Королю нужна власть, а не королева.

Малфой-Мэнор, Уилтшир. Предположительно июль 1997 года. Собрание Пожирателей Смерти. Вальяжно расположившись на обитом бронзовой тканью стуле, Беллатрикс Лестрейндж пребывала в глубокой задумчивости. Она накручивала один из своих смоляных локонов, выбившийся из высокой прически, на указательный палец и глядела по сторонам без особого интереса. Да и что, собственно, могло её заинтересовать? Трясущийся от страха Роули, сидящий аккурат напротив неё? Непутевый племянничек, получивший Черную Метку около года назад, а по-прежнему так пугливо смотрящий на всех присутствующих? Или, может, ей стоило перевести свой взор на сидящую рядом Нарциссу, слишком громко размышляющую о том, как бы поскорее покинуть этот зал, начисто пропитанный смертью и страхом?  — Я был небрежен и потому позволял препятствовать мне удаче и случаю, которые способны срывать исполнение даже наилучших планов, — произнес ледяной голос совсем рядом с Беллой, приводя её в чувства. Женщина встрепенулась и нежно посмотрела на своего Повелителя. — Теперь я понимаю то, чего не понимал прежде. Я должен стать тем, кто убьет Гарри Поттера, и я им стану. «Разумеется! Разумеется станете, Мой Лорд!» — с придыханием подумала ведьма, с любовью глядя на темного мага, тотчас прочитавшего её мысли. Но Он лишь усмехнулся уголками губ и предпочел вернуться к своему монологу, обводя всех своих слуг пристальным взглядом. Милорд. Кажется, за долгие годы их знакомства, он ни капли не изменился. Да, после многих экспериментов с темной магией, он стал меньше похож на человека, Его аристократичное лицо приобрело змееподобные черты, а глаза сузились до неузнаваемости. Но это был всё тот же невероятно темпераментный, властный, сильнейший тёмный маг, к ногам которого она когда-то возложила своё сердце, душу и палочку. Мысли женщины оказались слишком громкими. Темный Лорд невольно обернулся на Беллу, чтобы увидеть чуть дрожащие от перевозбуждения кисти, мнущие дорогую юбку и горящие черные очи, в которых читалась неприкрытая страсть. Уж больно часто Он стал обращать на неё внимание в последнее время. Беллатрикс стала более резкой, жестокой и лихой на расправу, что не могло не беспокоить тёмного волшебника, стремящегося к абсолютной власти и осознающего все преимущества холодного расчёта над нерасторопными чувствами. С трудом сдержавшись, чтобы не закатить глаза от недовольства, темный маг отвел взор в сторону, при этом не переставая расплываться в мотивирующих речах, обращенных к своим сторонникам. «Неужели, это не может потерпеть до конца собрания?» — яростно подумал Лорд, бросая быстрый и колкий взгляд на Беллатрикс, сильно о чём-то задумавшуюся. — «Как она смеет?» — недоумевал темный маг, врываясь в мысли женщины. Перед глазами замелькали воспоминания одно за другим. Гордо распрямив плечи и натянуто улыбаясь, так, что аж скулы сводило, напротив длинного резного зеркала стояла прекрасная девушка в свадебном платье с ворохом белоснежных юбок, украшенных дорогими каменьями, и диадеме, венчавшей копну её великолепных кудрей, с трудом уложенных под действием десятка косметических заклинаний. Беллатрикс держалась. Держалась так сильно, как никто другой. Она знала на что идет и на что себя обрекает, но она не была бы Блэк, если бы поставила собственные желания выше чести своего рода. Теперь ей предстояло всю жизнь провести в обществе нелюбимого ей человека. Или стать эпицентром многочисленных светских сплетен, всю жизнь мечась между мужем и любовником. Прекрасная перспектива. Волшебница горько усмехнулась собственной участи. Глядя на себя в зеркало, она всё никак не могла взять в толк, как дошла до жизни такой. Кто она? Талантливая актриса или жертва сложившихся обстоятельств?

