А тебе пригодится. С такой логикой я спорить не стал. Затянулось неловкое молчание. Я делал вид, что изучал карту, хотя мой взгляд лишь бессмысленно скользил по клочку бумаги, лишь подцепляя слова вроде “Склад” или “Общие кружки”, чем бы оно не было. Славя выглядела, как будто хотела сказать или спросить что-то еще, но в последний момент передумала. Встав с бордюра и разгладив несуществующие складки на своей юбке, короткой ровно настолько, чтобы открыть вид на стройные, загорелые ножки и сказала — Ой, я с тобой тут так засиделась, у меня же еще дел полно! —, На выдохе произнесла Славя и направилась в сторону ворот. Повернувшись ко мне последний раз, она улыбнулась и исчезла за металлическими воротами. Я выдохнул, не осознавая, что не дышал последние секунд 30. Славя мне немного напомнила мою последнюю спутницу, которую Рихтер прихлопнул. С тех самых пор я больше не стал заводить новых знакомств, ибо не было ни времени, ни желания. Да и к тому же, я давно привык к одиночеству. Мало кто захочет быть с контуженным ветераном, который подрабатывает кровавыми убийствами, а в свободное время делает маски из силикона. Та девушка была исключением, и хоть я не особо любил ее ( просто не знал, как описать то, что я к ней чувствовал, и чувствовал ли вообще), ее общество было приятным. Встав и потянув затекшие конечности, я отправился вслед за новой знакомой.