***

Прохладный осенний ветерок залетал в приоткрытое окно глухо освещенной спальни. Он освежал, придавал бодрости, так приятно… Но когда наслаждение отступало, приходило трезвое осознание всего происходящего. Женщина стонала в грубых объятиях Темного Лорда, отдавалась ему всецело, плюя на столько лет хранимую гордость и честь. Теперь они ей не принадлежали. Она возложила их к ногам своего Повелителя, так же как и свое гулко бьющееся сердце, когда впервые взглянула в Его глаза. Такие бесстрастные и холодные, но, Мерлин и Моргана, такие родные… С каждым новым толчком мужчина с собственническим удовольствием рушил остатки хрупкой, теперь уже едва уловимой, гордости наследницы Блэков, порабощая её разум и душу. Белла уже никогда не сможет избавиться от своей фанатичной привязанности, порой доводящей её до высшей степени безумия, а Темный Лорд ни за что не захочет выпускать из рук свой самый диковинный трофей. Забавно, когда-то в детстве он коллекционировал десятки разных вещей, украденных у других детдомовцев, а теперь, с присущей только ему властью и эгоизмом, забрал мирную жизнь у Беллатрикс Лестрейндж, навсегда изменив её судьбу, и бездушно украл надежду на счастливую любовь у её законного мужа. Се ля ви*. Глухие стоны Беллатрикс становились всё громче и громче, и с каждой минутой приходило трезвое осознание собственной обреченности — она уже не выберется из этой пелены порока и самозабвения. Кто она? Самая счастливая женщина на свете или обесчещенная марионетка в руках хитрого кукловода, так умело дергающего её за ниточки? Воспоминание резко оборвалось, сменившись следующим. А Волдеморт уже начинал закипать. Насколько курьёзными не были выводы, мужчина четко осознавал свою ошибку. Нелепую, чудовищную ошибку. Пришло время платить по счетам. Но Ему ли? Повсюду слышались звуки битвы. Во все стороны летели смертоносные заклинания, свистя в воздухе прямо над головой. Вокруг то и дело замертво падали волшебники, теряя оружие, равновесие или попросту жизнь. Немного было людей, способных сохранять спокойствие в столь шокирующей обстановке — горы трупов и реки крови, как сказал бы какой-нибудь поэт. Многие тряслись при одной мысли о битве. Но только не Беллатрикс Лестрейндж. Ничто и никогда так не восхищало ведьму, как незабываемые, опьяняющие славой и триумфом минуты сражения. Сейчас, ту самую печальную хрупкую девушку, представшую перед зеркалом в самый ненавистный день в её жизни, было абсолютно не узнать. Её щеки залились алым румянцем в предвкушении новых дуэлей, глаза горели от перевозбуждения и обуздавшей ведьму эйфории, а из палочки, ловко вращаемой тонкими холёными пальчиками, то и дело вырывались страшнейшие темные заклинания, скашивая противников одного за другим. Кто она? Боевая машина или отчаянная женщина, бросающая вызов смерти с завидной регулярностью? Тёмный Лорд ненадолго вынырнул из мыслей своей верной сторонницы, возвращаясь к прерванному многозначительной паузой монологу. Не хватало ещё, чтобы кто-то посчитал Его сентиментальным. Поэтому, не выказывая никакого внимания к Беллатрикс, тёмный волшебник величественно опустился на свой трон во главе стола, погрузившись в раздумья и, как и всегда, наводя трепет и страх на окружающих его слуг. В его голове крутилось множество мыслей, не дающих покоя, но сейчас были дела куда важнее. Что уж там до этого прошлого!.. — Как я уже сказал, — продолжал Волдеморт, обводя взглядом застывшие лица своих приспешников, — теперь мне многое стало ясно. И прежде чем я отправлюсь убивать мальчишку Поттера, мне придется позаимствовать у одного из вас палочку, — произнес Темный Лорд, в мыслях отмахиваясь от просиявшей и подавшейся ему навстречу Беллатрикс. — Добровольцы присутствуют? — осведомился Он, игнорируя волшебницу по Его правую руку, решительно поднявшую вверх свою холёную тонкую кисть. «И за что мне это горе?» — холодно усмехнулся мужчина про себя, поднимаясь из-за стола и направляясь в сторону притихшего Люциуса Малфоя. — «Пора вершить справедливость».

***

По просторному бальному залу Лестрейндж-Холла в танце кружили десятки блестящих пар. Мантии аристократов и пышные платья их партнерш мерно развевались в такт движениям, волшебники бросали друг на друга томные взгляды, а улыбки не сходили с их счастливых лиц. И Беллатрикс тоже здесь. Там, где ей и положено быть — в самом центре всей этой приторной аристократической роскоши, лжи, лести и оставшейся в детских сказках искренней любви, о которой большинство чистокровных волшебников уже и не мечтало. Да, именно Белла знала об этом как никто другой. Именно она, когда-то стоя у алтаря и произнося нерушимую клятву, оборвала последнюю ниточку, связывающую её с верой в безоблачное будущее. Теперь она была вынуждена скрывать свои искренние чувства ото всех, и, как это не прискорбно, от предмета своего обожания. Чистокровные маги, тем временем, считали своим долгом лично поприветствовать хозяев особняка, не переставая рассыпаться в комплиментах и заводить всё более утомляющие своей приторностью беседы. И это её предназначение в жизни? Светские рауты и приёмы? Нет, её место не здесь, и она знает это. Кто она? Властная и гордая Мадам Лестрейндж, вслед которой с уважением смотрят волшебники всех чинов и возрастов или не знающая отказа слуга Темного Лорда, которой плюют в спину враги и завидуют её же союзники?

***

А вот Беллатрикс сидит на полу у ног своего Повелителя, покорно склонив голову и нежно сжимая в руках его холодную руку. И опять её не узнать, это уже не та холёная аристократка на приёмах и не боевая машина на поле боя, теперь она примеряет на себя новую личину. Пожалуй, самую искреннюю из всех. Женщина любовно глядит на своего Хозяина, занятого просмотром недавно приобретенного древнего фолианта, и не перестает светиться от счастья. Улыбка сама собой появляется на её багрово-красных устах, а руки не слушаются, то и дело трясясь от возбуждения и счастья и не переставая тянуться к мужчине. Она несмело кладет голову на Его колени, блаженно прикрыв глаза. Кто она? Амбициозная, горделивая фаворитка или безвольная раба, тонущая во власти бесстрастных алых омутов?

***

— Круцио! — громко кричала Пожирательница, захлебываясь слезами. — Круцио! Круцио! — вопила она, уже долгое время держа палочку направленной на коротко постриженную женщину с затравленным, после мучительных пыток, взглядом. Она пребывала в отключке, уже не крича от боли и лишь изредка дергая конечностями, продолжавшими биться в агонии. Но Беллатрикс не опускала оружие. Она продолжала неистово кричать от ярости, негодования и безысходности, отрываясь на молодой волшебнице, валявшейся у её ног. Женщина отказывалась верить в Его смерть, она искала Его, шла по Его следам, но безуспешно. Теперь ей хотелось забыться, дрожа от злости, но она не могла. Не должна была… Она должна найти Повелителя во что бы то ни стало, пусть даже ценой собственной жизни. — Где Темный Лорд? — провизжала Беллатрикс прямо в лицо Алисе Лонгботтом. — Отвечай, мерзкая предательница крови! — она со всей силы схватила волшебницу за плечи, как следует встряхнув. Но та молчала, находясь в глубокой прострации. Пожирательница затряслась от невероятной ярости, грубо толкая измученную девушку на пол, чтобы та с силой ударилась об него головой. Резкое оглушающее заклинание из-за спины прервало Белллатрикс. Она рухнула на пол, не в силах пошевелиться. Кто она? Великая и непобедимая Миледи или отъявленная психопатка, коей её теперь будут называть долгие годы вплоть до самой смерти?

***

Дементоры — вечные стражи Азкабана — угрожающе выли у камер узников, отнимая их самые радостные и счастливые воспоминания и повергающие в ужас всякого, кто на них посмотрит. Лишенные человечности и сердца, эти отвратительные твари нашли свое пристанище в мрачной, холодной и пресекающей любые надежды на светлое будущее, тюрьме. В Азкабане круглый год царили жуткие сквозняки, пробирающие пленников до костей. Там смрадно воняло отходами, человеческими экскрементами, сыростью и крысами, частенько заползавшими в карцеры узников и доставлявшими им дополнительные неприятности. В одной из камер, у решетки которой находилось сразу несколько дементоров, одиноко восседала наследница Блэков, неестественно выпрямив спину и уставившись взглядом в маленькое окошко с нависшей на нем паутиной. На улице вовсю лил дождь, сверкала молния и неистово гремел гром, словно вся природная стихия взбунтовалась из-за массового заключения Пожирателей Смерти. «Повелитель», — в отчаянии подумала Беллатрикс, и на её глаза тотчас же навернулись слёзы. — «Простите, Милорд, я так Вас подвела…» — горько думала женщина, ощущая солёный привкус на губах. Это одинокая, как и сама Белла, слеза, прочертила дорожку до подбородка. — Чего расселась? А ну вставай, — произнес грубый голос, рывком поднимая Беллу на ноги и отвешивая ей пощечину. — Аластор Грюм лично займется твои допросом, — заявил волшебник с садистской полуусмешкой на губах, крепко перехватив запястья ведьмы, попытавшейся дать ему сдачи. — Я ничего не скажу вам, поганое маггловское отродье, — презрительно бросила женщина, горделиво вздернув подбородок. — Посмотрим, как ты запоёшь после десятка пыточных, стерва, — скрипя зубами, отозвался мракоборец. Беллатрикс лишь хмыкнула, оставшись при своём мнении. Но как бы велика не была её любовь и преданность Темному Лорду, осознание того, что ей придется провести в этом ужасном месте долгие месяцы, а может быть и годы, сильно удручало. Это всё дементоры… Но она не сдастся, нет. Никогда. Кто она? Горделивая, не сломленная Миледи? Или всего лишь одна из немногих женщин, получивших пожизненный приговор в самой страшной тюрьме для волшебников? — Беллатрикс, — произнес холодный голос прямо над ухом ведьмы. Пожирательница встрепенулась, отгоняя тревожные мысли и возвращая восторженный взгляд на своего Повелителя. — Да, Милорд, — с придыханием отозвалась она, всем корпусом подаваясь вперед в ожидании любых приказаний. — Все уже ушли, — заметил темный волшебник, слегка озабоченно оглядывая свою фаворитку с головы до ног. Последнее время Его стало сильно беспокоить душевное состояние Беллатрикс, которое после пятнадцатилетнего заключения заслуживало и не раз удостаивалось отдельного внимания целителей. Она могла внезапно проснуться от кошмара посреди ночи, что-то крича в бреду и доводя Темного Лорда почти что до паники своими безумными, одержимыми глазами, в которых слишком явно читалось сумасшествие. Она могла пытать своих жертв часы напролет, ещё дольше и безжалостнее, чем в прежние времена, и получать от этого невероятное садистское удовольствие. Могла внезапно дать слабину эмоциям, находясь с Лордом наедине, отчего Он чаще всего был вынужден возвращать её в чувства легкими пыточными. Могла начать так неистово доказывать свою правоту кому-то из Пожирателей, что дело доходило до настоящих дуэлей, во время которых женщина крушила всё на своём пути. Мужчина внимательно посмотрел на свою любовницу. «Диковинный трофей… М-да, в этом есть доля правды», — подумал Тёмный Лорд, но тут же одернул себя. — «Теперь всё по-другому.» Горящие, чёрные глаза, в которых читалось неизмеримое обожание, чуть подрагивающие искусанные губы, расплывшиеся в нежной улыбке, мерно вздымающаяся под корсетом грудь, тонкая талия, округлые бедра… На первый взгляд казалось, что за все эти годы Белла ничуть не изменилась. Такая же верная, покорная, готовая горы свернуть ради Него. Но что-то ведь было иначе. И это что-то вовсе не сильно покачивающаяся походка ведьмы, не поседевшие в Азкабане волосы или изрядно исхудавшее лицо, и не изменившийся тембр её грудного голоса, теперь заметно отдающий хрипотцой. Всё дело было в положении Беллатрикс. Многие годы тому назад на одном из светских раутов Тёмный Лорд повстречал дерзкую, взбалмошную девчонку, с блистательной внешностью и таким же «незабываемым» характером. Но женщина, в которую превратилась та юная ведьма с копной непослушных кудрей и гордо вздернутым носиком, изменилась до неузнаваемости. На голову Беллатрикс, некогда украшаемую и великолепными бантами, и эгретами** с самыми невероятными драгоценными камнями, и даже белоснежной, скрывающей её красные от слёз глаза фатой, теперь была вогружена корона. Да-да, самая настоящая корона, обременившая её почти такой же властью, как и самого Темного Лорда. Корона, изрядно пошатывавшаяся в былые годы во время многочисленных промахов и даже едва не упавшая с буйной головы в далеком восемьдесят первом, но вновь поднятая с колен и возвращенная по Его велению руки в январе девяносто шестого. Может, Он подпустил её к себе слишком близко? Поставил свои личные интересы в её лице выше власти и могущества, к которому шел долгие годы? Поддался мимолетной слабости, которую всегда презирал и так и не смог ничего с этим поделать? Впрочем, скорее, не захотел. Ведь если бы Он посчитал нужным избавиться от любых чувств, то так бы оно и было, и никто не посмел бы ослушаться. Раньше Темного Лорда не так волновало положение его фаворитки. Возможно, дело было в том, что за годы отшельничества и скитания по Албанским лесам, он окончательно перестал доверять даже самым приближенным и научился принимать решения, исходя исключительно из собственных интересов. А, впрочем, когда было по-другому? Он — Темный Лорд Волдеморт, Ему чуждо всё человеческое. И если Он — Король и властитель, то Беллатрикс, получается, Королева. Но в войне не бывает двух победителей, только один. «Власть превыше всего», — уверенно твердил Темный Лорд сам себе, абсолютно убежденный в собственной правоте. — «Разве не могущество я всегда ставил выше людских благ и слабостей?» — Мне остаться, Повелитель? — аккуратно поинтересовалась женщина, невольно прерывая размышления Темного Лорда и сминая юбки дорогого платья, в надежде на положительный ответ. — Нет, Беллатрикс, тебе нужно отдохнуть, — холодно отозвался Темный Лорд, отворачиваясь от ведьмы, у которой на глазах тотчас же навернулись слёзы. «Так будет лучше», — мрачно подумал Он, сухо поджав губы. — «Место на троне лишь одно, и скорее инферналы обретут жизнь и вновь вернутся на грешную землю, чем я решу разделить его с кем-то ещё».